Предыдущая часть:
Ирина встала и подошла к окну. На улице уже стемнело, фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт, и ей отчаянно захотелось с кем-то посоветоваться, но с кем? Подруг у неё не было — она всех растеряла, выйдя замуж за Дениса, потому что свекровь постоянно твердила, что эти «пустые» подруги ей не нужны, а муж считал, что всё свободное время она должна посвящать семье.
А на следующее утро Ирина стояла перед сверкающими стеклянными дверями парадного входа того самого бизнес-центра, и робкое весеннее солнце, пробиваясь между высотками, слепило глаза, но на душе было тревожно и смутно. Вчерашний подслушанный разговор не давал покоя, и она, поправив воротник своего тёмно-синего костюма, глубоко вздохнула и решительно толкнула тяжёлую дверь.
Приёмная поражала воображение: мраморные полы, кожаные диваны, обилие хрома и стекла, и за массивной стойкой ресепшен сидела эффектная блондинка с идеальным макияжем и бейджиком, на котором значилось «Екатерина».
— Доброе утро, — Ирина постаралась улыбнуться как можно приветливее, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Я Воронова Ирина Игоревна, мне назначено собеседование на должность заместителя главного бухгалтера с Дмитрием Борисовичем.
Екатерина оторвала взгляд от монитора и медленно, с таким откровенным пренебрежением, которое невозможно было спутать ни с чем, оглядела её с ног до головы, задержав взгляд на старомодном крое пиджака и юбке, которая, кажется, уже вышла из моды лет пять назад.
— На должность зама… вы? — Секретарь хмыкнула, звонко щёлкнув наращённым ногтем по клавиатуре, словно это движение должно было подчеркнуть всю нелепость происходящего. — Дмитрий Борисович у себя, но, боюсь, вы ошиблись дверью. Библиотека для пенсионеров, кажется, в другом месте. У нас тут, вообще-то, дресс-код, и мы не принимаем людей в том, в чём они приходят на рынок.
Щёки Ирины вспыхнули, и она открыла рот, чтобы ответить, но слов не нашла — просто стояла и смотрела на эту холёную блондинку, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды. В этот момент из-за угла коридора показалась пожилая женщина в синем рабочем халате, катящая перед собой тележку с ведром и шваброй, и её появление, казалось, изменило атмосферу в приёмной.
— Екатерина, деточка, — голос уборщицы прозвучал тихо, почти ласково, но в этой тишине лязгнул такой металл, что секретарь мгновенно подобралась и выпрямилась на своём кресле. — Ты бы клавиатурку свою протёрла, а то от твоего яда скоро клавиши залипнут, и ты ни одного звонка принять не сможешь. Человек ведь на собеседование пришёл, а ты её с порога грязью поливаешь.
— Да я просто сказала, — пролепетала Екатерина, внезапно теряя всю свою спесь и превращаясь в нашкодившую школьницу, которую поймали за неблаговидным делом.
— Молчи лучше, за умную сойдёшь, — отрезала уборщица и повернулась к Ирине. Её колючий взгляд на секунду смягчился, и Ирина узнала этот голос — это была та самая женщина из подсобки, которая разговаривала с директором. — Здравствуйте, милая. Проходите, не задерживайтесь. Дверь прямо по коридору, в самом конце. Начальник вас ждёт, уже заждался, наверное.
Ирина узнала этот тихий, но твёрдый голос — тот самый, который она слышала вчера в подсобке.
— Спасибо вам большое, — искренне сказала Ирина, чувствуя, как внутри отступает тоскливое чувство одиночества. — Доброго вам дня, Светлана Петровна.
Та как-то странно посмотрела на Ирину — внимательно, изучающе, словно пыталась что-то разглядеть в её лице, а потом кивнула и покатила свою тележку дальше по коридору, оставив за собой запах хлорки и какой-то невысказанной мысли.
Ирина постучала в дверь с табличкой «Генеральный директор» и, услышав бархатистое «войдите», переступила порог кабинета. Дмитрий Борисович оказался мужчиной лет сорока пяти, в дорогом костюме, сидящем на нём так, словно он был сшит на заказ, и с первого взгляда создавалось впечатление человека, привыкшего к успеху и всеобщему вниманию. Он сразу поднялся из-за стола, расплываясь в самой обаятельной улыбке, какая только возможна для руководителя такого уровня.
— Ирина Игоревна, проходите, присаживайтесь, не стесняйтесь, — он указал на мягкое кресло для посетителей, стоящее прямо напротив его массивного стола. — Мы вас очень ждали, честно говоря, уже начали волноваться, не передумали ли вы. Я ознакомился с вашим резюме, и могу сказать, что ваш опыт меня впечатляет. Нам очень жаль, что ваша предыдущая компания обанкротилась, но, если честно, для нас это оказалось большой удачей.
— Спасибо, — Ирина немного расслабилась, видя перед собой воплощение доброжелательности и понимания, и даже позволила себе улыбнуться в ответ. — Я очень ценю ваше предложение и готова приступить к работе хоть завтра, если вы сочтёте меня подходящим кандидатом.
— Знаете, Ирина, — директор доверительно подался вперёд, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол, — наша компания занимается крупными инвестиционными проектами, оборот средств у нас колоссальный, и работать нужно много, быстро и, самое главное, без лишних сомнений. Предыдущий заместитель, к сожалению, не выдержал темпа, слишком много вопросов задавал, слишком много времени тратил на проверки там, где достаточно было просто подписать. Мне нужен человек, абсолютно преданный делу, тот, который не будет задавать лишних вопросов и, если потребуется, будет работать сутками напролёт, не жалея себя. Вы готовы к таким нагрузкам? У вас ведь семья, дети?
— Моя семья — это для меня главная причина, по которой я готова работать не покладая рук, — сказала Ирина, и в её голосе прозвучала искренность, с которой говорят о самом важном.
Перед глазами на секунду мелькнули требовательный взгляд свекрови и длинный список долгов, висевших на ней тяжёлым грузом.
— Так что я готова к любым нагрузкам и любым поручениям. Можете на меня рассчитывать.
Директор откинулся в кресле, и на его лице на долю мгновения появилось выражение торжества — такое, какое бывает у человека, который только что получил то, к чему давно стремился. Однако он быстро придал своим чертам мягкое, доброжелательное выражение и снова улыбнулся.
— Идеально. Считайте, что вы приняты, — объявил он и, выдвинув ящик стола, достал оттуда небольшую бархатную коробочку, которую тут же протянул Ирине.
— А это что? — удивилась она, беря коробочку в руки и не решаясь её открыть.
— Ваш главный рабочий инструмент, — пояснил Дмитрий Борисович, наблюдая за её реакцией. — Флеш-накопитель с вашей личной электронной цифровой подписью. Мы заказали её заранее, основываясь на данных из вашего резюме, чтобы не терять время на бюрократические проволочки. Так что с этой минуты вы — полноценный заместитель главного бухгалтера «Элит Строинвест». Добро пожаловать в команду.
Ирина хотела спросить, как они могли оформить подпись без её личного присутствия, но промолчала — не хотелось показаться недоверчивой.
Дни завертелись в бешеном ритме. Ирина вливалась в дела компании, и работа захватила её целиком, не оставляя времени на размышления. Денис, стоило ему увидеть, что в доме снова появились деньги, стал неожиданно ласков и внимателен, а Надежда Павловна даже начала разговаривать с ней без привычного раздражения, иногда задерживаясь на кухне за чаем, чтобы обсудить что-нибудь житейское. Ирина почти убедила себя, что тот случайно подслушанный разговор в подсобке был плодом её усталого воображения, и с головой ушла в работу, стараясь оправдать доверие нового начальства.
В водовороте офисных будней у неё появился человек, к которому она прониклась искренним сочувствием. Максим, системный администратор, был полноватым, слегка неуклюжим парнем лет тридцати, который, казалось, прилагал все усилия, чтобы оставаться незаметным. Он носил свитера на размер больше, чем нужно, и старомодные очки в толстой роговой оправе, а ходил всегда чуть ссутулившись, словно пытался занять как можно меньше места в пространстве. В офисе к нему относились как к пустому месту — до тех пор, пока кому-нибудь не требовалось починить принтер или разобраться с зависшим компьютером. А секретарь Екатерина вообще видела в нём удобную мишень для своих насмешек.
Как-то утром Ирина зашла в кухню, чтобы налить себе кофе, и застала там Екатерину, которая, откинувшись на столешнице, что-то увлечённо рассказывала своей подруге из отдела кадров. Голос у неё был громкий, и она явно рассчитывала на то, что её услышат как можно больше людей.
— Представляешь, этот пухляш реально поверил, — щебетала Екатерина, красуясь перед кадровичкой с чашкой в руке. — Мы с Ленкой поспорили, что я заставлю этого урода притащиться на свидание. Написала ему вчера с левого аккаунта стишок про любовь, всякую романтическую чушь, и назначила встречу у фонтана. Дождь льёт, как из ведра, а этот дурачок стоит там с жалким букетом ромашек, ждёт принцессу. Я из машины его полчаса снимала. Хочешь, покажу?
Екатерина сунула телефон прямо в лицо хохотавшей подруге, и на экране Ирина увидела промокшего до нитки Максима, который переминался с ноги на ногу, прижимая к груди жалкий букетик, и беспомощно оглядывался по сторонам.
— Екатерина, ну как вам не стыдно? — Ирина шагнула к девушкам, не скрывая возмущения. — Вы взрослые люди, работаете в серьёзной компании, а ведёте себя как жестокие подростки. Он живой человек, у него тоже есть чувства, неужели вы этого не понимаете?
— Ой, защитница нашлась, — Екатерина скривилась, быстро убирая телефон в карман и даже не думая смущаться. — Шли бы вы, Ирина, балансы свои сводить. Никто вашего сисадмина за язык не тянул, сам туда попёрся. Значит, дурак, раз на такое повёлся.
Ирина не стала продолжать перепалку, молча налила кофе и направилась в серверную, где обычно работал Максим. Тот сидел перед монитором, опустив плечи так, будто на них лежала непосильная тяжесть. В мусорном ведре рядом с его столом сиротливо торчал тот самый букет ромашек, уже успевший завянуть.
— Макс, — Ирина тихо поставила перед ним чашку с горячим кофе, — доброе утро. Не обращай на них внимания, пожалуйста. Они не стоят твоих переживаний.
Максим вздрогнул, поправил сползшие очки и поднял на неё взгляд. И в этом взгляде, вопреки ожиданиям, не было обиды или унижения — напротив, Ирина увидела в нём какую-то спокойную, глубокую осознанность, которая совершенно не вязалась с образом офисного неудачника, каким его привыкли считать коллеги.
— Спасибо, Ирина Игоревна, — он слабо, но искренне улыбнулся. — Я уже привык. Знаете, есть в этом даже своя выгода: когда люди уверены, что перед ними полное ничтожество, они перестают его замечать. А когда ты для окружающих становишься прозрачным, можно увидеть много такого, что другим не показывают.
Он сказал это с такой странной интонацией, что Ирина на секунду замерла, чувствуя, как в словах этого неприметного парня скрывается нечто большее, чем просто философское наблюдение. В «Элит Строинвест» вообще хватало нестыковок, которые бросались в глаза, стоило только перестать закрывать их из-за занятости. Чем дольше она работала, тем чаще замечала необъяснимую связь между лощёным директором и пожилой уборщицей. Дмитрий Борисович мог накричать на кого угодно за малейшее нарушение субординации, но стоило Светлане Петровне войти в его кабинет с ведром и шваброй, как его голос становился тише, а манеры — почти подобострастными. А однажды Ирина видела, как они шептались у кулера в конце коридора, и при её приближении оба мгновенно замолчали и разошлись, будто ничего не случилось.
Однако спокойная работа продолжалась недолго. Через полторы недели, когда она сидела за своим столом и просматривала очередную партию документов, в кабинете раздался резкий голос из селектора, в котором не было и намёка на ту доброжелательность, что звучала на собеседовании.
— Воронова, немедленно ко мне.
Когда Ирина переступила порог директорского кабинета, Дмитрий Борисович, не глядя на неё, швырнул на стол толстую папку с договорами. Лицо его было красным, желваки на скулах ходили ходулями, и он даже не пытался скрывать свою ярость.
— Ирина Игоревна, вы можете мне объяснить, что это за безобразие? — зашипел он, ткнув пальцем в раскрытый документ. — В приложении к договору на закупку стройматериалов сумма занижена в десять раз. Вы понимаете, что из-за вашей халатности компания могла потерять миллионы? Или вы думали, что никто не проверит вашу работу?
Ирина похолодела, но заставила себя взять контракт и пробежать глазами цифры. Всё было верно: там, где должны стоять реальные суммы, значились совсем другие, в несколько раз меньше.
— Дмитрий Борисович, этого не может быть, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от несправедливости обвинения. — Я трижды перепроверяла этот документ. В черновике, который я утверждала, цифры были правильные. Я сама их вбивала, своими руками, и не могла ошибиться.
— Документ подписан вашей электронной подписью, — рявкнул директор, ударив кулаком по столу так, что папка подскочила. — Факт налицо. Я вами разочарован, Ирина. Вы уверяли меня, что вы идеальный сотрудник, а на деле — невнимательность и безответственность.
— Простите, я не понимаю, как это произошло, — она чувствовала, как к горлу подступает ком, и говорила с трудом. — Я всё исправлю. Если нужно, возмещу ущерб из своей зарплаты.
Директор шумно выдохнул, потирая переносицу, и гнев на его лице начал медленно уступать место строгому, но уже более спокойному выражению человека, который готов проявить великодушие.
— Ущерба, к счастью, пока нет, — сказал он уже тише. — Наши юристы вовремя заметили ошибку и заблокировали платежи. Но безнаказанным это оставлять нельзя. В нашей компании есть традиция: чтобы отучить сотрудников от витания в облаках и научить их вниманию к деталям, мы применяем трудотерапию.
— Что? — Ирина не сразу поняла, о чём он говорит.
— Сегодня вы остаётесь после работы, — пояснил Дмитрий Борисович, и в его голосе не было и тени насмешки — он говорил как человек, устанавливающий справедливый порядок. — Весь вечер вы будете выполнять обязанности Светланы Петровны. Вымоете полы во всём административном крыле, включая мой кабинет. Возражения есть?
Ирина проглотила унижение, и оно обожгло горло так, что перехватило дыхание. Она понимала, что может отказаться, написать заявление об уходе, но тогда все её попытки выбраться из долгов пойдут прахом, а Денис и Надежда Павловна снова будут смотреть на неё с тем же холодным презрением.
— Нет, возражений нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я всё сделаю.
Продолжение: