Даша стояла перед домом, в котором прошло всё её детство, и пыталась вспомнить, когда она здесь была в последний раз. Старая потемневшая от времени изба, будто из последних сил, держалась на земле, поросшей сорняком. Окна закрыты ставнями. Лишь почерневшая печная труба гордо торчала из обветшалой крыши, словно приглашала прохожих зайти на огонёк. Покосившийся и местами упавший забор с обшарпанной краской дополнял печальную картину. Даша почувствовала, как заныло её сердце. В памяти возникли картины из прошлого. Здесь, в этом доме прошла её самая беззаботная пора, которая закончилась рано и внезапно.
До пятнадцати лет она была счастливым ребёнком. Благополучная работящая семья, любящие родители и бабушка, дом - полная чаша. Мать работала в пекарне при магазине и каждый день баловала домочадцев свежей выпечкой. Отец - мастер на все руки - был автослесарем. Бабушка, Агафья Матвеевна, вела хозяйство и в отсутствие родителей воспитывала внучку, которая обожала её за доброту и мудрость. Несмотря на огромную пропасть лет между ними, Агафья Матвеевна и Даша были, как подруги, понимали друг друга с полуслова. Они могли часами разговаривать. Даша делилась с бабушкой своими девичьими секретами и переживаниями, а та улыбалась, гладила её по голове и успокаивала, приговаривая: "Всё будет хорошо!". Но любимым времяпрепровождением девочки были совместные прогулки в лес, где они собирали травы, а потом, вернувшись домой, связывали их в пучки и подвешивали в сарае. Агафья Матвеевна очень хорошо разбиралась в их целебных свойствах и постепенно свои знания передавала внучке. Даша не раз видела, как к бабушке приходили соседки и просили помочь вылечить кого-то из близких. Все деревенские знали о даре Агафьи Матвеевны, и в первую очередь обращались к ней, прежде чем ехать в областную больницу. Как правило, после её отваров и компрессов никуда ехать было и не нужно. Всю хворь снимало, как рукой. Даша и на себе не раз испытывала бабушкино лечение настоями трав. Нередко, наблюдая за приготовлением того или иного лекарства, девочка записывала рецепты в специально заведённую для этого тетрадь.
Но, когда Даша окончила седьмой класс, бабушки не стало. Она "ушла" внезапно, тихо и быстро. Девочка сильно горевала из-за утраты близкого человека, однако это было лишь началом конца счастливой семьи. Толи так совпало, толи, действительно, мудрость Агафьи Матвеевны сплачивала всех домочадцев, но после её "ухода" супруги стали часто ругаться. Порой скандалы доходили до потасовок. Соседи поговаривали, будто на Андрея и Зинаиду навели порчу или сглазили. Даша очень страдала от постоянных перебранок между родителями, но они, будто этого не замечали, ругались всё чаще и сильнее. Андрей стал задерживаться на работе, часто приходить навеселе. Зинаида злилась на него и гнала из дома. Однажды мужчина не пришёл ночевать. Через пару дней это повторилось. А ещё через неделю до Зинаиды дошли слухи, что её Андрей захаживает к соседке. Женщина не стала терпеть измены мужа, выгнала его. Но с новой пассией мужчина прожил недолго, через полгода отправился вслед за тёщей. Тут ещё больше по деревне поползли слухи о колдовстве. Одни утверждали, что на семью наложила проклятье старая ведьма, бабка Авдотья. Когда-то давно, много лет назад, Андрей отказался жениться на её дочери Глафире, которая не давала ему прохода со школьной скамьи. А узнав, что тот сделал предложение другой, наложила на себя руки. Авдотья в случившемся винила Андрея. Каждый раз, проходя мимо него или его дома, она плевала и приговаривала: "Чтоб тебе пусто было!" Но мужчина не придавал этому значения, списывая всё на материнское горе. Однако Агафья Матвеевна его предупреждала: "Ты поосторожнее с ней, зятёк! Авдотья не "сумасшедшая старуха", она силу имеет! Обходи её стороной!". Будто в воду глядела. Стоило Агафье Матвеевне уйти в мир иной, как в их дом постучалась Авдотья.
- Недолго мне осталось жить на этом свете, - сказала она. - Не хочу умирать с тяжёлым камнем за пазухой. Всю жизнь я винила тебя в смерти моей дочки. Но это был её выбор. Ты ни в чём не виноват. Не гневайся на меня, сынок! Вот! Возьми в знак примирения! Это - брошь моей Глашеньки. Мы передаём её из поколения в поколение. Она должна была достаться вашей с ней дочке...
При этих словах старуха взглянула на мужчину глазами, полными слёз, и протянула брошь. Наказ тёщи вылетел из головы мгновенно. И дело не столько в украшении, сколько в покаянии женщины. Не мог Андрей после таких слов ответить отказом и отправить незваную гостью восвояси. Взял брошь. И в этот же вечер поссорился с женой, которая ругалась на него так, словно он совершил смертный грех. С тех пор начался разлад в семье.
Однако были и те, кто обвинял в случившемся соседку. Клавдия жила через три дома от них. Она была чужая в деревне, несмотря на то, что прожила здесь уже несколько лет. Её привёз местный тракторист Николай и назвал женой. Прожили они вместе пять лет, детей у них не было. А потом и Николая не стало - ушёл зимой на охоту и не вернулся. Нашли мужчину лишь весной. Поговаривали, что загрызли его волки. Так и осталась Клавдия одна в доме мужа. Тихая, неприметная, молчаливая она так и не стала "своей" в деревне. Вроде бы никому ничего плохого не делала, ни с кем не ссорилась, не сплетничала, но местные старались обходить её стороной, считая, что "в тихом омуте черти водятся". И история с Андреем словно подтвердила их опасения.
- Одного мужа схоронила, второго в могилу загнала, - судачили бабы. - И чего только в ней мужики находят!? Ни рожи, ни кожи! Тощая, как селёдка! Маленькая! Лишь глазища огромные чёрные! Такая и сглазить может и приворожить.
Но Зинаида не участвовала в пересудах. Она любила Андрея и очень тосковала по нему, когда того не стало. Несмотря на распри, ей было жалко мужа. В попытке заглушить горе женщина стла прикладываться к рюмке и через год отправилась вслед за мужем. Так Дарья в семнадцать лет осталась сиротой. Деревенские помогали ей чем могли: кто поношенную одежду и обувь отдаст, кто молоком угостит. Все жалели девушку и все, как один, советовали:
- Уезжать тебе надо отсюда! Не будет тебе здесь жизни! Прокляли всю вашу семью. Неровен час, и ты сгинешь почём зря!
О замужестве не могло быть и речи. Никто не хотел связываться с прокажённой. Помыкалась Дарья, да и уехала в город. Без специального образования она смогла устроиться на работу только дворником. Дали ключи от подсобки и строго-настрого наказали: "Никого сюда не водить!" А кого тут приведёшь? Маленькая конура размером три на три метра, кровать, стол и стул - вот и вся недвижимость.
Однако, правду говорят, дело случая. И Дарье улыбнулся такой случай. Однажды после тяжёлого трудового дня - в ту зиму снегу намело видимо-невидимо - девушка укладывалась спать, когда услышала шум и крики, доносившиеся с улицы. Накинув сапоги на босу ногу и пальто, схватив по пути лопату, она выскочила из подсобки. В арке Дарья увидела, как несколько парней пинали лежащего на земле человека. Не раздумывая ни минуты, девушка подняла крик и бросилась с лопатой на обидчиков. Те быстро ретировались. Склонившись над пострадавшим в неравном бою, она спросила:
- Ты живой?
В ответ послышался глухой стон.
- Встать можешь?
Мужчина зашевелился в попытке подняться. Когда он встал с её помощью, Даша разглядела его лицо. Молодой человек лет двадцати-двадцати пяти приятной внешности был в синяках и кровоподтёках. Еле шевеля разбитыми губами, он пролепетал:
- Спасибо, но я и сам бы справился.
Дарья лишь усмехнулась, подставив ему своё плечо, и ответила:
- Извини, что вмешалась и все лавры победителя забрал себе! Ты где живёшь?
Парень поднял глаза наверх и указал рукой на одно из окон на верхнем этаже.
- Давай помогу дойти до дома! - предложила девушка, но тот замотал головой.
- Нет, мать расстроится. Ей нельзя волноваться. У неё сердце больное.
- А если не придёшь домой, она волноваться не будет? - возразила Дарья.
- Не будет. Она думает, что я у девушки остался.
- Ну, к девушке я тебя не поведу...
- И не надо. Мы с ней давно разбежались.
- Что же ты на улице будешь ночевать? - поинтересовалась спасительница, но ответа не дождалась. - Ладно, пойдём ко мне! Хоть умоешься. А там решишь, куда тебе идти.