Марина потихоньку обживалась в новом доме. Соседи помогали ей, чем могли. Кто-то мебель старую принёс; кто-то - ставшую тесной, но ещё хорошую одежду; кто-то угощал молочными продуктами и консервированными заготовками на зиму. В доме Егора Марина после выписки из больницы не была. У неё не было ни ключей, ни желания туда возвращаться. Она старалась обходить его стороной. А если уж и приходилось идти мимо, то женщина непременно плевала в его сторону и каждый раз приговаривала:
- Исчезни с глаз долой из сердца вон вместе со своими хозяевами!
Сам Егор тоже не появлялся в деревне после побега. Заседания суда длились на протяжении нескольких недель. Марина требовала максимального наказания, опасаясь, что его отец сможет добиться смягчения приговора. Но ни деньги, ни связи, ни дорогие адвокаты не помогли ему. Вина Егора была доказана. Его друзья тоже оказались на скамье подсудимых, но суд принял во внимание их раскаяние и тот факт, что именно они вызвали скорую помощь. Накануне нового года им всем был вынесен приговор, эквивалентный тяжести вины каждого. Егор так и не раскаялся в содеянном. Уверенный в своей безнаказанности, он вёл себя вызывающе: пререкался с судьёй, переговаривался с прокурором, сыпал угрозами в адрес бывшей жены. Получив хоть и небольшой, но реальный срок, мужчина не смог скрыть своего удивления и гнева.
- Ты пожалеешь об этом! - пригрозил он Марине, когда его уводили из зала суда. - Я выйду и поквитаюсь с тобой!
- Скорее, ты пожалеешь, что появился на этот свет! - процедила она в ответ, вложив в свои слова накопившуюся за годы несчастливого брака обиду и ненависть. - Это только начало моей мести! Ты получишь сполна за все пролитые мной слёзы!
- Да угомонись ты уже! - прошипел за её спиной проходивший мимо отец осужденного. - И что только он в тебе нашёл? Ведьма!
Марина зыркнула на него и обожгла своим взглядом так, словно языками пламени опалила. Внутри неё разрасталась волна негодования. Жажда мести поглотила женщину. Разум полностью отключился, передав её стихии эмоций. В секунду её лицо исказила гримаса неприязни и отвращения, а потом губы медленно растянулись в улыбку и, наконец, Марина разразилась неестественным громким хохотом, от которого у всякого здравомыслящего человека побежали бы мурашки.
- Да она не в себе! - предположила бывшая свекровь, испуганная её поведением.
Тут же мать Егора попала в поле зрения Марины. Перенеся всю тяжесть своего взгляда на свекровь, Марина поморщилась, словно почувствовала от неё неприятный запах, и прохрипела:
- Потеряешь всё и сойдёшь с ума! А-ха-ха!
Выходившие из зала суда люди сторонились её, как прокажённой. Неизвестно, как долго ещё Марина свирепствовала, если бы к ней не подошёл охранник и не отвлёк простым вопросом:
- С вами всё в порядке?
Только что неистовствовавшая женщина мгновенно изменилась в лице. От злобной гримасы не осталось и следа. Страшная улыбка исчезла. В глазах пропали блестящие огоньки. Голос стал тихим и миролюбивым.
- Да, - ответила она, не понимая, чем был вызван такой вопрос.
Марина не помнила своего изменённого состояния. Ей казалось, что она вместе со всеми выходила из зала.
Сидя в автобусе, Марина чувствовала, как её сердце наполняется радостью. Справедливость восторжествовала! Её обидчики получили по заслугам. Хотелось верить, что все печали и тревоги остались позади, а впереди - новая жизнь!
- Рано радуешься! - вдруг в её сознание ворвался знакомый хриплый голос бабки Авдотьи.
Он звучал так реалистично, что Марина покрутила головой по сторонам. Однако ведьмы она не увидела, а все пассажиры сидели спокойно, будто ничего не произошло.
- Отдай мою брошь! - требовал голос в голове. - Верни! Не то несдобровать тебе!
- Отстань от меня! - сказала Марина тихо, но чётко, стараясь не привлекать к себе внимания окружающих.
В ответ лишь прогремел хохот ведьмы, быстро отдаляясь и утопая в небытии.
Оставшуюся часть пути Марина думала о том, куда могла деться брошь, но не могла вспомнить даже, когда и где видела её в последний раз. Автобус приближался к деревне. Выйдя на остановке, девушка направилась к дому. Каждый её шаг сопровождался хрустом ещё не притоптанного снега. Лёгкий морозец пощипывал щёки. Зима полностью вступила в свои права. Марина вдыхала свежий прохладный воздух полной грудью и чувствовала, как с каждым вдохом к ней возвращаются силы и бодрость, а напряжение последних дней постепенно уходит.
Вдруг за спиной послышались чьи-то шаги. Женщина обернулась и увидела соседского парня, который ещё летом подался в город.
- Юра? - зачем-то спросила Марина. - Ты вернулся в деревню?
- Ненадолго, - ответил тот. - Пришла повестка из военкомата. В армию ухожу.
- Надо же, прямо под Новый год?
- Там не спрашивают, - недовольно буркнул парень. - Восемнадцать исполнилось - будь добр отдать долг Родине!
- Зато и вернёшься к празднику, - подбодрила его Марина. - Два года пролетят быстро! Катюшка-то уже знает?
- Нет. Её это не касается.
- Как это? - удивилась Марина.
За своими проблемами она пропустила одну из главных деревенских новостей: Катерина, будучи не в браке, забеременела, а "нерадивый папаша" отказался от неё и ребёнка и уехал в город.
- Мы больше не вместе, - пояснил Юра.
- Вот это поворот? - ещё больше удивилась женщина. - Кажется, я многое пропустила?..
Не желая продолжать беседу, парень обогнал соседку и поспешил домой. Марина смотрела ему в спину и думала: "Какой же ты глупый! Дети - это счастье! И ты это скоро поймёшь. Главное, чтобы не было слишком поздно!"
На следующий день Юра с ещё одним новобранцем попрощался с односельчанами, вышедшими их проводить, и отбыл в призывной пункт. К Катерине он так и не зашёл. Никакие уговоры матери не заставили его встретиться с теперь уже бывшей девушкой, которая ждала от него ребёнка. Катя всё ещё переживала разлуку с Юрой, но обида и гордость переполняли её сердечко. Каждую ночь она плакала, уткнувшись в подушку, однако, вспомнив слова Дарьи, заставляла себя успокоиться и продолжать жить дальше ради ребёнка.
Закончив подготовительные работы к весеннему строительству домов, Никита на зиму уехал к жене в город, пообещав вернуться в оговоренный срок. Наталья Фёдоровна решила остаться в деревне и дать сыну и невестке возможность побыть вдвоём.
- Мне здесь хорошо! - признавалась она. - Соседки не дадут умереть со скуки. Да и за домом будет кому присмотреть!