Вчерашний "больной вечер" не прошел бесследно. В голову лезли разные мысли, но я их отбросила. И вдруг пришла идея для рассказа... Решила сразу не откладывая, написать.
Глава первая. В которой безработная Катя находит странную вакансию
Катя сидела в своей небольшой квартире на окраине Москвы, глядя в ноутбук. Она старалась не думать о том, что через неделю не сможет заплатить за аренду. На экране, в двадцать третьей вкладке браузера, светилось новое объявление о работе. Она уже потеряла счёт, сколько их просмотрела за день.
Три месяца назад всё было иначе. У неё была работа. Да, не самая престижная — офисный сотрудник в обычной компании, которая занималась чем-то средним между консалтингом и логистикой. Но зато стабильная зарплата, соцпакет и ощущение, что жизнь идёт по плану.
Потом произошла оптимизация.
Катя до сих пор помнила лицо Ольги Викторовны, эйчарши, — сочувствующее, но профессионально отрепетированное. Оно выглядело так, будто она прошла курсы Как красиво увольнять людей.
— Катерина, поймите, это не касается вас лично. Компания проводит реструктуризацию, внедряет новую стратегию. В связи с этим мы вынуждены сократить некоторые позиции. Это ваш расчёт, рекомендационное письмо, и, разумеется, мы будем рады сотрудничеству в будущем...
Сотрудничеству в будущем... Ха, конечно!
Катя покинула офис с коробкой личных вещей: кружка с котиком, засохший кактус и календарь с мотивационными цитатами, который вдруг стал издевательски ироничным. Она чувствовала, что земля уходит из-под ног.
Первая неделя была посвящена отдыху. Она даже немного обрадовалась — наконец-то можно выспаться, пересмотреть сериалы из отложенных закладок и посетить музей в середине недели. Деньги от расчёта, лежавшие на карте, создавали приятное ощущение финансовой стабильности.
Но уже на вторую неделю активно рассылая резюме, задумалась... Делает она это с уверенностью и энтузиазмом: за плечами пять лет опыта, знание различных программ, уровень английского выше среднего и высокая стрессоустойчивость. Что может пойти не так?
К концу первого месяца первоначальная увлечённость сменилась лёгким волнением.
Ответы были неутешительными. То: недостаточно опыта (хотя у неё было пять лет стажа, Карл!), то мы ищем кого-то помоложе (ей всего двадцать восемь лет, господи!), то просто молчание в ответ.
Деньги исчезали с тревожной быстротой — аренда, коммунальные услуги, еда, проезд на собеседования.
Второй месяц принёс отчаяние. Катя стала снижать зарплатные ожидания. Сначала немного, потом ещё. Она соглашалась на работу, которую раньше даже не рассматривала. Администратор в салон красоты? Почему бы и нет. Оператор колл-центра? Хорошо. Помощник помощника менеджера? Пожалуйста.
Но даже туда брали неохотно.
— Екатерина, вы не подходите на эту должность, — говорили эйчары, и в их взглядах читалось: Вы слишком старая/усталая/отчаявшаяся. Мы не хотим работать с теми, кто приносит неудачи.
Подруги сначала сочувствовали Кате, но потом начали избегать её. Это происходило не специально, а просто потому, что у всех свои заботы и дела. Катя же превратилась в вечно жалующуюся на жизнь неудачницу, с которой было неловко общаться. У неё не было денег даже на чашку кофе в хорошем кафе.
Мама звонила из Рязани и причитала:
— Катюш, ну приезжай домой! Тут в школе вакансия лаборанта освободилась, я с директрисой поговорю...
Но возвращаться домой в двадцать восемь лет, признав поражение, было выше её сил. Пока что...
К третьему месяцу Катя почти перестала выходить из дома. Она носила старые домашние штаны, пила дешёвый чай — на кофе денег уже не хватало. Она просматривала вакансии, но чувствовала, как медленно погружается в бездну отчаяния.
Самое ужасное — не отсутствие денег. Ужасно было чувствовать себя ненужной. Мир будто бы прекрасно обходился без неё. Она казалась лишней, бракованным винтиком, выпавшим из механизма, и никто этого даже не заметил.
По ночам она размышляла: зачем всё это? Учёба, стажировки, резюме, собеседования, карьерные планы — к чему вся эта суета? Ведь в итоге ты никому не нужна. Тебя могут выбросить, как засохший кактус из офиса.
В самые мрачные моменты Катя задумывалась о том, что было бы, если бы она просто исчезла. Перестала существовать. Кто бы это заметил? Мама, безусловно. Возможно, соседка тётя Валя, если бы почувствовала запах. Арендодатель, когда перестали бы поступать платежи.
Весёлые мысли для трёх часов ночи.
В ту ночь, около четырёх утра, Катя снова просматривала сайты с вакансиями. Её действия уже не были продиктованы надеждой, скорее привычкой. Это было похоже на то, как н а р к о м а н тянется за дозой, хотя знает, что это не принесёт облегчения.
Первая страница — всё просмотрено, везде отказали. Вторая — тоже. Третья...
И тут она это увидела.
Объявление было странным. Даже шрифт у него был какой-то другой — старомодный, будто набранный на печатной машинке. А текст...
«Требуется проводник пассажирского поезда. График работы: ночные рейсы. Опыт работы не обязателен. Обучение на месте. Оплата высокая, стабильная, своевременная.
Требования: пунктуальность, отсутствие страха перед неизвестным, готовность работать с разными категориями пассажиров. Умение заваривать чай приветствуется. Контактный телефон: +7-ХХХ-ХХХ-13-13».
Катя перечитала объявление три раза.
— Проводник? Серьёзно? — пробормотала она вслух. — И что за бред про страх перед неизвестным? Это вообще легально?
Номер телефона показался подозрительным. Две цифры тринадцать в конце — какая организация может использовать такой номер?
— Сейчас позвоню, и окажется, что это какая-нибудь секта или финансовая пирамида, — Катя хмыкнула. — Или вообще ловят наивных девушек в... не знаю, в какое-нибудь плохое место.
Она закрыла вкладку.
Открыла снова.
Закрыла.
Катя взглянула на часы — 4:17 утра. На холодильнике лежала пачка макарон, внутри: три яйца и бутылка кетчупа. На экране телефона так некстати высветилось уведомление от банка: Ваш баланс: 8 472 рубля.
До оплаты аренды оставалось всего семь дней, а она стоила тридцать пять тысяч... Катя тяжело вздохнула, пробормотала:
— Да пошло оно всё! — и набрала номер.
Пошли длинные гудки. Она уже собиралась бросить трубку — кто отвечает на звонки в такое время? — но вдруг услышала голос на другом конце провода.
Голос был женский, пожилой, удивительно бодрый для такого времени:
— Алло, слушаю.
— Здравствуйте, я... это... по поводу вакансии проводника, — Катя старалась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Объявление в интернете видела.
— А, замечательно! — в голосе женщины послышалась неподдельная радость. — Очень вовремя, как раз человек нужен. Скажите, милая, вы боитесь темноты?
— Что? — Катя опешила. — Нет, вроде нет...
— Прекрасно. А в судьбу верите?
— Я... ну... не знаю. Может быть?
— Отличный ответ! Полная уверенность нам и не нужна, сомнения — это здоровый признак. Вы когда можете подъехать на собеседование?
— Э-э-э... а когда нужно?
— Сегодня в десять утра вас устроит? Адрес — Казанский вокзал, служебный вход со стороны платформы номер девять. Спросите Веру Николаевну. Это я, кстати.
— Но... послушайте... а что за работа, вообще? Какие поезда? Куда ездить?
— Расскажу при встрече, дорогая. Так придёте?
Катя посмотрела на экран ноутбука, на пустой холодильник, на уведомление о балансе.
— Приду.
— Чудесно! Значит, до встречи. А, и ещё, Катюша...
— Откуда вы знаете моё имя?!
— Так вы же представились, — голос удивился. — Или нет? Ах, неважно. Главное — не опаздывайте. Пунктуальность у нас в почёте. До встречи!
Гудки.
Катя уставилась на телефон. Она точно не представлялась. Точно. Или представлялась?.. Чёрт, она уже не помнила. Четыре утра, полное выгорание и отчаяние — память могла и подвести.
— Ладно, — произнесла она, глядя на своё отражение в тёмном экране ноутбука. — Либо это моя последняя попытка, либо завтра меня найдут в лесополосе, р а с ч л е н ё н н о й. Жить всё равно не на что, может, хоть у м р у с приключениями.
Она легла спать, решив встать в девять утра. Удивительно, но проспала всего на полчаса.
***
Собеседование было... странным.
Вера Николаевна оказалась пожилой женщиной с добрыми глазами и аккуратно собранными в пучок седыми волосами. Она встретила Катю в подсобном помещении вокзала, где ощущался запах старого дерева и машинного масла.
— Присаживайтесь, милая, — она указала на потёртый стул. — Чаю хотите?
— Нет, спасибо, я...
— Лучше выпейте, — настойчиво сказала Вера Николаевна и налила из термоса две кружки дымящегося чая. — У нас чай — важная часть работы.
Катя осторожно отпила. Чай оказался травяным, душистым, с каким-то незнакомым привкусом — успокаивающим, что ли.
— Значит, так, — Вера Николаевна достала какую-то потрёпанную папку. — Работа специфическая. Ночные смены, график плавающий — иногда каждую ночь, иногда через две. Зарплата сто тысяч в месяц на руки, плюс премиальные. Питание во время рейса включено.
Катя чуть не подавилась чаем. Сто тысяч?! Для проводника без опыта?!
— Это... это правда?
— Абсолютно. Но есть нюансы. Работа, как я сказала, специфическая. Пассажиры бывают... непростые. Ситуации тоже. Вам придётся быть терпеливой, эмпатичной, стрессоустойчивой. И главное — вы должны действительно хотеть помогать людям.
— Хочу, — неожиданно твёрдо сказала Катя. — Честно говоря, мне сейчас просто нужны деньги. Но я готова работать. Нормально работать, не халтурить.
Вера Николаевна внимательно посмотрела на неё.
— Катюша, скажите честно — как вам сейчас живётся?
И Катя вдруг рассказала. Всё. Про увольнение, про безденежье, про отчаяние, про ночи без сна и мысли о том, что жизнь зашла в тупик. Рассказала незнакомой женщине то, что не могла рассказать даже маме. Слова лились сами, будто прорвало плотину.
Когда она закончила, Вера Николаевна молча налила ещё чаю.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Очень понимаю. Знаете, Катюша, эта работа требует людей, которые знают, что такое быть на краю. Которые понимают отчаяние изнутри. Только такие могут помочь нашим пассажирам.
— А что за пассажиры? — насторожилась Катя. — Это не какой-нибудь спецконтингент?
— В каком-то смысле — да. Но ничего криминального, можете не бояться. Просто люди с... проблемами. Иногда очень серьёзными. Ваша задача — быть проводником. В прямом и переносном смысле.
— Я не очень понимаю...
— Поймёте в процессе. Скажите лучше: вы согласны? Три дня обучения — я всё покажу, расскажу. Потом первый рейс под моим руководством. И дальше — самостоятельно.
Катя посмотрела в добрые, понимающие глаза Веры Николаевны. Посмотрела на свою сумку, в которой лежал кошелёк с последними деньгами. Подумала о пустой квартире и счёте за аренду.
— Согласна.
— Чудесно! — Вера Николаевна улыбнулась. — Тогда завтра начинаем обучение. Приходите в девять утра, сюда же. И... Катюша?
— Да?
— Всё будет хорошо. Обещаю.
Три дня обучения пронеслись в каком-то волшебном тумане. Вера Николаевна демонстрировала устройство вагонов (хотя и старых, но чистых), объясняла правила обслуживания (которые показались немного странными), учила заваривать чай. Она говорила:
— Это, милая, главное — чай должен быть с душой.
А ещё говорила загадочные вещи про особенных пассажиров и нестандартные ситуации.
Катя пыталась выспрашивать подробности, но наставница лишь загадочно улыбалась:
— Сама увидишь.
Контракт она подписала на какой-то странной желтоватой бумаге, текст которого был напечатан старомодным шрифтом. Условия показались ей странными ("Проводник обязуется не осуждать пассажиров вне зависимости от их статуса и природы", "Проводник несёт ответственность за безопасность вверенного участка пути между станциями"), но Катя была уже не в том положении, чтобы выбирать.
Сто тысяч. Первая зарплата через неделю. Аванс — десять тысяч прямо сейчас.
Она подписала.
На перроне Казанского вокзала она стояла в новенькой форме проводника, полученной в последний день обучения. Одежда была удивительно удобной и как-то... подходящей, что ли. Казалось, её сшили специально для неё.
Было без пятнадцати двенадцать ночи. Платформа была пустой, что удивительно для вокзала, даже в ночное время. Над головой мерцали старые лампы, создавая причудливые тени.
Катя сверилась с путёвкой.
— Поезд тринадцать, — пробормотала Катя. — Конечно. Четырнадцатый вагон был бы логичным продолжением. Хотя... вот он, четвёртый. Точно.
— Правильно, четвёртый, — раздался голос за спиной.
Катя обернулась. За ней стояла Вера Николаевна в форме, напоминавшей о советских временах. Ткань была чуть выцветшей, но безупречно отутюженной.
— Готова к первому рейсу? — спросила наставница.
— Честно? Совершенно не готова, — призналась Катя.
— Это нормально. Я в первый раз вообще в обморок чуть не упала. Но справилась. И ты справишься.
— А у меня есть выбор?
Вера Николаевна внимательно посмотрела на неё.
— Всегда есть, милая. Всегда. Можешь прямо сейчас развернуться и уйти. Никто удерживать не будет. Но раз ты здесь — значит, выбор уже сделан, верно?
Катя вспомнила свою пустую квартиру. На счету было восемь тысяч рублей, но после аванса стало восемнадцать. Нужно было купить еды. Уведомления от арендодателя не давали покоя. Бессонные ночи сменялись отчаянием..
— Да, — твёрдо произнесла она. — Решение принято.
Из темноты начал проявляться поезд. Катя замерла, не веря своим глазам. Он не прибыл — он просто возник. Казалось, будто он появился из воздуха, из мрака, из ниоткуда. Вагоны были старыми, плацкартными, но удивительно чистыми и ухоженными. На боку каждого вагона мерцали цифры, светясь не обычным, а призрачным голубоватым светом.
— Красиво, — вырвалось у Кати.
— Практично, — поправила Вера Николаевна с улыбкой. — Пошли, нам в четвёртый. Инструктаж проведу по дороге.
Катя глубоко вдохнула и шагнула к вагону. Три месяца назад закончилась старая жизнь — её уволили. Сейчас начиналась новая. Она была странной, непонятной и пугающей. Но это была её жизнь.
***
Внутри вагон оказался просторнее, чем казалось снаружи. Купе были чистыми, постельное бельё свежим, в коридоре пахло чаем и чем-то неуловимо домашним.
— Запоминай, — Вера Николаевна начала отпирать купе проводников. — Правило первое: мы никого не осуждаем. Совсем. Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала — кивай, улыбайся и помогай.
— Хорошо...
— Правило второе: никогда, слышишь, никогда не спрашивай пассажиров, живые они или нет. Это невежливо, да и ответы тебе не понравятся.
Катя почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Вера Николаевна, а что за...
— Правило третье, — невозмутимо продолжала наставница. — Если пассажир плачет — принеси чай. Если кричит — принеси чай. Если молчит — тоже принеси чай. Чай здесь работает лучше любой терапии.
— А если у пассажира аллергия?
— У наших пассажиров нет аллергии, дорогая. У них проблемы посерьёзнее.
Поезд дёрнулся и плавно тронулся. За окном поплыли огни Москвы, но уже через минуту их сменила какая-то странная, мерцающая тьма, в которой иногда вспыхивали непонятные всполохи.
— Куда мы едем? — тихо спросила Катя.
— К первой станции. А там — посмотрим. Маршрут у нас особенный. Каждую ночь разный. В зависимости от того, кому нужна помощь.
— Я не понимаю...
Вера Николаевна налила две кружки чая из старенького, но начищенного до блеска самовара.
— Поймёшь, Катюша. Я тридцать лет работаю в этом поезде. Сначала мне казалось, что я схожу с ума. Но потом поняла: это просто работа. Странная, необычная, но очень важная. Мы перевозим людей, которые оказались на распутье. Между жизнью и с м е р т ь ю, между прошлым и будущим, между тем, что было, и тем, что могло бы быть. Помогаем им... продолжать путь.
— Как психологи?
— Как проводники, — усмехнулась Вера Николаевна. — В самом прямом смысле. Мы их проводим.
В этот момент в вагон зашёл первый пассажир...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️