Предыдущая часть:
Варвара оправдывала недобрые поступки Косовых тем, что они, в сущности, не злые, просто привыкли к другому обращению и не умеют иначе. Рано или поздно они узнают её получше и тоже полюбят, а она просто подождёт. Но время шло, а ничего не менялось. Она отдавала этому дому все свои силы, превратившись в идеальную жену и хозяйку — услужливую, незаметную, всегда готовую бросить всё и прийти на помощь. Но никто ни разу не сказал ей спасибо, напротив, требовали всё больше и больше. И даже когда в правом боку стала появляться всё более сильная боль, Варвара гнала от себя тревожные мысли и продолжала делать всё, чтобы заслужить любовь новой семьи. Сейчас, оставшись в опустевшем доме, она стояла посреди гостиной, поправляя передник, и думала о том, что её жизнь превратилась в бесконечный день сурка: уборка, готовка, подача обедов в столовой, стирка, беготня по магазинам и долгожданная ночь, когда можно наконец закрыть глаза и забыться тяжёлым сном без сновидений и мечтаний.
Впрочем, одна мечта у неё всё же оставалась — она хотела помочь своему любимцу Амуру отправиться в дальневосточный заповедник, где он сможет жить в условиях, максимально приближённых к дикой природе.
— Ты можешь спонсировать переезд Амура в заповедник? — спросила она как-то у Дениса. — Сама я такие расходы не потяну.
— Конечно, не потянешь, — усмехнулся муж, имея в виду её возможности. — Откуда у тебя такие деньги?
— Если бы я не бросила работу, они бы у меня были, — ответила Варвара, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Денег на такую чушь я давать не собираюсь, — отрезал Денис, и его тон не предполагал возражений. — Хватит с них и того, что я кормлю ползоопарка. И выбрось эту идею из головы, даже не начинай больше. Лучше займись ужином, сегодня жду гостей, будет человек семь.
Он вышел из дома, даже не оглянувшись, а Варвара осталась стоять посреди кухни, сдерживая подступающие слёзы. Просить помощи у свекрови она даже не пыталась — та скорее выбросит целое состояние на очередную сумку, чем потратит хоть рубль на то, что считает ерундой.
Оставшись одна в это утро, Варвара, как обычно, принялась за уборку. Проходя мимо огромного зеркала в гостиной, она краем глаза уловила своё отражение и вздрогнула, испугавшись на мгновение — она не узнала женщину, которая смотрела на неё из зеркальной глубины. Варвара замерла и подошла ближе, вглядываясь в своё лицо. С зеркальной поверхности на неё глядела худая, осунувшаяся женщина с тусклыми волосами и бледной, желтоватой кожей. Она провела пальцами по впалым щекам — раньше они были круглыми, розовыми, как наливные яблоки, а теперь напоминали высохшие листья.
— На кого же я стала похожа? Господи, — прошептала она, и её собственный голос показался чужим. — Так вот почему вчера бывшая соседка сделала вид, что не заметила меня. Она меня просто не узнала. Интересно, а Амур меня узнает?
Она задумалась, и в голову пришла неожиданная мысль, от которой на душе стало немного легче.
— Есть один способ проверить, — сказала она себе, впервые за долгое время почувствовав что-то похожее на решимость.
В боку снова резко кольнуло, будто кто-то невидимой иглой ткнул под рёбра, и следом за этим противно закружилась голова, заставляя мир поплыть перед глазами. Варвара морщилась от нарастающего дискомфорта. Она открыла новую пачку обезболивающего, которую всегда держала в кухонном шкафчике на случай таких приступов, и проглотила таблетку. Надежда, что всё обойдётся, как бывало уже не раз, не покидала её. Боль довольно быстро отпустила, и она, собравшись с силами, собралась в зоопарк — ей не терпелось увидеть своего полосатого друга, к которому тянуло с каждым днём всё сильнее. Варвара никогда не ходила туда с пустыми руками, а теперь, когда в её распоряжении оказались деньги мужа, она могла позволить себе купить для своих бывших подопечных что угодно: отборную говядину, сочные экзотические фрукты, которые раньше казались непозволительной роскошью. Она сложила всё это в большую плетёную корзину и отправилась туда, где её принимали без лишних слов и оценивающих взглядов — к животным, которые никогда не предавали.
— Интересно, Амур за эти полгода совсем меня забыл или всё-таки помнит? — вслух подумала Варвара, выходя из такси и направляясь к знакомой аллее.
По пути она раздала обезьянкам припасённые бананы и апельсины, те с радостным визгом бросились к сетке, а потом, наконец, оказалась у вольера, где жил Амур, и остановилась, не решаясь зайти. Вдруг он обиделся на неё за долгое отсутствие или, что ещё хуже, просто забыл ту, которая растила его с детства?
Тигр лежал на своей подстилке в дальнем углу и дремал, только уши чутко поворачивались, как маленькие локаторы, улавливая каждый звук. Но стоило ему шумно втянуть носом воздух, как он мгновенно открыл глаза и резко повернул голову в сторону Варвары. Сердце её забилось часто и радостно, когда Амур, поднявшись с места, неторопливо, но уверенно подошёл к двери, через которую она раньше всегда заходила, и начал царапать её когтями, словно приглашая войти и наконец-то прекратить это томительное ожидание.
— Амур, мой хороший, я сейчас приду, я так по тебе соскучилась! — вырвалось у Варвары, и на глаза навернулись слёзы.
Получив разрешение от директора, который помнил её как прекрасного специалиста, она зашла в вольер. Амур тут же приблизился, осторожно обнюхал её, словно проверяя, не изменился ли знакомый запах, потёрся щеками о её руки и, довольно урча, улёгся прямо у её ног. От переполнявшего счастья у Варвары на мгновение помутнело в глазах. Она опустилась на траву рядом с ним и принялась гладить его мощную спину, чувствуя, как под ладонью расслабляются напряжённые мышцы. Тигр довольно чавкал, поглощая принесённую говядину, и развалился рядом, полностью доверившись ей.
— Ты меня помнишь, и я тебе за это бесконечно благодарна, — прошептала Варвара, чеша любимца за ухом, отчего тот прикрыл глаза и замурлыкал громче. — Как ты тут без меня живёшь? А я вот не очень. Меня в собственной семье не принимают, не понимают, что мне делать дальше, Амур.
Тигр вдруг повернул голову и внимательно посмотрел на неё жёлтыми глазами, и ей на мгновение показалось, что он действительно чувствует её боль, её одиночество. От этого зверя она получила сейчас больше участия и тепла, чем от собственного мужа, который по своей прихоти превратил когда-то ведущего зоолога в бесправную домработницу, не имеющую права голоса.
— Мама, смотри, там какая-то тётя с тигром сидит! — раздался звонкий детский голос за пределами вольера. — Она что, понимает, о чём он ей говорит?
— Конечно, понимает, — серьёзно ответила женщина, взяв сына за руку. — Она же учёный, зоолог. Поэтому и нужно хорошо учиться в школе, чтобы потом стать таким же специалистом, как она.
— Я тоже хочу понимать тигров! — глаза мальчишки загорелись восторгом.
— И львов, и медведей, — рассмеялась мать. — Пойдём, сынок, не будем мешать.
Услышав этот простой, искренний разговор, Варвара вдруг остро, до боли осознала, что она теряет, превратившись в тень самой себя. Ведь она действительно учёный, который когда-то приносил пользу, делился знаниями, вдохновлял других своей любовью к животным.
— Амур, посмотри на меня, в кого я превратилась? — тихо, почти беззвучно сказала Варвара, чувствуя, как внутри нарастает горькое понимание. — Я стала какой-то никому не нужной тёткой, которая только и умеет, что угождать чужим капризам. Хватит. Я хочу вернуться.
Она резко встала, и в этот момент в боку снова кольнуло, но теперь уже с такой силой, что перед глазами всё поплыло, а ноги внезапно стали ватными. Она успела сделать несколько шагов, выходя из вольера, и тут же рухнула прямо на посыпанную гравием дорожку, потеряв сознание.
— Варя! Варенька! — знакомый голос пробивался к ней сквозь густой туман, словно издалека.
Она с трудом разлепила веки и увидела перед собой Наталью в белом халате, которая сидела рядом и смотрела на неё с тревогой и сочувствием.
— Где я? — Варвара обвела взглядом палату, остановившись на катетере в руке, из которого тонкая трубочка тянулась к капельнице. — Что случилось?
Наталья пересела к ней на кровать, осторожно отодвинув подушку, и положила ладонь на горячий лоб подруги.
— Ты давно себя так чувствуешь? Температура когда началась?
— Где-то с неделю, наверное, — неуверенно ответила Варвара, пытаясь вспомнить.
— А что ещё? Слабость, тошнота, головокружение?
— Ну да, — пожала плечами Варвара, стараясь не придавать этому значения. — Я думала, простуда, пустяки.
Наталья нахмурилась, и её лицо стало жёстким, профессиональным.
— Это не пустяки, Варя.
— Я беременна? — вдруг просияла Варвара, вцепившись в руку подруги.
Наталья медленно покачала головой, и от этого движения внутри у Варвары всё оборвалось.
— Если бы, Варюша, — тихо сказала она. — Всё гораздо серьёзнее. Ты проспала почти сутки, только сейчас очнулась.
— Говори уже, не тяни! — выпалила Варвара, чувствуя, как страх ледяными пальцами сжимает горло.
— Варя, анализы показали, что у тебя отказывает печень, — Наталья говорила спокойно, стараясь подбирать слова, но каждое из них падало тяжёлым камнем. — Нужна пересадка. Тебе повезло, что не надо искать хирурга — этим я займусь сама, здесь у меня всё схвачено. А вот с донором сейчас проблема. Я поставила тебя в очередь, но она может растянуться на месяцы, а времени у нас очень мало.
Сердце Варвары словно замедлило свой бег, дыхание перехватило, а тело бросило в жар, сменившийся леденящим ознобом. Трансплантация. Это слово звучало как приговор.
— И что мне делать? — спросила она едва слышно, боясь пошевелиться.
— Не волнуйся, — Наталья ободряюще сжала её руку. — Пока ты была без сознания, я уже взяла анализы у твоей матери, у Дениса и у твоего троюродного брата, которого Лариса Ильинична разыскала и привела. Оказалось, что Денис и брат подходят, а мама — нет. Так что я назначила дату операции. Осталось только выбрать, кто из двоих станет донором. Тебе, можно сказать, повезло — ещё выбирать можешь.
Наталья старалась говорить бодро, чтобы успокоить подругу, но Варвара лишь тяжело вздохнула, чувствуя, как ужас, сжавший горло, немного ослабевает, уступая место новой тревоге.
— Хорошо, — выдохнула она. — А для доноров это опасно? Они же рисковать будут?
— Нет, не опасно, — уверенно ответила Наталья. — У них обоих здоровье отличное, а тебя мы немного подшаманим на операционном столе, и через неделю выпишут как огурчика.
Время, проведённое в больничной палате, где её кормили по расписанию, ухаживали, спрашивали о самочувствии, показалось Варваре едва ли не раем после месяцев изнурительной домашней работы. Наталья часто забегала, чтобы перекинуться парой слов, Варвара от души болтала с соседками по палате и наконец-то могла вдоволь посмотреть любимые сериалы, не отвлекаясь на звонки с требованиями приготовить ужин.
— Смотри-ка, щёчки уже округлились, хорошо тут за тобой присматривают, — обрадовалась Лариса Ильинична, когда пришла забрать дочь в день выписки. — Может, пока у меня поживёшь? До операции отдохнёшь, сил наберёшься.
Варвара отрицательно покачала головой, хотя в глубине души ей очень хотелось согласиться.
— Что ты, мам, у меня есть свой дом, — ответила она, избегая смотреть матери в глаза.
— Но там тебя снова в работу впрягут, а тебе сейчас беречься надо, — не унималась Лариса Ильинична, и в её голосе звучала неподдельная боль. — У меня сердце за тебя разрывается, Варенька. Как ты не понимаешь? Ты свою молодую жизнь им без остатка отдаёшь, чуть не погибла. А им хоть бы что, даже не поинтересовались толком.
Варвара обняла мать, чувствуя, как та дрожит от переживаний, и провела ладонью по её седеющим волосам, которые совсем недавно были густо-русыми.
— Мам, не переживай, после операции всё изменится, я тебе обещаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я уже договорилась с дирекцией зоопарка, меня ждут обратно. Понимаешь? Я там нужна, а не здесь.
Лариса Ильинична вытерла слёзы тыльной стороной ладони и внимательно посмотрела на дочь. В её глазах появилось что-то знакомое, давно забытое — та самая живая искра, которая когда-то делала Варвару смелой и решительной. Мать поняла: к ней возвращается прежняя дочь, только теперь более мудрая и твёрдая.
Дома Косовых встретили Варвару неласково. В гостиной царил настоящий хаос: разбросанные вещи, немытая посуда на столиках, а Зоя Борисовна, вместо того чтобы помочь больной невестке с сумкой или хотя бы спросить, как та себя чувствует, принялась громко причитать, жалуясь на боли в ногах и головокружение, будто это её только что выписали из реанимации, а не Варвару.
— Ты даже не представляешь, как я тут измучилась, пока ты в отдельной палате отдыхала, можно сказать, как на курорте, — с укоризной говорила свекровь, прикладывая руку ко лбу. — Крутилась, как белка в колесе, одна за всем этим домом. Ну да ладно, что врачи сказали? Тебе уже можно заниматься делами или ещё рано?
— Можно, — Варвара улыбнулась, стараясь не обращать внимания на скрытый подтекст. — Только без перенапряжения и тяжестей не носить. Мне сейчас гораздо лучше, чем было.
— Вот и замечательно, вот и отлично, — просияла Зоя Борисовна, и её лицо вмиг утратило страдальческое выражение. — Значит, надо срочно навести здесь порядок и приготовить что-нибудь праздничное к ужину. Всё-таки ты вернулась, это событие.
— Было бы здорово, — с надеждой отозвалась Варвара, думая, что свекровь наконец-то решила разделить с ней домашние хлопоты или хотя бы нанять временную помощницу, пока она не окрепнет.
— Вот и займись, только не переусердствуй, я же волнуюсь, — бросила Зоя Борисовна, щёлкнув пальцами, и, не дожидаясь ответа, упорхнула в свою спальню, оставив невестку одну посреди разгрома.
К вечеру дом снова сиял чистотой, а стол ломился от изысканных блюд, которые Варвара приготовила, собрав последние силы. Она мечтала только об одном: чтобы всё это не прошло даром, чтобы они наконец оценили её старания и не отказали в помощи, когда наступит решающий момент. Семья Дениса с довольным видом расселась за столом и принялась нахваливать её кулинарные способности — такого раньше никогда не случалось, и Варвара почувствовала неладное, но отогнала тревожные мысли, списав всё на переутомление.
Превозмогая слабость и тупую боль в боку, которая с каждым днём становилась всё настойчивее, она решила, что сейчас самый подходящий момент, чтобы перейти к главному. Достав из сумки стандартный бланк согласия донора, она положила его на стол перед Денисом. От этого листа бумаги зависела теперь её жизнь.
— Что это? Твоё завещание? — с ехидцей поинтересовалась София, обменявшись с бабушкой быстрым взглядом, полным скрытого смысла. Зоя Борисовна сделала вид, что ей не смешно, но уголки её губ предательски дрогнули.
— Нет, это документы, которые подтверждают, что Денис согласен помочь мне и стать донором, — спокойно, без обиняков ответила Варвара.
Улыбка мгновенно сползла с лица Софии. Девушка перевела взгляд на бабушку, и та, словно от удара током, резко выпрямилась. Её лицо, ещё недавно гладкое и безмятежное благодаря регулярным инъекциям ботокса, исказила злая гримаса. В столовой повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают старинные напольные часы в холле.
— Мой сыночек не будет рисковать своей жизнью ради какой-то... — голос Зои Борисовны сорвался на визг, и она даже не пыталась его сдерживать. — Ты за своим здоровьем не следила, а теперь он должен за тебя расплачиваться? Нет уж, увольте.
— Папочка, не соглашайся, пожалуйста! — тут же подхватила София, вцепившись в руку отца. — Что с нами будет, если с тобой что-нибудь случится? Кому эта тётка вообще нужна?
— Как вы можете такое говорить? — Варвара, несмотря на слабость и нахлынувшее дурнотное состояние, заставила себя держаться прямо и говорить твёрдо. — Это не вам двоим решать, а моему мужу. Денис любит меня и не бросит в беде, правда, милый?
Она с мольбой посмотрела на мужа, надеясь увидеть в его глазах ту самую решимость, с которой он когда-то сделал ей предложение. Но Денис сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край скатерти, и не поднимал взгляда. Он сосредоточенно ковырял вилкой салат, избегая встречаться с ней глазами, и выглядел потерянным, чужим — совсем не тем человеком, за которого она выходила замуж. Варвара накрыла его руку своей ладонью.
— Денис, ты спасёшь меня? — спросила она прямо, глядя ему в лицо. — Наталья же сказала, что твоя печень здорова и быстро восстановится. Операция и реабилитация для нас будут абсолютно бесплатными — всё покроет страховка. Это ведь не такой большой риск.
— Повезло, — ядовито вставила Зоя Борисовна, не дав сыну ответить. — Вот пусть твоя родня тебя и спасает, раз уж им так повезло.
— Но моя мама не подходит, только троюродный брат, — начала объяснять Варвара, чувствуя, как надежда тает с каждым её словом. — А он, кажется, запил, у него сейчас проблемы, я не могу на него рассчитывать.
— А мне плевать на твоего брата-алкоголика! — Зоя Борисовна вскочила с места, и все следы светской интеллигентности слетели с неё, как шелуха. — Чтобы из-за какого-то пьянчужки мой сын ложился под нож? Да никогда! Мы тебя из милости приютили, позволили жить на всём готовом, можно сказать, с помойки подобрали девицу из зоопарка, а ты вот как нам платишь? Не выйдет, дорогая!
Она перевела дух и, уже не скрывая злобы, продолжила, чеканя каждое слово:
— Знаешь, что в народе говорят? Муж любит жену здоровую, а невестка — обувь сменная, износилась — и выбросить не жалко.
Она так стукнула кулаком по столу, что фарфоровые чашки жалобно звякнули, и, повернувшись к сыну, процедила сквозь зубы:
— А ты только посмей подписать то, что она просит. Сразу лишу наследства. И запомните все: кто в этом доме настоящая хозяйка — вам ещё предстоит понять.
С этими словами Зоя Борисовна вышла из-за стола и удалилась в свою спальню такой лёгкой, пружинистой походкой, что ни за что не подумаешь, будто ещё час назад она едва доползла до ванной, жалуясь на невыносимую слабость.
Продолжение :