Лесная земляника не такая сладкая, как садовая, зато ароматная. Зимой откроешь банку, а там целое лето законсервировано. Концентрированное, тихое северное лето с болтливыми ручьями под сенью малахитового ельника, с чайного цвета водой в студеной реке, скрывающей темные спины прожорливых костыликов, юных щурят, рыскающих в поисках беспечного малька на прокорм. С медовым настоем прогретых июльским солнцем лугов и журчащих в небесной сини скромных жаворонков, обозначающих мир и покой на земле.
Варвара увлеклась: багряной россыпью сверкала земляничная поляна на опушке хорошо знакомого, до самой мелкой травинки любимого леса. Земляника торопила – еще неделька, и закончится ягода, уступит место неприхотливым маслятам, коих здесь всегда великое множество на радость любителям хрустящих, скользких грибков. Даже если год не грибной – здесь их, красавцев, всегда полно. Не ленись только – собирай, да засаливай. Под картошку – лучше и не придумать, и сыт, и весел, и будущее не страшит: как от получки до получки протянуть, чем деток накормить, чем угрюмого от жизни собачьей мужа уважить.
Муж Женька у Вари, и правда, был угрюмый и неразговорчивый, чистый бирюк. И как солнечная, круглолицая, ясная, как Божий денек Варя умудрилась связать с таким букой свою жизнь связать, непонятно. И ведь связала, и деток родила. Мальчишки. Беспокойное хозяйство. Варя, поглядывала на сыновей, живых, смешливых, говорливых, как вешняя вода, и понимала – ведь Женя такой же был в детстве. Хулиганистый, шустрый, ласковый к женщинам своей семьи – разве не помнит она его? Рядом росли, вместе. Вместе по деревьям лазили, вместе здесь, на этой самой опушке, землянику собирали, больше в рот складывали, чем в бидончики, данные матерями.
Варин бидончик был белым, с ягодкой на боку. Женьке мамка вручала желтый, без ничего, без всяких рисунков. Внутри – три вареных яйца, спичечный коробок с солью и пара картофельных калиток. Небогато жила Женькина мамка, и еда была простой, неказистой. Но никто не жаловался, всем всего хватало, хоть семья слыла многодетной и бедовой.
Варькина мама давала дочке бутерброды с вареной колбасой. Отец работал в леспромхозе, зарплату получал хорошую, да и тратить её особо было некуда – семья небольшая, папа, мама, да Варюха. Зато и дом из кирпича сложен, и забор высокий, и мотоцикл в хозяйстве, и нарядные платья, и бутерброды с колбасой, которую в магазине днем с огнем не сыщешь.
Сначала они садились на пенек, в тени, и завтракали. В этом был свой резон – надо тару опустошить, для ягод место освободить. Женька откручивал крышку от бутылки с холодным сладким чаем, отдавал Варьке свои шанежки и яйца, а Варька – свою булку с колбасой, ароматной, зажаренной, отдавала Женьке. Им было вкусно и весело.
Солнце ласкалось к детям, как любимая собачка Рыжка ласкалась, выпрашивая карамельки. Птички заливались, кто во что горазд. Ягоды грелись от солнечной благодати, все жило, радовалось, все славило создателя, все красилось в золотистые цвета, и не было людей счастливее, чем Варька и Женька.
Варька уже тогда решила, что они с Женькой обязательно поженятся в будущем. У нее и сомнений не возникало. Ну а как иначе – живут рядом, играют вместе, ягоды и грибы собирают вместе, чего еще надо? В школе, правда, сидят за разными партами – в школе Женька больно много из себя воображает, мол, с девчонками дружить не положено. Мол, у парней свои интересы. Женька по врожденной привычке не спорить с мужчинами (у нее дома такой порядок отцом установлен), с Женькой не спорила и держалась особняком. Дружила с девочками, сидела с Ниной Ивановой, на Женьку подчеркнуто не обращала внимания (не палила его), пока не заканчивались уроки. Зато после школы, не успев переодеться в домашнее шерстяное платьице, слышала тихий стук в окно, пускала Женьку в дом и ставила чайник на плиту.
Женька переминался с ноги на ногу, стеснялся подходить к столу, но Варя тянула его за руку, усаживала на табурет, покрытый вязанным круглым ковриком, забиралась с головой в новенький холодильник, выуживала оттуда масло, сыр, колбасу. Из шкафчика вытаскивала вазочку с большущими конфетами «Гулливер», большие чашки и блюдца и сервировала пир на весь мир.
Он ел мало, как бы ни уговаривала его Варя. Хлебал свой чай, рассказывал о том, что на следующей неделе их команда едет на районные соревнования по баскетболу, что он надеется на победу. Что их команда очень сильная, хоть и деревенская, потому что Валерьяныч – тренер опытный, хоть и пьющий, а кто сейчас не пьющий. А еще Валерьяныч объяснял: на соревнованиях будут присутствовать тренера из школ олимпийских резервов, и это шанс. И Женька обязательно использует такой шанс.
- Так ведь школы эти даже не в районе, - благоразумно говорила Варя.
- Так я и хочу свалить из деревни. Надоело, - горячился Женька.
Варя понимала, почему Женя так мечтает «свалить». А кто не мечтает, Варины родители тоже мечтают «свалить», их только папина зарплата держит. Вот накопят и обязательно свалят. Хотя Варе вовсе не хочется «сваливать», здесь так хорошо, и лес, и речки, и озера есть. И что там хорошего в городе.
В городе у Вари городская бабушка Юля, она часто гостит у бабушки Юли. Из-под палки, потому что – так надо. Чтобы бабушку не обижать. И Варя мечется эти городские недели, мается и страдает – ей шумно, тесно, душно среди унылых, одинаковых на вид коробок. И деревья, живущие в городе, Варя жалеет – им так же душно и тесно, и не убежать… Ну что там забыл Женя?
- А как же сестренки?
Женька хмурится, сопит как ёжик.
- Сестренок я перевезу потом, когда стану знаменитым.
- А если они не захотят?
Женька вскидывает упрямую голову.
- Захотят, куда они денутся.
И все. Разговор закончен.
У Жени три сестры, три девочки, три маленькие, премаленькие девочки. И у этих девочек нет хороших игрушек, и носят эти девочки Варины платья (Варина мама отдает ношеную одежду соседке). И мама девочек, Женькина мама, тетя Вера, вечно кричит на них и проклинает, за то, что они родились. Тетя Вера не злая, просто ужасно несчастная. Ее муж, веселый дядя Коля, погиб два года назад, и теперь тете Вере очень тяжело тащить «на горбу» четверых детей.
- Ему что, сдох и горя мало. А мне как? Как мне? Это же прорва, на них все горит, они жрут, как не в себя, на Женьке ботинки разваливаются просто! У меня сил уже нет! – плачет тетя Вера, когда приходит к Варькиной матери просить деньги в долг.
- Уймись, Верочка, не война же, - пугается Варькина мама, она вообще не выносит громких криков и плача.
Тетя Вера получает из маминых рук десятку и уходит, махнув в отчаянии рукой.
Поэтому Варя вручает Женьке конфеты «Гулливер». Не для Женьки, для его сестренок – три штуки – больше Женька никогда не берет. И колбасы, и бутербродов он никогда не съедает в Варькином доме, только в лесу. В обмен на шанежки. Гордый.
Перед тем, как взять гостинец для сестренок, деловито осматривает вазочку с конфетами и строго спрашивает у Вари:
- Сама сколько съела?
Попробуй Варя скажи, что нисколько – гостинец возвращается обратно. Варя пробовала говорить, что три штуки съела – обман тоже не проходит. Женька опять ничего не возьмет, мотивируя, что объедать чужих людей не намерен.
С ним сложно. Он очень хороший. Он за просто так колет у Варькиных родителей дрова и складывает их в поленницу, будто своих дел мало. Ведь только только у себя дрова складывал.
- У тебя отец на работе выматывается, надо ему помочь. Мужиков на два двора – две головы. Одни девки. Мороки с вами. Что стоишь, тачку подвози и собирай, смотри, сколько щепок на растопку набралось! Никакой бережливости, никакой сноровки нет в тебе, Варюха!
Женька говорит без злобы, с улыбкой, и Варьке от этого хорошо и весело. В конце концов, Женька прав, станет человеком, девчонок подтянет, и тетя Вера будет им гордиться. И ругаться поменьше будет. И плакать – тоже.
Варин отец под стопочку шутил:
- Выходи, Варуха, замуж за Евгения. Выходи – не бойся. Лично благословлю! Парень – золото. За ним будешь, как за каменной стеной. И не смотри, что им туго сейчас – Женька, вот увидите, все наладит! Главное, слушаться его и не возражать. Да, Тань?
Мама краснела и шикала на мужа. Варя не краснела и улыбалась. Если папа разрешил, значит, так тому и быть. Все, что сказал папа – закон. Он никогда не ошибается – это все знают в большом селе Большие Горбунки.
В маленьком Варином сердце зарождалась большая любовь к соседскому мальчику из несчастливой многодетной семьи.
Продолжение завтра
Анна Лебедева