Аромат свежего теста и запечённого с прованскими травами мяса наполнял квартиру, создавая ощущение изолированного от внешнего мира островка спокойствия. Вера поправила льняную салфетку на столе и бросила быстрый взгляд на мерцающие гирлянды. Максим, отложив инструменты для шлифовки красного дерева, подошёл к жене и нежно обнял её за плечи. Этот Новый год должен был стать идеальным, только для них двоих, без внешней суеты и навязанных обязательств.
— Ты уверена, что курица не пересохнет? — тихо спросил он, вдыхая запах её волос.
— Абсолютно, я поставила таймер, так что всё будет, как в лучших домах Парижа, — улыбнулась Вера, поправляя воротник его рубашки. — Шампанское уже в ведёрке со льдом, а глинтвейн настаивается.
Они посмотрели друг на друга с той особенной теплотой, которая бывает у людей, наконец обретших свой дом. Максим занимался изготовлением сложных деревянных головоломок, а Вера была профессиональным каллиграфом, и тишина для них была не просто комфортом, а жизненной необходимостью. Но идиллию разорвал резкий, требовательный звонок в дверь. Максим вопросительно поднял брови, а Вера почувствовала лёгкий укол тревоги.
— Мы никого не ждём, — прошептала она, словно боясь спугнуть тишину.
— Может, ошиблись, сейчас проверю, — Максим направился в прихожую, стараясь не шаркать.
Он открыл дверь, и в квартиру тут же ворвался шум, смех и топот, моментально разрушившие атмосферу уюта. На пороге стоял Роман, их сосед снизу, в съехавшей набок шапке Санты, а за ним, тяжело дыша, топталась Лена с двумя детьми.
— Сюрприз! — гаркнул Роман, протягивая руку для рукопожатия, которую Максим пожал чисто механически. — Решили, чего нам, соседям, по норам сидеть?
— Мы к вам, по-соседски, Верочка же говорила, что вы готовите, — подхватила Лена, бесцеремонно протискиваясь мимо хозяина. — А мы вот салатик купили в кулинарии, он почти свежий, и Советское прихватили.
Максим растерянно посмотрел на жену, надеясь, что она найдёт способ вежливо остановить это нашествие. Вера, бледная и ошарашенная, только открывала рот, но не могла произнести ни слова против такого напора. Дети, Даша и Кирилл, уже бегали вокруг стола, хватая руками чистые приборы.
— Ого, какие пирожки! — воскликнул девятилетний Кирилл, тыкая пальцем в румяную корочку. — Мам, я хочу этот, с мясом!
— Бери, сынок, дядя Максим не жадный, — разрешила Лена, даже не взглянув на хозяев, и плюхнулась на стул. — Вера, а где фужеры? Не из горла же мы будем пить за наступающий.
Максим глубоко вздохнул, пытаясь призвать на помощь всё своё терпение и воспитание. Он верил, что люди могут понимать намёки, если сказать им мягко, но твёрдо.
— Ребята, мы вообще-то не планировали большую компанию, — начал он, стараясь улыбаться. — У нас очень тихий вечер...
— Ой, да брось ты, сосед! — перебил его Роман, хлопнув по плечу так, что у Максима хрустнуло в ключице. — Вдвоём скука смертная, а с нами веселье! Давай, Вера, тащи тарелки!
Следующие два часа превратились в медленную пытку, где надежда на понимание таяла с каждой минутой. Даша надкусывала пирожки и, если начинка ей не нравилась, клала их обратно на общее блюдо. Кирилл, размахивая вилкой, опрокинул бокал с компотом прямо на вышитую скатерть, которую Вера выписывала из Италии. Лена лишь махнула рукой, заявив, что «это всего лишь тряпка», и продолжила накладывать себе салат, который готовила Вера. Покупной пластиковый контейнер, принесённый гостями, так и стоял закрытым на краю стола.
— А что, шампанское только одно? — разочарованно протянул Роман, вертя в руках пустую бутылку из-под элитного брюта, который Максим берёг полгода. — Ну, открывай вторую, чего жмёшься?
— Это коллекционное, Роман, — голос Максима стал суше, но он всё ещё сдерживался. — Мы хотели открыть его под бой курантов.
— Да ладно тебе, будь проще! — Роман уже срывал фольгу, игнорируя протестующий жест хозяина. — Сейчас выпьем, а в полночь и наше сойдёт!
Вера сидела ни жива ни мертва, глядя, как исчезают плоды её двухдневного труда. Глинтвейн, который должен был согревать их в романтической обстановке, Роман разливал по кружкам, щедро расплёскивая капли на пол.
— Вкуснотища! — причмокивал он. — Ленка, учись, а то у тебя вечно бурда получается.
— Скажешь тоже, — огрызнулась Лена с набитым ртом. — Вера, а горячее скоро? Дети голодные.
*
К половине первого ночи терпение Максима лопнуло, уступив место холодному, колючему разочарованию. Курицы не осталось — от неё на блюде лежали только обглоданные кости, которые Кирилл складывал горкой прямо на скатерть. Шампанское было выпито, а квартира напоминала поле битвы после набега варваров.
— Роман, Лена, — Максим встал, и в его голосе больше не было гостеприимства. — Время позднее. Детям пора спать. И нам тоже.
— Да вы что? — искренне удивилась Лена, вытирая жирные руки о салфетку. — Самый разгар же! Мы только разогрелись!
— ХВАТИТ, — отрезал Максим. — Праздник окончен. Пожалуйста, покиньте нашу квартиру.
Роман насупился, его лицо покраснело от выпитого, но, увидев тяжёлый взгляд соседа, он понял, что спорить бесполезно.
— Ну и ладно, больно надо, — буркнул он, поднимаясь и чуть не опрокинув стул. — Скучные вы.
— Ой, а можно нам глинтвейн с собой? — вдруг оживилась Лена, уже надевая в коридоре куртку. — Там в кастрюле осталось, чего добру пропадать?
Она подошла к той самой кастрюле и взяв ее прижала к груди.
— Вы это, не обижайтесь, — уже в дверях пропела Лена. — Завтра, первого числа, ждём вас к нам! На наше фирменное жаркое! Обязательно приходите, похмелимся, доедим, что осталось!
— Спокойной ночи, — Максим закрыл за ними дверь и прислонился к ней лбом.
Они с Верой переглянулись. В комнате царил хаос.
— Я не буду это убирать сегодня, — тихо сказала Вера. — Просто не могу.
— Не убирай, — Максим обнял её, чувствуя, как внутри закипает глухая злость на собственную мягкотелость. — Завтра разберёмся.
Утро первого января встретило их абсолютно пустым холодильником. Голод дал о себе знать к обеду, и Максим, вспомнив настойчивое приглашение соседей, решил, что это шанс хоть как-то компенсировать вчерашний ущерб.
— Пойдём, — сказал он жене. — Они звали. Пусть теперь они нас кормят.
Вера не хотела идти, но чувство справедливости и пустой желудок взяли верх. Они поднялись на этаж выше и позвонили в дверь.
*
Дверь открылась не сразу. На пороге возникла Лена — в халате, с растрёпанными волосами и явно недовольным выражением лица. Из глубины квартиры доносились голоса и звон посуды — там явно кто-то был.
— Вам чего? — грубо спросил она, загораживая проход своим телом.
— Лен, вы же звали нас вчера, — Максим старался говорить спокойно, хотя внутри начинал подниматься гнев. — Мы пришли на жаркое.
Лена скривила губы в презрительной усмешке и окинула их взглядом с ног до головы.
— Вы что, совсем? — фыркнула она. — Первое января, люди отдыхают, у нас гости, родственники приехали. А вы тут припёрлись. Не до вас сейчас.
— То есть как — не до нас? — Вера выступила вперёд, её голос дрогнул. — Вы вчера съели всё наше угощение, выпили наше вино, а теперь выгоняете?
— Ой, не надо мелочиться! — закатила глаза Лена. — Подумаешь, поели. Вы богатые, ещё купите. А у нас семья большая, кормить надо. Всё, идите отсюда, наглые какие!
Она попыталась захлопнуть дверь, но Максим, неожиданно для самого себя, выставил ногу вперёд, блокируя дверной косяк. Внутри его что-то переключилось. Холодное решение, острое и беспощадное, вытеснило всю интеллигентность. Он услышал голос Романа из кухни: «Да это лохи снизу, Ленка, гони их, скажи, что жрать нечего!». Этот смех стал последней каплей.
— Ах, лохи? — прорычал Максим.
Он с силой толкнул дверь плечом, так что Лена отлетела к вешалке, взвизгнув от неожиданности.
— Ты что творишь, псих?! — заорала она, но Максим уже перешагнул порог.
Вера испуганно замерла в коридоре, но не ушла. Она видела спину мужа и чувствовала исходящую от него решимость.
Максим широкими шагами прошёл в кухню. За столом сидели Роман, какой-то незнакомый мужик и пожилая женщина. На столе стояла та самая кастрюля Веры из-под глинтвейна, а на блюде красовались остатки... их вчерашних пирожков, которые, видимо, соседи тайком унесли в карманах или в том самом пакете с «салатом».
Роман поперхнулся, увидев вошедшего соседа.
— Э, ты чего? — он попытался встать, приняв угрожающую позу. — Вышел отсюда быстро!
— Это мои пироги, — тихо, но страшно произнёс Максим. — И моя кастрюля.
— Была твоя, стала общая! — нагло ухмыльнулся Роман, чувствуя поддержку родственника. — Вали, пока я тебе...
Он не успел договорить. Максим не стал ждать. Он подошёл вплотную, схватил Романа за грудки и рывком поднял его со стула, словно тот ничего не весил. Стул с грохотом упал.
— Ты вор и хам, — чётко произнёс Максим, глядя прямо в бегающие глаза соседа.
— Руки убрал! — взвизгнул Роман, пытаясь ударить Максима коленом, но Максим, работавший с твёрдыми породами дерева, обладал железной хваткой.
Он резко толкнул Романа обратно, так что тот влетел спиной в открытый холодильник, сбив несколько банок с полки. Стекло разбилось, содержимое потекло по ногам хозяина.
Родственник Романа вскочил, но, увидев бешеный взгляд Максима, предпочёл остаться на месте. Лена, вбежавшая на кухню, заголосила, пытаясь вцепиться Максиму в рукав.
— Не трогай его! Милицию вызову!
Максим не глядя отмахнулся от неё, но не ударил, а просто отодвинул с пути жёстким движением руки. Он подошёл к столу.
— Вы хотели праздника за наш счёт? — спросил он громко, перекрывая визг Лены. — Жрите!
Максим схватил со стола блюдо с остатками украденных пирожков и с силой перевернул его прямо на голову пытающегося подняться Романа. Крошки и начинка посыпались тому за шиворот. Затем Максим взял свою кастрюлю. Она была уже почти пуста, но сам факт её присутствия здесь был доказательством низости этих людей. Он взял её и перевернул, жидкость водопадом разлилась по столу, ногам гостей и полу. Раздался визг.
— Кастрюлю я забираю, — сказал он. — А если вы ещё раз приблизитесь к нашей двери, я не буду таким вежливым. Я вам устрою такую жизнь, воры, что переезд покажется раем.
Роман, скользя в луже рассола и жира, пытался что-то прохрипеть в ответ, но выглядел он жалко и раздавлено. Его «авторитет» перед родственниками был уничтожен за секунды.
Максим развернулся и пошёл к выходу. В коридоре он взял за руку бледную Веру.
— Пошли домой, — сказал он уже спокойнее.
Они спустились к себе. Максим закрыл дверь на все замки. Его руки слегка дрожали, но не от страха, а от выплеснутого адреналина.
— Ты... ты был страшен, — прошептала Вера, глядя на него с восхищением и испугом одновременно.
— Я просто защищал наше, — ответил Максим, отмывая кастрюлю под краном. — Больше они к нам не сунутся.
На следующий день Роман с Леной, встретив Максима в подъезде, вжались в стены и опустили глаза. Соседские чаты молчали, но слух о том, что тихий Максим может разнести полквартиры в гневе, распространился быстро. Воцарилась долгожданная тишина. Вера и Максим сидели на кухне, пили чай со свежими тостами и знали точно: следующий их праздник никто не посмеет испортить.
Автор: Ева Росс ©