— Слушай, ну чего ты молчишь?! Я тебя спрашиваю! — Соня стояла посреди кухни в куртке, не разутая, с сумкой через плечо, и говорила так, будто они уже час обсуждали это и Наташа просто упрямится. — Мне жить негде, у меня двое детей, а вы с Матвеем дачу держите пустой!
Наташа стояла у плиты и смешивала что-то в кастрюле. Не торопилась отвечать.
— Наташа! — Соня повысила голос. — Ты меня слышишь или нет?!
— Слышу, — сказала Наташа.
— Ну так что?! Перепишете?!
— Нет.
Соня выдохнула с таким звуком, будто это слово физически её задело.
— Нет? Это всё, что ты можешь сказать — нет?!
— Пока да.
— Наташа! — Соня шагнула вперёд, положила сумку на стул — хотя её никто не приглашал садиться. — Ты понимаешь, в какой ситуации я нахожусь? У меня съёмная квартира, аренда выросла до сорока пяти тысяч в месяц, Пашка не платит алименты уже четыре месяца, дети маленькие — Мише пять, Кате три! Вы что, не можете помочь?!
— Помочь — да, — сказала Наташа. — Переписать дачу — нет.
— Какая разница?! — Соня всплеснула руками. — Вы туда ездите три раза за лето! Три! Она там стоит и гниёт! А я бы там жила, детей вырастила на воздухе!
— Дача не гниёт. Мы следим за ней.
— Ой, следят они! — Соня фыркнула. — Раз в месяц приехали, травы покосили — и считают, что следят! Наташа, ну не будь ты такой жадной! Переоформи на меня, это же ерунда — бумажка и всё!
— Это не ерунда, — сказала Наташа. — Это собственность.
— Матвей мне брат! Родной брат! — Соня снова шагнула — теперь вплотную к столу. — Ему что, для сестры жалко?! Или это ты ему запрещаешь?!
Наташа сняла кастрюлю с огня. Повернулась к золовке.
— Соня, Матвей знает, что ты пришла?
— Какое это имеет значение?!
— Прямой ответ — знает или нет?
— Я... я ему скажу. Он поймёт. Он всегда меня понимал, пока ты не появилась!
— Пока я не появилась, — повторила Наташа.
— Именно! — Соня уже не сдерживалась. — Вы семь лет живёте, и всё это время ты его тянешь в свою сторону! Он маме стал реже звонить, ко мне вообще перестал приезжать, дачу зажали — хотя она всегда была семейная, всегда!
— Дача куплена нами с Матвеем в 2021 году, — сказала Наташа. — За восемьсот двадцать тысяч. Из них четыреста десять — мои деньги, накопленные до брака.
— Ну и что?!
— Ничего. Просто факт.
— Факт! — Соня засмеялась — нервно, коротко. — Наташа, ты сухарь. Ты знаешь об этом? Ты сухарь и жадина. Деньги считаешь, метры считаешь — тьфу! Матвей раньше живой был, а теперь — зомби с калькулятором в голове!
— Соня, — Наташа взяла чайник, налила два стакана воды, один поставила перед золовкой, — ты приехала без звонка. Я не знала, что ты едешь. Давай поговорим спокойно.
— Я спокойно и говорю! — крикнула Соня и воду не взяла. — Мне нужна дача! Понимаешь?! Нужна! Дети задыхаются в городе, у Мишки аллергия, Катя вечно с соплями! Им нужен воздух, огород, пространство! И ты со своими бумажками...
— Ты хочешь, чтобы мы переоформили собственность. Навсегда. На тебя.
— Ну а что такого?! — Соня уставилась на неё. — Матвей мне брат!
— И что из этого следует?
— Что следует?! — Голос у Сони поехал вверх. — Что семья помогает друг другу! Что кровные люди важнее, чем какое-то право собственности! Что нормальная невестка не жалела бы для детей мужниной сестры!
— Нормальная, — произнесла Наташа. — Это слово ты употребила правильно. Нормальная невестка не переписывает на золовку совместно нажитое имущество без ведома мужа, по первому требованию, пришедшему без предупреждения в будний день.
— Да ты...
— Соня. — Наташа говорила ровно. — У тебя трудная ситуация. Двое детей, нет помощи, дорогая аренда. Я это слышу. Но то, что ты просишь — это не помощь. Это требование отдать тебе чужое имущество.
— Не чужое! Матвей — брат!
— Матвей — мой муж. И совладелец этой дачи. Без его согласия разговор вообще не имеет смысла. А с его согласия — мы обсудим. Отдельно. Спокойно. Не вот так.
Соня смотрела на неё с нарастающей злобой.
— Ты боишься, что он согласится, — сказала она тихо и как-то нехорошо. — Ты боишься, что если я с ним поговорю — он скажет да. Поэтому ты здесь стоишь и блокируешь!
— Говори с ним сколько угодно.
— Ты разрешаешь?! — взвилась Соня. — Ты разрешаешь?! Ты мне разрешаешь говорить с собственным братом?! Это вообще как понимать?!
— Я сказала — говори. Мне не нужно ничего разрешать. Он взрослый.
— Ты его контролируешь!
— Нет.
— Контролируешь! Я же вижу! Он трубку берёт — и сразу: «Подожди, Сонь, я потом перезвоню» — и не перезванивает! Это кто за него решает?! Кто?!
— Он сам, — сказала Наташа. — Может быть, он просто занят. А может быть, устал от некоторых разговоров. Это его личное.
— Ах ты нахалка, — прошептала Соня. — Нахалка и приживалка. Влезла в семью, мужика под каблук — и теперь рулишь всем!
— Соня, следи за словами.
— Я говорю, что думаю! — Соня уже кричала в полный голос, и где-то в глубине квартиры, кажется, дрогнуло стекло. — Ты чужая тут, ты всегда была чужой! Матвей до тебя — нормальный был, открытый, добрый! А теперь — закрытый, молчит, только работает! Это ты его таким сделала! Ты выпила из него всё и ещё дачу зажимаешь!
— Закончила? — спросила Наташа.
— Нет! — Соня хлопнула ладонью по столу. — Не закончила! Я маме скажу! Слышишь?! Мама приедет — и посмотрим, чья возьмёт! Мама тебя знаешь как видит?! Она мне всё рассказала — как ты к ней относишься, как на праздники через раз приезжаешь, как подарки дешёвые привозишь!
— На Новый год мы привезли вашей маме кашемировый плед и набор чая, — сказала Наташа. — Чек у меня сохранён. Четыре тысячи шестьсот рублей.
Соня замолчала на секунду.
— Ну и что?! Это дёшево!
— Для кашемира — нет, — ответила Наташа. — Но это не важно. Важно другое.
Она подошла к ящику в серванте. Открыла. Достала папку — обычную, синюю, с файлами внутри.
— Что это? — Соня смотрела на папку с нехорошим предчувствием.
— Садись, — сказала Наташа. — Раз уж разговор пошёл про дачу — давай по-настоящему.
— Ты меня не командуй!
— Хорошо. Стой. — Наташа открыла папку, вытащила первый лист. — Договор купли-продажи земельного участка с садовым домом, апрель 2021 года. Вот сумма, вот наши подписи, вот регистрация в Росреестре. Участок оформлен на меня и Матвея в равных долях. Это раз.
Соня смотрела на лист и молчала.
— Вот выписка из ЕГРН — актуальная, я её запросила в прошлом месяце. Вот наши доли — по пятьдесят процентов каждому. Это два.
— Ну и что?
— А вот это, — Наташа вытащила третий лист, — нотариальная консультация, которую я получила позапрошлой осенью. Я тогда тебе сразу не сказала — не хотела скандала. Там написано следующее: переоформление доли в совместной собственности без согласия второго собственника невозможно. Даже если Матвей захочет отдать тебе свою половину — это не даст тебе права на весь участок. Моя доля останется моей.
Соня слушала.
— Это три, — сказала Наташа и закрыла папку. — Соня, ты пришла сюда и требовала переоформить дачу на тебя. Полностью. Я тебе объяснила, почему это невозможно юридически, без скандала и оскорблений. Ты предпочла кричать и называть меня нахалкой.
— Потому что ты...
— Подожди. Я ещё не закончила. — Наташа убрала папку обратно в сервант. — Я не твой враг. Я слышу, что тебе тяжело. Если хочешь — мы с Матвеем готовы обсудить, можешь ли ты жить на даче летом. Бесплатно, с детьми, с огородом. Без переоформления. Просто жить.
Соня открыла рот.
— Но это — разговор с Матвеем, не со мной одной. За одним столом, без крика. Если ты хочешь такой разговор — скажи. Я его организую.
Молчание.
— Ты... — Соня сглотнула. — Ты специально всё это приготовила. Документы. Ты знала, что я приеду.
— Нет, — сказала Наташа. — Я не знала, что ты приедешь сегодня. Я эту папку собрала девять месяцев назад — после того, как ты в первый раз намекнула маме, что дача «по-хорошему» должна быть семейной. Мама нам передала. Я занялась вопросом. На всякий случай.
Соня стояла посреди кухни — красная, с дрожащими руками, с сумкой, которая съехала с плеча и теперь болталась в локтевом сгибе.
— Ты холодная, — сказала она наконец. — Ты расчётливая и холодная. Я не знаю, как Матвей с тобой живёт.
— Спроси его, — предложила Наташа.
— Спрошу! — вскинулась Соня. — Обязательно спрошу! И маме расскажу всё, как ты тут...
— Расскажи, — согласилась Наташа. — И передай маме, что мы её ждём на дачу в июле. Мы всегда её зовём — она всегда отказывается. Приглашение открытое.
Соня замолчала. Это, кажется, выбило её окончательно — она ждала ещё одного удара, а получила приглашение.
— Ты... — начала она в третий раз.
— Соня, мне надо доварить суп, — сказала Наташа. — Ты остаёшься обедать?
Пауза была длинной. Потом Соня подхватила сумку, развернулась и пошла в прихожую. Наташа слышала, как она натягивает кроссовки — быстро, злобно, с хлопком об пол.
Входная дверь грохнула так, что с крючка в прихожей упала чья-то ветровка.
Наташа вернулась к плите. Помешала суп. Убавила огонь.
Телефон завибрировал — Матвей: «Соня мне написала. Едет ко мне на работу. Что случилось?»
Наташа напечатала: «Приедешь — расскажу. Суп готов будет к шести».
Поставила телефон и взяла поварёшку.
За окном было тихое серое утро. Во дворе возилась чья-то кошка. На даче сейчас, наверное, пахло сырой землёй и прошлогодней листвой.
Наташа думала об этом — и ни о чём больше.
А вы бы предложили золовке пожить на даче бесплатно — или закрыли бы тему навсегда?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️