Геннадий стоял на веранде, вдыхая густой, солёный воздух, который к вечеру становился особенно плотным. Море шумело где-то внизу, ритмично и успокаивающе, словно пытаясь смыть усталость прошедшего дня. Он обернулся на звук открывающейся двери – Марина вышла с подносом, на котором дымился чайник.
— Гена, ну ты чего замер? — мягко спросила она, ставя поднос на плетёный столик. — Чай с мятой, как ты любишь.
— Да вот, думаю, — он присел, протирая лицо ладонями. — Наташа звонила. Говорит, уже на подъезде к городу.
Марина лишь улыбнулась, наливая чай. В её движениях сквозило бесконечное терпение женщины, привыкшей к тому, что их дом летом превращается в общежитие.
— Ну, что поделать, родня всё-таки, — тихо сказала она. — Столько лет не виделись. Может, детям у нас понравится, подышат морем.
— Я тоже так подумал, — кивнул муж, принимая чашку. — Всё-таки троюродная сестра, кровь не вода. Мы ж в детстве дружили… Помнишь, я рассказывал, как мы с ней абрикосы воровали?
— Помню, конечно, — Марина погладила мужа по плечу. — Не переживай. Разместим всех. Главное, чтобы по-людски всё было, с пониманием.
— Она сказала, что с ней подруга, — добавил Геннадий, немного смущаясь. — Светлана. Вроде как помочь с детьми в дороге.
— В тесноте, да не в обиде, — философски заметила Марина. — У нас летняя кухня свободна, на втором этаже диван разложен. Справимся, Геша. Лишь бы люди были хорошие.
Они сидели в тишине, наслаждаясь редким моментом покоя, и Геннадий искренне надеялся, что этот визит станет мостиком к возобновлению старых родственных связей. Он верил, что Наталья оценит их гостеприимство и простой уют.
Надежды начали таять ровно в тот момент, когда Геннадий увидел «делегацию» на перроне. Наталья, располневшая и громкая, командовала двумя пухлыми мальчуганами, а рядом с ней стояла тощая, вертлявая женщина — Светлана, окруженная еще двумя детьми.
— Генка! — завопила Наталья, едва завидев его. — Ну ты и кабан стал! А машина где? Мы тут упарились!
Дорога домой прошла в гвалте и духоте. Дети визжали, требуя мороженого и планшеты, Наталья жаловалась на жару, а Светлана осматривала салон старенького минивэна.
Дома всё стало только хуже. Марина, вышедшая встречать гостей с приветливой улыбкой, наткнулась на оценивающий взгляд Натальи.
— Ой, а чего забор такой низкий? — вместо «здравствуйте» бросила сестра. — И плитка во дворе старая. Море-то хоть видно?
— Добро пожаловать, — сдержанно произнесла Марина. — Проходите, умывайтесь с дороги.
— Света, ты посмотри, у них кухня на улице! — захохотала Наталья, игнорируя хозяйку. — Как в деревне, честное слово.
— Ну так не отель «всё включено», — буркнула Светлана, вваливаясь в коридор с чемоданами. — Где нам спать? Чур, мне комнату с кондиционером!
Геннадий и Марина переглянулись. В глазах жены мелькнуло первое разочарование, но она промолчала, надеясь, что гости просто устали.
Однако «усталость» затянулась. Дети носились по дому ураганом, сшибая мебель и топча клумбы. Наталья и Светлана оккупировали веранду, требуя вина и закусок, словно в ресторане. О помощи по хозяйству не шло и речи.
— Марин, принеси полотенце, а то это жесткое! — крикнула как-то утром Светлана из душа.
Марина, убиравшая в этот момент осколки любимой чашки, которую разбил сын Натальи, почувствовала, как внутри закипает раздражение. Но она всё же принесла полотенце, стараясь сохранить лицо.
*
Чаша терпения наполнилась до краев, когда через неделю позвонила тётя Роза.
— Геночка, — елейным голосом пропела она в трубку. — Тёмочка мой едет. Ему врач прописал морской воздух. Прими мальчика, он же тебе как родной брат!
«Мальчику» Артёму было тридцать два года. Он приехал на такси, швырнул рюкзак прямо в прихожей и сразу же завалился на диван в гостиной, включив телевизор.
— Пива нет? — спросил он у подошедшего Геннадия, даже не повернув головы. — Жаль. Сгоняй, а? Ты ж местный, знаешь, где хорошее разливное.
— Артём, здесь не магазин, — процедил Геннадий, чувствуя, как сжимаются кулаки.
— Да ладно тебе, братуха, — отмахнулся Артём. — Мать сказала, ты всем обеспечишь. Мы ж свои люди.
Ситуация накалилась до предела с приездом тёти Вали. Эта дальняя родственница, которую Марина видела один раз в жизни, явилась без звонка, с двумя взрослыми дочерьми, уверенная, что её ждут.
— А нас мама Мариночки пригласила! — заявила она с порога, втискиваясь в и без того переполненный дом.
Вечером того же дня Марина зашла в спальню и увидела, что Светлана крутится перед зеркалом в её шёлковом халате — подарке Геннадия на годовщину.
— О, Мариш, — небрежно бросила гостья. — Я свой забыла. Твой ничего такой, только в плечах жмёт.
— СНИМИ, — тихо сказала Марина.
— Да ладно тебе, жалко что ли? — фыркнула Светлана. — Мы ж почти родственники. Сейчас, поношу и отдам.
Артём в это время внизу громко требовал ужин, стуча ложкой по столу, а дети Натальи с визгом прыгали на супружеской кровати хозяев.
— СНИМИ халат. НЕМЕДЛЕННО, — голос Марины задрожал от злости.
— Ой, какие мы нежные, — закатила глаза Светлана, неохотно стягивая вещь и швыряя её на кресло. — Подумаешь, цаца.
Марина вышла из комнаты.
*
На кухне царил хаос. Тётя Валя с дочерьми пили чай из парадного сервиза, который Марина берегла для особых случаев. Гора грязной посуды в раковине росла, как сталагмит.
— Мариночка, — сладко протянула тётя Валя. — Посудомойку бы запустить. А то чашек чистых нет.
— А руки у вас есть? — резко спросил Геннадий, входя в кухню. Его лицо было бледным, в глазах плескалась злость.
— Гена, ты чего грубишь? — возмутилась Наталья, жующая бутерброд. — Мы гости! Тётя Валя пожилой человек.
— Гости? — Геннадий обвёл взглядом присутствующих. — Гости имеют совесть. А вы — саранча.
— Ты как с сестрой разговариваешь?! — взвизгнула Наталья, подымаясь. — Да я тёте Розе позвоню! Да я всем расскажу, какой ты жмот! Загордился своим домишком у моря!
— Позвони, — холодно отозвался Геннадий. — И расскажи, как вы тут за неделю превратили наш дом в свинарник.
В этот момент на кухню ввалился Артём, держа в руках початую бутылку дорогого коньяка, который Геннадий хранил пять лет.
— О, разборки! — гыгыкнул он. — Ген, коньяк у тебя — огонь. Был.
Это стало последней каплей. Геннадий шагнул к Артёму.
— Поставь бутылку, — тихо, но страшно произнёс он.
— Да ладно тебе, мы ж свои люди, сочтёмся... — начал Артём с наглой ухмылкой.
Геннадий с размаху выбил бутылку из рук брата. Она разлетелась вдребезги, облив дорогие джинсы Артёма и пол коричневой жидкостью.
— Ты чё, больной?! — заорал Артём, бросаясь на хозяина.
Геннадий не стал ждать. Он схватил двоюродного брата за грудки и с силой впечатал его в стену. Посуда на полках звякнула.
— ВОН, — прорычал Геннадий ему в лицо. — ВОН отсюда! Все!
— Ты не посмеешь! — завизжала Светлана. — У меня дети! Ночь на дворе!
— А мне плевать! — Геннадий отшвырнул Артёма, как куклу. — У вас десять минут. Нет, время уже вытекло. ВОН!
Марина стояла в дверях, скрестив руки на груди. Её лицо было каменным, слёз не было. Она подошла к столу, за которым сидела ошарашенная тётя Валя, и резко сдёрнула скатерть вместе с чашками, блюдцами и недоеденным тортом. Звон разбитого фарфора перекрыл даже шум моря.
— Марина! Ты с ума сошла? — ахнула тётя Валя.
— ВОН! — закричала Марина так, что на шее вздулись вены. Она схватила тётю Валю за плечо и с силой подняла со стула. — УБИРАЙТЕСЬ из моего дома! Сейчас же!
Наталья попыталась было пойти в атаку:
— Да ты психичка! Я на тебя заявление напишу! Мы никуда не пойдем!
Она замахнулась на Марину, но Геннадий перехватил её руку. Он не ударил женщину, но сжал запястье так, что Наталья взвыла.
— Только тронь её, — прошипел он. — Я тебя не просто выгоню, я тебя до вокзала пинками гнать буду.
Артём, потирая ушибленную спину, попытался качать права:
— Гена, ты пожалеешь! Мать тебя проклянет!
— Пасть захлопни! — рявкнул Геннадий, наступая на него. — Собирай манатки, пока я тебе ноги не переломал!
Сборы напоминали бегство крыс с тонущего корабля. Светлана истерично запихивала платья в чемодан, дети ревели, Наталья сыпала проклятиями, но под тяжёлым, немигающим взглядом Геннадия они выметались на улицу.
— Мы этого так не оставим! — кричала с улицы Наталья, таща за собой чемодан. — Родне так не делают! Жлобы!
— Такси вызовете за забором! — отрезал Геннадий и с грохотом захлопнул калитку. Щеколда лязгнула, отсекая их от прошлого.
Он вернулся в дом. Марина стояла посреди разгромленной кухни. Вокруг валялись осколки, объедки, разбросанные вещи. Но воздух в доме, казалось, впервые за две недели стал чистым.
Геннадий подошёл к жене и молча обнял её. Она уткнулась ему в плечо, и её плечи затряслись — не от плача, а от нервного смеха.
— Свои люди... — прошептала она. — Сочлись.
Внезапно в тишине раздался звонок стационарного телефона. Геннадий снял трубку и включил громкую связь. Это была тётя Роза.
— Гена! — ее голос звенел от ярости. — Артём звонил! Ты выгнал ребенка на улицу?! Ночью?! Да ты чудовище! Я требую...
— Тётя Роза, — перебил её Геннадий ледяным тоном. — Артём забыл у нас кое-что важное.
— Что?! Что он мог забыть?! — закричала тётка.
— Свою совесть. Передайте ему, что я нашел её в мусорном ведре, вместе с его пустыми бутылками. И еще, тётя Роза...
— Что?!
— Впредь никто, ни ваш сыночек переросток, ни вы, ни родственники к нам ни нагой. Я думал вы люди, а вы свиньи.
Он выдернул телефонный шнур из розетки. Тишина наполнила дом, густая и благословенная.
Утром он всем родственникам, звонившим с незнакомых номеров, отправлял одно и то же фото: табличка на калитке с надписью «Частная территория. Злая собака», а рядом — тот самый счет за ремонт, клининг и разбитую посуду, который он скрупулезно составил ночью. Сумма там стояла внушительная. И внизу приписка: «Свои люди — сочтёмся. Жду перевода».
Автор: Ева Росс ©