Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Только очень больное воображение или бурная фантазия могли обозвать избу на две комнаты гостиницей. Преодолев продавленное крыльцо и едва не подвернув в темноте ногу, Егоров со крипом и матом открыл навесной замок и толкнул от себя дверь.
Запах сырости и могильный холод, заточенные внутри, как ослепшие после долгого пребывания в заточении пленники, медленно, словно пошатываясь, выползли наружу.
— Я буду ночевать в машине, — категоричен заявил Ромка, подоспевший позже всех, но первый своим зумрским чутьем оценивший обстановку. Ему даже оправдываться не надо было — его чувства разделяли все, даже Немалевич, которого выпустили на волю, когда опасность в морде кота Воланда миновала. Его французская буржуазная тушка мялась около ноги Егорова, стоявшего на пороге на нерешительности.
И все же Ромка попытался оправдаться.
— За машиной надо присмотреть, — мало ли. Утром без колес неохота оказаться.
Всеобщего уныния не разделял, разве что Ванька Дубов. Этот всю молодость провел в экспедициях и походах. У него до сих пор вся одежда, которую он со времен молодости, кажется, и не менял, пахла костром.
— Ребят, да вы что? Крыша есть, сейчас печь растопим — тепло будет. Нам выспаться надо. Завтра день тяжелый. А тут условия царские почти.
Труднее всех было Натке. По должности ей полагалось сейчас все разрулить, но жизнь в столице, похоже, готовила ее ко всему, кроме ночевки в убитой деревенской хате с двумя мужиками. Перспектива спать с молодым шофером в машине тоже выглядела малопривлекательной.
И решительная Натка решительно посмотрела на Егорова.
— Ну? И делать что будем? — спросила с вызовом, как будто именно он всю эту кашу заварил. Да что там — будто он лично дом этот строил, не достроил, сюда их привез и жить заставляет.
Егоров по сложившейся за последние дни традиции бросил вопросительный взгляд на Немалевича.
«Пойдем что ли на разведку?»
«Вариантов, похоже, нет», — отозвался пес и первым юркнул в сырой дом.
Гостиница, как уже упоминалось выше, состояла из двух комнат. Первая с большой русской печью, деревянным столом и двумя скамьями услужила условной кухней. Во второй — просторной и от того особенно холодной — не было ничего кроме шести односпальных кроватей с железной сеткой, на которых возлежали тяжелые старые матрацы, набитые соломой. В первой комнате гости обнаружили полку с примитивной кухонной утварью, тарелками, алюминиевыми ложками, несколько свечей. Очевидно, проблема с электричеством возникла не вчера.
Ванька Дубов сразу же занялся печью, радостно прицокивая и вспоминая молодость. Немалевич после беглого осмотра помещения внезапно прикипел к Ромке, точно планировал примазаться к его плану провести ночь в машине (по крайней мере, сесть нигде пес не решился).
А Егоров, засучив рукава, стал вытаскивать из большой комнаты кровати.
— Ты что делаешь? — не сразу поняла Натка.
— Будешь спать в комнате, а мы с Ванькой в кухне. Романа оставим в машине. Постельного белья тут, судя по всему, нет, так что рекомендую, принести из авто все, что можно постелить на кровать. Ну? — Егоров подвинул Натку плечом и вытянул вторую кровать из спальни, оставив в кухне лишь маленький коридор для прохода. — Так и будешь стоять? Иди уже.
«Раскомандовался», — пробурчала Натка, но сильно оскорбленной не выглядела.
На директорское ложе пошли все меховые чехлы из машины. Егоров и Дубов приняли решение спать так, на голых матрацах. Немалевич, не дожидаясь приглашения, ушурудил к Натке и с удобством устроился на мягкой кровати.
Дом медленно прогревался, а запах затхлости вытеснил приятный аромат сухой березы, дыма, мокрого белья и почему-то яблок.
Оставив Ивана поддерживать огонь в печи, Егоров нашел в углу ведро и отправился на поиски колонки, так как воды в гостинице не было, а туалет, как и обещал староста обнаружился за домом в крепком крапивном плену.
— Я с тобой, — выскочила за Павлом Сергеевичем на крыльцо Натка. Следом вышел вырванный из чуткого собачьего сна Немалевич.
Спорить Егоров не стал, пожал плечами и пошел вперед. У Натки туфли на каблуке, для местных дорог не приспособленные, так что Павлу Сергеевичу пришлось сильно свой шаг сократить, чтобы на обратном пути нового директора на себе не волочь. И то она все время отставала.
— Паш, не беги так, — взмолилась она наконец, как раз, когда Егоров увидел вдалеке что-то похожее на колонку и неосознанно прибавил шаг.
«Паш». Вот зараза. И это «Паш», как иголка под кожу — остро, внезапно. Какого ее черта в их город обратно занесло?
Но прыть свою Павел поубавил.
— Мы же вроде договор заключили, — опять первой прервала молчание Натка, когда Егоров, пристроив ведро, открыл воду. — А мне кажется, ты свою часть соглашения не выполняешь.
Егоров уставил на нее удивленно из-за плеча.
— О как? Это где же я прокололся? Мне казалось, я сама вежливость и пушистость. И что не так?
Натка, думая, что он в темноте не заметил, вытащила ногу из туфли и с блаженством поводила пальцами.
— Да мы вроде не чужие люди. Знаем друг друга вечность. Я думала… надеялась…
— На что ты надеялась? — брови Егорова поползли вверх. — Чтобы я достану малиновое варенье, поставлю самовар, и мы пустимся в слюнявые воспоминания о прошлом. Например, о том, как ты меня обманула? Прости, но это не самый приятный период моей жизни, чтобы к нему возвращаться.
Натка засунула ногу обратно и подошла ближе.
Вот зачем, спрашивается? Почему она постоянно с тех пор, как вернулась, нарушает его границы?
За исключением, конечно, того, случая, когда он ее поцеловал.
— Паш, я как раз об этом и хотела с тобой поговорить. Все не так, как кажется…
— Тихо, — прервал ее Егоров. Они с Немалевичем оба навострили уши и посмотрели в сторону темного дома напротив колонки.
У обоих сработала чуйка — кто-то там за ними наблюдает, стараясь остаться незаметным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Телеграм "С укропом на зубах"