Ирина стояла перед зеркалом в прихожей, разглядывая своё отражение с той смесью надежды и обречённости, которая не отпускала её последние месяцы. Три года назад она вышла за Дениса, ослеплённая его уверенностью и обещаниями безоблачного будущего, а теперь, после того как фирма, где она проработала семь лет, обанкротилась, её жизнь превратилась в бесконечную череду унижений и долговых обязательств. Вместе с мужем и его матерью, Надеждой Павловной, они ютились в квартире, доставшейся Ирине от родителей, а сама она отчаянно искала хоть какую-то работу, чтобы вытащить семью из финансовой ямы, в которую они угодили по вине Дениса и его неудачных бизнес-проектов. Сегодня предстояло важное собеседование в престижной компании «Элит Строинвест», и, несмотря на тревогу, которая сковывала движения и заставляла сердце биться чаще обычного, она надеялась, что именно этот день станет тем самым поворотным моментом, после которого всё начнёт меняться к лучшему.
— Вер, ты скоро? Я уже блины допекаю, — раздался из кухни голос свекрови, ровный и будто бы лишённый какого-либо недовольства, но Ирина за три года совместной жизни научилась различать в этой напускной спокойной интонации скрытое раздражение, которое Надежда Павловна предпочитала не выплёскивать напрямую, а копить внутри, чтобы потом выдать порционно, в самый неподходящий момент.
— Да, уже иду, — отозвалась Ирина, поправляя выбившуюся прядь русых волос и в последний раз окидывая себя критическим взглядом.
Весна в этом году выдалась на редкость капризной: то радовала ярким, почти летним солнцем, которое заставляло на мгновение забыть о проблемах, то пугала пронизывающим ветром и мокрым снегом, напоминая, что тепло — это всего лишь временная передышка. Сегодня за окном было серо и промозгло, небо затянули тяжёлые тучи, и это как нельзя лучше соответствовало её настроению. Ей было тридцать три, но сейчас она чувствовала себя бесконечно уставшей, словно прожила не три десятка лет, а все пятьдесят. На ней был её лучший деловой костюм — тёмно-синий, шерстяной, купленный ещё пять лет назад, когда она работала в крупной торговой фирме и чувствовала себя уверенно, стоя на пороге карьерного роста. Сейчас костюм казался слегка вышедшим из моды: юбка — чуть длинноватой, пиджак — широковатым в плечах, но это было единственное приличное, что у неё осталось после того, как месяц назад фирма, которой она отдала семь лет жизни, с треском обанкротилась, а директор, присвоив деньги сотрудников и партнёров, скрылся в неизвестном направлении, оставив сотрудников без зарплаты и выходного пособия.
Ирина глубоко вдохнула, поправила воротник блузки и вошла на кухню, где Надежда Павловна, полная женщина с химической завивкой и вечно поджатыми губами, ловко переворачивала на сковородке румяный блин, не оборачиваясь, но всем своим видом демонстрируя, что присутствие невестки она уже заметила.
— Садись, поешь сначала, — сказала свекровь, продолжая следить за тестом. — А то опять голодная будешь бегать целый день, а потом на меня же и обижаться, что не накормила.
— Спасибо, но не хочу. — Ирина опустилась на краешек стула, чувствуя, как от волнения к горлу подкатывает ком, мешая даже думать о еде. — Волнуюсь очень. Это очень важная вакансия. «Элит Строинвест», заместитель главного бухгалтера с правом электронной подписи, и зарплата там просто невероятная для нашего города, если верить тому, что написано в объявлении.
— Ну-ну, мечтать оно, конечно, не вредно, — Надежда Павловна наконец обернулась, выкладывая готовый блин на тарелку и вытирая руки о фартук. — Ты бы лучше что попроще поискала. Кассиром в супермаркет, например, или продавцом в соседнем доме. Там хотя бы стабильно платят, и ходить недалеко.
— Надежда Павловна, я экономист с высшим образованием, — Ирина почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение, которое она пыталась сдерживать из последних сил, но голос всё равно стал жёстче, чем она хотела бы. — У меня опыт работы в крупной компании, я вела отчётность, сдавала балансы, работала с налоговой. Почему я должна идти кассиром, когда могу претендовать на должность, которая действительно соответствует моей квалификации?
— Потому что кушать хочется каждый день, а не от зарплаты до зарплаты гадать, хватит ли на хлеб, — отрезала свекровь, скрещивая руки на груди. — А твой опыт, как оказалось, даром никому не нужен, раз тебя уволили вместе со всей этой конторой, и теперь ты уже второй месяц не можешь найти ничего нормального.
— Меня не уволили, — Ирина сцепила пальцы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от несправедливости. — Фирма обанкротилась. Это совершенно разные вещи, и я не понимаю, почему вы постоянно пытаетесь представить всё так, будто это я виновата в том, что случилось.
— Ой, всё, не начинай, — Надежда Павловна махнула рукой с таким видом, будто разговор был для неё утомительным и она устала от этих бесконечных оправданий. — Лучше скажи, ты когда за квартиру платить собираешься? Коммуналка уже за два месяца просрочена, нам пени начисляют, а я на пенсию эти долги не потяну, если ты рассчитываешь, что я из своих денег буду их закрывать.
Ирина опустила глаза, чувствуя, как краска заливает щёки от стыда и бессилия. Денег не было совсем — последние сбережения ушли на погашение процентов по кредитам, которые она брала для бизнеса мужа, когда он уговаривал её поверить в его гениальную идею, которая, как выяснилось спустя полгода, прогорела так же быстро, как и возникла.
— Я найду работу и всё погашу, — пообещала она, поднимая взгляд на свекровь, но в голосе уже не было той уверенности, с которой она начинала этот разговор.
— Обещанного, как говорится, три года ждут, — проворчала Надежда Павловна, поворачиваясь к плите, чтобы выключить газ и снять сковороду. — Ладно, иди уже, а то опоздаешь на своё элитное собеседование, и тогда точно никакой работы не будет.
Ирина встала, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком, и вышла в коридор, надеясь, что хотя бы муж пожелает ей удачи или хотя бы просто проснётся, чтобы заметить, что она уходит.
— Денис, я ухожу, — тихо сказала она, заглядывая в спальню, где он спал, завернувшись в одеяло с головой, так что виднелась только макушка с давно не стриженными волосами.
На тумбочке рядом с кроватью стояла пустая банка из-под энергетика и валялись джойстики от приставки — свидетельства того, что ночь он провёл за очередной игрой, а не в размышлениях о том, как помочь семье выбраться из долговой ямы. Он даже не пошевелился, только дыхание стало чуть глубже, будто во сне он услышал её голос, но не нашёл сил открыть глаза. Она даже не надеялась, что он проснётся — за последние месяцы она привыкла, что его мир сузился до экрана монитора и джойстиков.
Ирина вздохнула, надела пальто, взяла сумку с документами и вышла из квартиры, тихо притворив за собой дверь.
Офис компании «Элит Строинвест» находился в самом престижном бизнес-центре города — стеклянной башне, которая сверкала на солнце даже в пасмурный день, отражая серое небо и создавая иллюзию величия. Ирина подошла к парадному входу, чувствуя, как от волнения слегка дрожат колени, но двери оказались заперты, а на стекле висела большая табличка, извещающая о том, что главная лестница находится на ремонте, и всем сотрудникам и посетителям следует пользоваться входом со двора, за что компания приносит свои извинения.
Ирина растерянно огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться в незнакомом месте. Вокруг спешили люди, сигналили машины, и ей нужно было попасть внутрь как можно быстрее, иначе она рисковала опоздать на собеседование, которое могло изменить её жизнь.
— Простите, — обратилась она к проходящему мимо мужчине в дорогом костюме, который смотрелся так, будто его только что достали из шкафа с идеально отглаженными вещами. — Вы не подскажете, где тут вход со двора? Я на собеседование, и табличка говорит, что главный вход закрыт.
— Обойдите здание справа, там будет арка и металлическая дверь, — бросил он, даже не сбавляя шага и не удостаивая её взглядом, словно она была частью городского пейзажа, не заслуживающей внимания. Судя по бейджу на лацкане пиджака, он работал в соседнем здании и явно не имел отношения к компании, куда спешила Ирина.
Ирина поблагодарила и поспешила в указанном направлении, обходя огромное здание и чувствуя, как ветер пробирает до костей, продувая тонкое пальто, которое давно требовало замены на что-то более тёплое и качественное. Наконец она увидела неприметную металлическую дверь с табличкой «Служебный вход», которая была слегка приоткрыта, словно её только что использовали и забыли плотно закрыть. Ирина заглянула внутрь, ожидая увидеть холл или хотя бы коридор, ведущий к лифтам, но перед ней оказался длинный, тускло освещённый коридор, заставленный коробками с архивными документами, старыми швабрами, вёдрами и прочей хозяйственной утварью, а в воздухе витал запах пыли и дешёвого моющего средства, который вызывал стойкое ощущение, что она попала не в офис элитной компании, а в подсобку какого-нибудь склада.
— Здравствуйте, есть кто-нибудь? — негромко позвала она, делая шаг вперёд и стараясь не споткнуться о коробки, которые были расставлены так хаотично, словно их сгружали на скорую руку, не заботясь о том, чтобы оставить проход для людей.
Тишина. Ирина сделала ещё несколько шагов, как вдруг из-за приоткрытой двери подсобного помещения, находившегося чуть дальше по коридору, донеслись голоса. Она замерла за штабелем коробок, не решаясь двинуться дальше, и тут до неё начал доходить смысл разговора.
— Ну что, Светлана Петровна, как вам новая кандидатка? — спросил мужчина, и по его голосу, уверенному и слегка надменному, Ирина сразу поняла, что это, скорее всего, кто-то из руководителей, привыкший принимать решения и не сомневаться в их правильности.
— Да что я-то, Дмитрий Борисович, я ж человек маленький, техничка, — послышался второй голос, принадлежащий, судя по интонации, пожилой женщине, которая за годы работы научилась не совать нос в чужие дела, но при этом всё равно внимательно наблюдать за всем, что происходит вокруг. — Вам виднее, кого брать, а кого нет, но по мне, так она мягковата для такой должности.
— Мягковато? — переспросил мужчина, и в его голосе послышалась усмешка, словно мягкость кандидатки была не недостатком, а именно тем качеством, которое он искал. — Так это же прекрасно. Именно такая нам и нужна. Исполнительная, не задающая лишних вопросов, делающая то, что скажут, и не лезущая туда, куда не просят.
— Ну не знаю, не знаю, — проворчала женщина, и в её голосе послышались нотки сомнения, которое граничило с осуждением. — С такими деньгами работать, как вы обещаете, тут не просто хватка нужна, а железные нервы и умение вовремя закрыть глаза на то, что не положено видеть.
Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок, и сердце забилось где-то в горле, потому что она начинала догадываться, что за этой вакансией скрывается нечто гораздо более мрачное, чем она предполагала, когда отправляла резюме и радовалась неожиданной удаче.
— Денис заверил меня, что его жена — идеальный кандидат, — добавил незнакомец, и его слова ударили Ирину с такой силой, что она едва не вскрикнула от неожиданности, потому что никак не ожидала услышать имя мужа в этом разговоре.
— А этот Денис-то точно не против? — спросила техничка, и в её голосе послышались те же нотки, которые заставили Ирину насторожиться ещё больше, потому что женщина явно знала больше, чем говорила, и пыталась осторожно выведать информацию, которая её интересовала.
— Нет, не против, — ответил директор, и в его голосе прозвучала уверенность человека, который всё уже обсудил и согласовал, не оставив места для сомнений. — Он мне сам предложил. Сказал, она готова на всё, лишь бы вылезти из долгов, а мы как раз ищем человека, который не будет задавать вопросов и сможет подписывать документы, не вчитываясь в каждую строчку.
Ирина прижалась спиной к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Перед глазами всё плыло от осознания: её муж, человек, которому она доверяла три года, ради которого влезла в долги и терпела унижения, продал её этой компании. Знал, что она будет подписывать сомнительные документы, рискуя не просто работой — свободой, будущим.
— Ну смотрите, Дмитрий Борисович, вам решать, — донеслось из подсобки, и в голосе уборщицы явственно слышалось нежелание брать на себя ответственность за этот выбор.
— Всё под контролем, Светлана Петровна, — ответил мужчина с лёгкой усмешкой. — Завтра она придёт на собеседование, я предложу зарплату, от которой она просто физически не сможет отказаться. И всё. Дело, считайте, в шляпе.
Завтра? Ирина вздрогнула, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук вот-вот выдаст её присутствие. Господи, ну конечно, она же перепутала дни — собеседование назначено на среду, а сегодня только вторник. Она начала медленно пятиться назад, стараясь ставить ноги так, чтобы не задеть ни одну из коробок, громоздившихся вдоль стен. Нужно было выбраться отсюда, на свежий воздух, где можно будет наконец нормально вдохнуть и попытаться осмыслить услышанное.
Она выскочила из служебного помещения и, почти бегом миновав коридор, оказалась на улице, где сразу же зажмурилась от яркого, хоть и холодного весеннего света. А может, она всё неправильно поняла? Вдруг речь шла совсем не о ней, а о какой-то другой кандидатке, которая тоже должна прийти завтра? Или это просто нелепое совпадение, и её имя прозвучало случайно, без всякого скрытого смысла?
Ирина шла по улице, не разбирая дороги, и перед глазами невольно вставала её прошлая жизнь, которую она теперь видела в новом, беспощадном свете. Она всегда была человеком с большим сердцем — мягкой, доверчивой. Таким её сделало воспитание родителей, Игоря Петровича и Софьи Владимировны, врачей, всю жизнь спасавших людей. Они погибли в автокатастрофе пять лет назад, оставив ей в наследство просторную четырёхкомнатную квартиру в хорошем районе, и именно тогда в её жизни появился Денис — обаятельный, красноречивый, умеющий говорить то, что она хотела услышать. Он казался принцем на белом коне, который наконец-то приехал за ней, и Ирина влюбилась без памяти, как это бывает раз в жизни.
Они поженились через полгода после знакомства, и Денис сразу же переехал к ней, объясняя это тем, что работает над стартапом, который вот-вот принесёт баснословную прибыль, а пока нужно экономить, чтобы вложить все силы в развитие проекта. Ирина верила каждому его слову и работала на износ, содержа семью, пока он целыми днями сидел за компьютером, погружённый в свои гениальные замыслы. Потом в их квартиру переехала Надежда Павловна — якобы для того, чтобы помогать молодой семье, но на самом деле просто потому, что свою собственную квартиру она сдала, а деньги, естественно, забирала себе, при этом полностью живя за счёт невестки. Каждый день свекровь фанатично, с какой-то нездоровой убеждённостью внушала ей: «Мой сын — гений, просто ему нужно время, а тебе пока нужно нормальную работу найти, чтобы семью обеспечивать».
Ирина, поддавшись этому постоянному чувству вины, которое ей искусно внушали, искренне считала, что должна стараться больше. Она взяла несколько крупных кредитов для бизнеса мужа — Денис говорил, что деньги нужны на закупку оборудования, на рекламу, на аренду офиса. И теперь коллекторы не давали ей прохода, угрожали судом, а семья оказалась на грани полного финансового краха, когда каждый день приходилось думать о том, хватит ли денег даже на самое необходимое. И вот тогда она нашла эту самую вакансию в «Элит Строинвест» — заместитель главного бухгалтера с баснословной зарплатой, и это казалось единственным шансом вылезти из долговой ямы, в которую они угодили. А тот разговор в подсобке… Да стоит ли вообще о нём думать? Скорее всего, она просто неправильно всё поняла, а подслушивать чужие разговоры вообще нехорошо, тем более делать из этого какие-то выводы, — так уговаривала себя Ирина, переходя на противоположную сторону улицы и стараясь унять дрожь в руках.
Она вернулась домой, чувствуя себя совершенно разбитой, словно после долгой болезни, и, открыв дверь, шагнула в прихожую, где сразу же услышала голос свекрови.
— Ты где была? — недовольно проворчала Надежда Павловна, выглядывая из кухни и вытирая руки о фартук. — Собеседование только завтра, а ты вместо того, чтобы готовиться как следует, по подружкам бегаешь. Совести у тебя, я смотрю, совсем нет, раз ты позволяешь себе такие развлечения, когда у нас в доме денег нет даже на хлеб.
Ирина сняла пальто и аккуратно повесила его на вешалку, стараясь не смотреть в сторону свекрови, потому что в груди уже закипало желание ответить резко, но она сдержалась — сейчас устраивать скандал было не время и не место, сначала нужно было разобраться во всём самой и понять, что же на самом деле происходит.
— Да, я как раз готовилась морально, просто решила немного пройтись, простите, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Но завтра я обязательно получу эту работу, и всё наладится, вот увидите.
Она прошла в гостиную, где Денис лежал на диване, уткнувшись в телефон и, судя по звукам, снова играл в какую-то игру. Услышав её слова, муж поднял голову и бросил на неё довольный, даже какой-то снисходительный взгляд, который раньше она принимала за одобрение.
— Ну вот видишь, я же говорил, что всё у тебя получится, — сказал он, откладывая телефон в сторону. — Ты у меня молодчинка, я всегда в тебя верил.
Ирина посмотрела на него и впервые за пять лет брака, кажется, увидела по-настоящему — не принца на белом коне, которого она себе придумала, а обычного ленивого, эгоистичного и беспринципного человека, который все эти годы просто жил за её счёт и использовал её доверие в своих целях. Её кольнула его странная уверенность — словно он точно знал, что её возьмут. Но она промолчала, лишь кивнула и прошла в спальню.
— Да, Денис, всё получится, — ответила она, и в голосе прозвучала такая твёрдость, которой он, наверное, никогда от неё не слышал. — Я в этом даже не сомневаюсь.
Она пошла в спальню, плотно прикрыла за собой дверь и легла на кровать, глядя в потолок и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в одну стройную картину. Нужно было понять, что делать дальше, и невольно в памяти снова всплыл тот разговор в подсобке: «жена — идеальный кандидат», «она верит ему безоговорочно». Но что на самом деле нужно Дмитрию Борисовичу и той уборщице Светлане Петровне, которая так странно на неё посмотрела?
Продолжение :