Глава вторая. Первый пассажир
Это была девушка лет двадцати пяти.
Длинные тёмные волосы, джинсы и свитер оверсайз. Она была красива, но в её облике было что-то... размытое. Как будто её нарисовали акварелью, а затем капнули водой — контуры расплылись, краски стали бледнее.
Она остановилась в коридоре, растерянно оглядываясь. Взгляд был пустой, отрешённый.
— Я... — девушка моргнула. — Где я?
Катя инстинктивно посмотрела на Веру Николаевну. Та едва заметно кивнула: действуй.
— Добрый вечер, — Катя шагнула вперёд, стараясь улыбаться приветливо. — Вы в поезде. Я — проводник Катерина. Могу я увидеть ваш билет?
Девушка машинально сунула руку в карман джинсов и вытащила смятый билет. Катя развернула его и внимательно посмотрела. Текст был напечатан тем же старинным шрифтом, что и на контракте.
Пассажир: Алиса Морозова
Маршрут: Станция "Отчаяние" — Станция "Выбор"
Место: Купе №7, нижняя полка
— Спасибо, Алиса, — сказала Катя, возвращая билет. — Ваше купе седьмое, идите туда. Я сейчас принесу чай.
— Чай... — девушка повторила слово так, будто впервые его слышала. — Да. Наверное. Хорошо.
Пассажирка вошла в купе, села у окна и продолжила смотреть в темноту за стеклами. Катя вернулась к самовару, ее руки слегка дрожали.
— Она... она действительно... — начала она шёпотом.
— Между, — так же тихо ответила Вера Николаевна. — Сейчас она лежит в больнице, в реанимации. Кома. Врачи борются, но решение — за ней. Вернуться или уйти. Вот она и едет, думает, выбирает.
— Что с ней случилось?
— Узнаешь, если она захочет рассказать. А пока — неси чай. И просто будь рядом. Слушай. Это главное — слушать.
Катя заварила свежий чай — почему-то выбрала ромашковый, с мёдом — и понесла в купе номер семь. Руки всё ещё дрожали, кружка позвякивала на блюдце.
Алиса сидела в той же позе, глядя в окно. За стеклом плыла мерцающая тьма, в которой иногда вспыхивали образы — город, лица, вспышки света.
— Вот, держите, — Катя поставила чай на столик. — Осторожно, горячий.
— Спасибо, — девушка взяла кружку, но не пила. Просто держала, грея руки. — Скажите... это правда поезд? Или я сплю?
Катя присела напротив. Вспомнила правило номер два — не спрашивать, живые ли пассажиры.
— Это поезд, — осторожно ответила она. — Особенный. Вы... помните, как сюда попали?
Алиса нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Не очень. Было темно. И холодно. Я лежала, и было очень холодно. А потом... увидела свет. Перрон. И поезд. Подумала — надо войти. Вот и вошла.
Она отхлебнула чай, и на лице впервые появилось что-то живое — удивление.
— Ромашковый. С мёдом. Я такой... давно не пила. Бабушка заваривала, когда я болела. Говорила, что это лучшее лекарство.
— Моя бабушка тоже так говорила, — улыбнулась Катя. — Мудрые были они женщины.
— Были, — эхом отозвалась Алиса. — Моя умерла пять лет назад. Я на похоронах не была. Работа, понимаете. Презентация важная. Начальник сказал: если не придёшь — уволю.
— И вы пошли на работу, — не спросила, а констатировала Катя.
— Пошла. А потом узнала, что бабушка перед смертью звала меня. Хотела что-то сказать. Но не дождалась. — Алиса сжала кружку сильнее. — Презентацию, кстати, всё равно провалили. А меня уволили через полгода. Оптимизация, видите ли.
Катя вздрогнула. Оптимизация. Как знакомо.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Очень понимаю.
Алиса наконец-то посмотрела на неё — действительно посмотрела, сфокусировала взгляд.
— Да? — в голосе прозвучало что-то похожее на надежду. — Вас тоже?
— Меня тоже. Три месяца назад. Тоже оптимизация, реструктуризация и вот это вот всё. Сидела без работы, без денег, без перспектив. Думала, что жизнь кончилась.
— И что? — Алиса подалась вперёд. — Что помогло?
— Эта работа, — усмехнулась Катя. — Странная, загадочная, непонятная. Но это моя работа. Впервые за долгое время я чувствую, что нужна кому-то. Что делаю что-то значимое.
— Везёт вам.
— Не везёт. Я выбрала. Вот в чём разница. Можно было сдаться, упасть на дно, решить, что всё бессмысленно. Но я выбрала попробовать ещё раз. И знаете что? Получилось.
Алиса молчала, медленно вращая кружку в руках.
— А у меня не получается, — наконец выдохнула она. — Ничего не получается. Вообще ничего. Бабушку потеряла. Работу потеряла. Квартиру потеряла — не могла платить ипотеку. Парень ушёл, когда узнал, что я без работы и жилья. Друзья отвернулись. Мама... мама сказала, что я сама виновата. Что надо было лучше стараться, быть умнее, предусмотрительнее.
— Это жестоко, — Катя почувствовала, как внутри закипает злость. — Очень жестоко.
— Может, она права? — Алиса посмотрела в окно. — Может, я действительно неудачница? Всё, к чему прикасаюсь, разваливается. Может, лучше было бы, если бы меня... вообще не было?
— Не было? — Катя наклонилась ближе. — Алиса, что случилось? Почему вы здесь?
Девушка помолчала. За окном мелькнули образы — больничная палата, капельница, белые халаты.
— Я приняла таблетки, — тихо сказала она. — Снотворное. Целую пачку. Вторую ночь подряд не спала, места себе не находила. Думала — сейчас просто усну и всё закончится. Больше не будет больно, не будет стыдно, не будет этого ощущения, что ты никому не нужна.
Сердце Кати сжалось.
— И что потом?
— Потом... не помню. Темно. Холодно. А потом этот перрон. Поезд. — Алиса взглянула на Катю. — Я у м е р л а?
Катя вспомнила правило номер два, но решила, что иногда правила нужно нарушать.
— Не знаю, — честно ответила она. — Возможно, вы между. Между жизнью и смертью. Врачи, наверное, сейчас вас откачивают. А вы... едете. Выбираете.
— Выбираю что?
— Вернуться или уйти.
Алиса рассмеялась — горько, устало.
— Зачем возвращаться? Туда, где никому не нужна? Где нет ни работы, ни дома, ни любви? Зачем?
— А зачем уходить? — мягко спросила Катя. — Вам двадцать пять, если я правильно понимаю. Двадцать пять всего лишь! У вас впереди ещё столько всего! Новая работа, новый дом, новая любовь. Новые друзья. Новая жизнь.
— Вы так говорите, будто это легко.
— Нет, — Катя покачала головой. — Не легко. Трудно. Очень трудно. Я знаю, каково это — вставать каждый день и заставлять себя жить, когда кажется, что смысла нет. Но знаете что? Это важно. Вставать. Пробовать. Идти дальше. Потому что жизнь — она же не закончилась. Просто один её этап закончился. И начинается новый.
— А если новый будет ещё хуже?
— А если будет лучше? — Катя улыбнулась. — Вы же не узнаете, если не попробуете.
Поезд начал притормаживать. За окном проступили очертания платформы — мрачной, тёмной, с тусклыми огнями.
— Станция "Отчаяние", — объявила из динамиков Вера Николаевна. — Остановка три минуты.
Алиса вздрогнула.
— Что это?
— Станция, где вы сели, — пояснила Катя. — Можете выйти. Вернуться туда. Но я не советую. Дальше будет станция "Выбор". Там... там решите окончательно что делать.
— А если я хочу решить сейчас? — Алиса посмотрела на неё. — Хочу вернуться. Попробовать. Ещё раз.
Катя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло — радость, надежда.
— Правда?
— Не знаю, — честно призналась девушка. — Страшно. Очень страшно. Но ещё страшнее... вот это. Темнота. Неизвестность. И мысль, что я уйду, так ничего и не поняв, не попробовав, не исправив.
— Это очень мудро, — Катя протянула руку, сжала холодные пальцы Алисы. — Очень.
— Бабушка... — Алиса вдруг всхлипнула. — Бабушка бы расстроилась. Она говорила, что Морозовы не сдаются. Что мы боремся до конца. А я... я сдалась. Так быстро сдалась.
— Не сдались, — возразила Катя. — Вы споткнулись. Упали. Это нормально. Главное — встать. И идти дальше.
Алиса закрыла глаза, сжимая кружку с чаем.
— Как мне вернуться?
В купе вошла Вера Николаевна. Она смотрела на Алису тепло, по-матерински.
— Девочка, ты хочешь жить?
— Да, — твёрдо сказала Алиса. — Да, хочу. Я хочу попробовать ещё раз. Найти работу. Снять комнату. Помириться с мамой. Сходить на могилу к бабушке и попросить прощения. Я хочу жить.
— Тогда закрой глаза, — Вера Николаевна подошла ближе. — Представь себе больницу. Врачей. Они борются за тебя. Слышишь их голоса? Они зовут тебя. Зовут обратно. Иди на эти голоса. Не бойся. Там больно будет, там трудно. Но там — жизнь. Твоя жизнь. Иди, Алиса.
Девушка кивнула, не открывая глаз. Её фигура начала мерцать, становиться прозрачнее, светлее.
— Спасибо, — прошептала она, глядя на Катю. — Спасибо, что выслушали. Что не осудили. Что... поверили.
— Живи, — Катя улыбалась сквозь подступившие слёзы. — Просто живи, хорошо? Ради бабушки. Ради себя.
— Буду, — Алиса улыбнулась — и исчезла.
В купе повисла тишина. На столике стояла пустая кружка, от которой ещё шёл лёгкий пар.
Катя откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как дрожат руки.
— Она... она вернулась?
— Вернулась, — кивнула Вера Николаевна. — Сейчас очнётся в реанимации. Промывание желудка, капельницы, психиатр потом. Но живая. Благодаря тебе — живая.
— Я просто разговаривала с ней.
— Ты дала ей то, чего не было давно, — Вера Николаевна села рядом. — Понимание. Принятие. Надежду. Ты не осудила, не прочитала лекцию, не сказала: Как ты могла! Ты просто выслушала и показала, что выбор есть. Всегда есть.
Катя смотрела на пустую кружку.
— Знаете, я говорила с ней — и будто с собой разговаривала. Три месяца назад. Когда сидела одна, без денег, без работы, без надежды. Я ведь тоже думала... что смысла нет. Что лучше просто прекратить.
— Но не прекратила.
— Нет. Нашла ту вашу вакансию. Позвонила. Пришла. Выбрала жить и пробовать. И знаете что? — Катя повернулась к наставнице. — Я рада. Так рада, что не сдалась. Потому что иначе не было бы этого. Поезда. Вас. Алисы, которой я смогла помочь. Всего этого.
Вера Николаевна обняла её за плечи.
— Вот поэтому тебя и взяли, Катюша. Потому что ты знаешь. Изнутри знаешь, каково это — быть на краю. И можешь помочь другим отойти от этого края. Понять, что край — это не конец. Это просто место, откуда открывается новый вид.
Поезд снова тронулся, набирая скорость. Станция "Отчаяние" осталась позади, растворяясь в мерцающей тьме.
— Будут ещё пассажиры? — спросила Катя.
— Обязательно, — кивнула Вера Николаевна. — Ночь только начинается. И впереди ещё много станций. Много историй. Много выборов...
— Я готова, — Катя встала, расправила форму. — Готова помогать.
В тот момент она осознала: впервые за несколько месяцев ощутила себя нужной, важной и живой.
Не потому что кто-то оценил её резюме или взял на работу из жалости.
А потому что она сделала выбор — помогать тем, кто на краю. И этот выбор имел смысл.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️