— Ты думала, я не узнаю?! — Лариса Александровна влетела в прихожую, даже не сняв сапоги, и с порога швырнула на пол пакет с какими-то бумагами. — Думала, умнее всех?!
Наташа стояла у кухонной столешницы и смотрела на неё спокойно. Слишком спокойно для той ситуации, которая разворачивалась прямо у неё дома, в её квартире, в которую она только вчера вернулась с работы и ещё не успела толком выдохнуть.
— Лариса Александровна, я вас не звала.
— Тебя спросить забыли! — свекровь уже шла по коридору, прямо в уличном, прямо в мокрых сапогах по только что вымытому полу. — Ты знаешь, что Костя мне сказал?! Знаешь?!
— Не знаю. И знать не хочу.
— А тебе придётся! — она влетела на кухню, развернулась, упёрлась кулаками в столешницу прямо напротив Наташи. — Он мне сказал, что ты хочешь продать квартиру! Мою квартиру! Ту, которую мы с отцом покупали, на которую я горбатилась двадцать лет!
— Это наша квартира. Моя и Костина. Оформлена на двоих.
— Наша?! — Лариса Александровна засмеялась так, что у Наташи свело скулы. — Наша! Ты здесь три года, а она уже «наша»! Приживалка! Ты приживалка и есть!
Наташа молча налила себе чай. Поставила чашку. Села за стол.
— Ты чего молчишь?! — свекровь топнула ногой. — Отвечай, когда с тобой разговаривают!
— Я пью чай.
— Помои свои пьёшь! — Лариса Александровна схватила со стола пачку печенья и швырнула её в раковину. — Думаешь, я не вижу, что ты тут устроила?! Костя мне звонил в слезах! В слезах, понимаешь?! Мой сын!
— Он звонил вам, потому что я сказала ему, что подаю на развод.
Повисла тишина.
Лариса Александровна открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.
— Что?
— Развод. Я подаю документы в пятницу.
— Ты... — свекровь буквально задохнулась, схватилась за спинку стула. — Ты с ума сошла?! Ты куда без него пойдёшь?! Ты кто такая вообще?! Никто! Ноль! Он тебя поднял, он тебя на ноги поставил, он тебе всё дал!
— Он мне ничего не давал, — Наташа говорила ровно, без повышения тона. — Я работала всё это время. Платила за коммунальные. Делала ремонт за свои деньги. Триста восемьдесят тысяч вложила в эту квартиру за три года. У меня все чеки.
— Какие чеки?! Какие триста восемьдесят?! — Лариса Александровна уже ходила по кухне туда-сюда, как зверь в клетке. — Ты жила здесь бесплатно! Ела, пила, спала — бесплатно! Это тебе не считается?!
— Это называется «быть женой». Это не аренда.
— Умная нашлась! — свекровь ткнула в неё пальцем. — Слушай меня внимательно. Ты никуда не пойдёшь. Ты не продашь эту квартиру. Ты не получишь ни копейки. Костя оформит всё на меня, и ты уберёшься отсюда с одной сумкой. Поняла?
Наташа отпила чай.
— Нет.
— Что — нет?!
— Нет, не поняла. Потому что это не так работает.
— Да я тебя... — Лариса Александровна схватила свою сумку, швырнула её на стул с таким грохотом, что стул чуть не упал. — Ты знаешь, с кем связалась?! Я найду юриста. Я докажу, что ты манипулировала моим сыном. Что ты его использовала. Что ты специально всё это придумала — замуж, квартира, деньги — всё ради денег!
— Удачи.
— Не смейся! — она буквально взвизгнула. — Не смейся, когда я с тобой говорю! Ты мне обязана по гроб жизни! Без Кости ты бы сейчас снимала комнату в Подмосковье и ездила на маршрутке! Забыла?! Он тебя из этой дыры вытащил!
Наташа поставила чашку. Встала. Подошла к окну.
За окном шёл мелкий дождь. Обычный московский октябрь, серый и промозглый. Она смотрела на улицу и думала о том, что три года назад, когда они с Костей въезжали в эту квартиру, она была счастлива. По-настоящему. Она помнила, как они вместе выбирали обои. Как он смеялся, когда она случайно наклеила полосу вверх тормашками. Как они ели пиццу прямо на полу, потому что мебели ещё не было.
Это было давно. Очень давно.
— Наташа! — Лариса Александровна подошла сзади, схватила её за плечо и развернула к себе. — Ты слышишь меня?!
— Уберите руку.
— Что?
— Уберите руку с моего плеча, — Наташа смотрела на неё прямо. — Пожалуйста.
Свекровь руку убрала. Но взгляд не отвела.
— Ты думаешь, ты умная, — произнесла она уже тише, с той холодной злостью, которая страшнее крика. — Ты думаешь, всё продумала. Но я знаю таких, как ты. Я сорок лет прожила, я вас всех насквозь вижу. Ты приехала сюда с пустыми руками. Ты нашла моего сына. Ты втёрлась. И теперь думаешь, что заберёшь половину квартиры и уйдёшь? Так не будет.
— Посмотрим.
— Я тебе говорю — так не будет! — она снова повысила голос, снова сорвалась. — Я заберу у тебя всё! Всё, слышишь?! И квартиру, и деньги, и Костю! Ты уйдёшь отсюда ни с чем! Нахалка бессовестная!
В этот момент хлопнула входная дверь.
Обе женщины замолчали.
В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, медленные. Костя вошёл на кухню, снял куртку, повесил её на крючок у двери. Посмотрел на мать. Потом на Наташу.
— Мам, — сказал он. — Я тебе перезвоню.
— Костя! — Лариса Александровна шагнула к нему. — Ты слышал, что она говорит?! Развод! Она хочет забрать квартиру и уйти! Ты что, позволишь?!
— Мам.
— Что — мам?! Объясни ей! Скажи ей, кто она такая! Скажи ей, что без тебя она —
— Мам, хватит.
Лариса Александровна осеклась. Посмотрела на сына.
— Что?
— Хватит, — он прошёл к холодильнику, достал воду, сделал глоток. — Наташа права. Квартира оформлена на двоих. При разводе делится пополам. Это закон.
— Костя... — голос свекрови стал другим. Тихим. Почти детским. — Ты что, её сторону принимаешь?
— Я не принимаю ничью сторону. Я говорю, как есть.
— Она тебя промыла! — Лариса Александровна снова взорвалась, схватила сумку, начала рыться в ней трясущимися руками. — Она тебя обработала! Ты не видишь?! Она специально это устроила, специально довела до развода, чтобы получить деньги! Она дармоедка! Она с самого начала смотрела только на квартиру!
— Я работаю, — тихо сказала Наташа.
— Ты работаешь! — свекровь обернулась к ней. — Ты зарабатываешь свои жалкие пятьдесят тысяч и думаешь, что это что-то значит?! Да эта квартира стоит восемьсот пятьдесят тысяч! Восемьсот пятьдесят! Ты понимаешь, о каких деньгах идёт речь?!
— Понимаю. Поэтому у меня есть юрист.
— О, юрист! — Лариса Александровна даже засмеялась. — Юрист! На что ты юриста наняла?! На свои пятьдесят тысяч?!
— На свои триста восемьдесят тысяч, которые я вложила в эту квартиру. Я же говорила — у меня все чеки. И показания соседей. И банковские переводы. Всё задокументировано.
Лариса Александровна замолчала.
— Откуда у тебя...
— Я три года готовилась к этому разговору, — Наташа посмотрела на неё ровно. — Не потому что хотела развода. А потому что вы с первого дня давали мне понять, что я здесь чужая. Что я никто. Что я приживалка. Что я должна быть благодарна за то, что меня вообще сюда пустили. Я решила, что на всякий случай буду готова.
— Костя, — Лариса Александровна повернулась к сыну. В её голосе теперь не было крика. Только тихая, почти умоляющая интонация. — Костенька. Ты же не позволишь. Это наша квартира. Папина квартира. Мы её покупали для тебя.
Костя молчал.
— Костя, — повторила она. — Скажи ей.
Он поставил бутылку воды на стол. Посмотрел на мать. Потом на Наташу. И Наташа увидела в его глазах то, что видела уже давно, — не злость, не решимость. Просто усталость. Бесконечную, изматывающую усталость человека, который слишком долго стоял между двумя людьми и не мог выбрать ни одного.
— Мам, — сказал он тихо. — Иди домой.
— Что?
— Иди домой. Я позвоню тебе завтра.
— Ты... — Лариса Александровна смотрела на него так, будто он ударил её. — Ты выгоняешь меня? Ради неё?
— Я прошу тебя уйти. Это другое.
— Это одно и то же! — она схватила пакет с бумагами, который бросила в прихожей, сунула его под мышку. — Ладно. Хорошо. Ты выбрал. Запомни этот день, Костя. Ты выбрал чужую женщину против родной матери.
— Мам...
— Нет! — она уже шла к выходу, каблуки стучали по полу. — Нет, хватит. Я всё поняла. Я всё для тебя сделала — всю жизнь, всё для тебя — а ты... — голос у неё сорвался. — Ладно. Живите. Только потом не жалуйся.
Входная дверь хлопнула так, что с полочки в прихожей упала рамка с фотографией.
Наташа осталась стоять у окна.
Костя сидел за столом и смотрел в столешницу.
Они молчали долго. Дождь за окном усилился. Где-то внизу, во дворе, сигналила машина.
— Наташ, — сказал он наконец.
— Да.
— Ты правда подаёшь на развод?
Она не ответила сразу. Смотрела на дождь. На огни соседних окон. На то, как капли ползут по стеклу, сливаются друг с другом, исчезают внизу.
— Не знаю, — сказала она честно. — Ещё не знаю.
— Я могу попросить её больше не приходить.
— Ты уже три года мог.
Он не ответил. Потому что ответить было нечего.
Наташа взяла чашку с чаем. Чай давно остыл, стал невкусным. Она допила его всё равно.
— Мне надо подумать, — сказала она.
— Хорошо.
— И тебе тоже.
Он кивнул. Молча.
Наташа поставила чашку в раковину. Ту самую, куда Лариса Александровна швырнула печенье. Она подняла пачку, положила её на стол. Посмотрела на мужа.
Он сидел сгорбившись, смотрел в стол, и выглядел так, будто ему лет шестьдесят, хотя было тридцать четыре. Она смотрела на него и пыталась найти в себе что-то — жалость, злость, любовь, хоть что-нибудь. Но внутри было пусто.
Вот что страшно.
Не скандал. Не развод. Не деньги и не квартира.
Страшно было то, что она смотрела на человека, с которым прожила три года, и не чувствовала ничего. Совсем. Как будто выключили свет.
Она прошла мимо него в коридор.
— Наташ, — окликнул он.
— Что?
— Я не знал, что она так... — он помолчал. — Что она так с тобой. Всё это время.
— Знал, — сказала Наташа. — Просто не хотел знать.
Она зашла в спальню. Закрыла дверь. Не хлопнула — просто закрыла, тихо, на щелчок.
Легла на кровать, не раздеваясь.
Смотрела в потолок.
Она выиграла. Наверное. Лариса Александровна ушла. Костя встал на её сторону. Документы готовы, юрист нанят, чеки собраны — всё на месте, всё продумано, всё правильно.
Только вот лежать вот так, в тишине, в пустой спальне, и слышать за стеной, как Костя наливает себе воду, садится, молчит — это было не похоже на победу. Совсем.
Это было похоже на то, как стоишь посреди поля после боя, и вокруг тихо, и ты жива, и даже не ранена. Просто поле выжженное. И идти некуда. И возвращаться не к чему.
Телефон завибрировал.
Лариса Александровна. Сообщение.
«Я всё равно заберу у тебя всё. Ты ещё узнаешь, кто я такая».
Наташа прочитала. Положила телефон экраном вниз.
Может, и узнает.
Только сейчас ей было уже всё равно...
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️