Ева Росс и мои рассказы❤️

— Лен, ну ты опять считаешь каждую копейку, — Артём отодвинул чашку и откинулся на спинку стула. — Это уже похоже на манию, честное слово. — Я не считаю каждую копейку, — она поставила перед ним тарелку и присела напротив. — Я просто пытаюсь понять, куда у нас уходит то, что мы зарабатываем. — У «нас», — он усмехнулся, ковыряя вилкой. — Красивое слово. Только зарабатываю в основном я, а распоряжаешься ты. — Хорошо, давай разберёмся спокойно, — Лена сложила руки на столе. — Я ведь не ругаюсь. Я предлагаю сесть и вместе посмотреть...

Кухня их квартиры была маленькой, но Алина умела делать её живой. Она расставляла баночки с травами по росту, как солдатиков, и каждое утро здоровалась с ними вслух. В этом было что-то детское, и Артём раньше за это её любил. — Ты опять со своими порошками возишься, — сказал он, отодвигая чашку. — На столе уже сесть негде. — Это не порошки, Артём. Это лаванда, кедр и немного апельсиновой цедры. Я собираю аромат для одного дома, людям нравится, когда у их прихожей есть своё лицо. — Лицо у прихожей, — фыркнул он...

Вера ставила чашку медленно, будто боялась расплескать не чай, а весь тот хрупкий мир, что ещё держался в их доме. Дмитрий сидел напротив и листал что-то в телефоне, не поднимая глаз. За полгода это стало его любимой позой — спина прямая, взгляд вниз, словно она была мебелью, к которой привыкли и перестали замечать. — Дим, давай поговорим. Спокойно, без криков, — сказала она. — Я ведь не враг тебе. — О чём говорить-то? — он зевнул. — Опять про то, что я мало дома бываю? — Про нас. Я чувствую, что между нами стена...

Кухня пахла корицей, и это был последний спокойный вечер, который Женя помнила без горечи. Она поставила перед Артёмом тарелку, села напротив и сложила руки, как примерная ученица. На самом деле ей хотелось сказать многое, но она начала мягко. — Артём, я тут подумала. Хочу снова заняться делом, своими руками что-то создавать. Мне это нужно. — Зачем тебе работа, я же зарабатываю, — он даже не поднял глаз от тарелки. — Сиди дома, тебе же хорошо. Чего выдумываешь? — Хорошо-то хорошо, — улыбнулась она...

— Мать переезжает к нам. Это не обсуждается, — Андрей поставил кружку на стол так, будто ставил точку в разговоре, которого ещё даже не начинал. Наталья помешивала чай и смотрела на него спокойно, как смотрят на человека, забывшего, что в комнате есть кто-то ещё. Она положила ложку на блюдце ровно, без звона. И только потом ответила. — Доброе утро, кстати. У нас, оказывается, и переезды уже без объявления войны случаются. — Не ёрничай, — он махнул рукой. — Решено. На той неделе перевозим. — Любопытно ты слово «решено» произносишь, — она усмехнулась...

— Передай салат, Артём, — спокойно попросила Марина, придвигая дочери тарелку. — Ника, ешь аккуратно, не торопись. — Угу, — Артём кивнул, не отрываясь от своей еды. Раиса сидела во главе стола, выпрямив спину, и смотрела на внучку так, будто прикидывала её вес на невидимых весах. Воздух за столом был тягучим, как остывший кисель. Марина почувствовала это сразу, но решила улыбнуться первой. — Ника сегодня сама зашнуровала ботинки, — сказала она. — Представляете? Четыре года, а уже всё умеет. — Ботинки, — фыркнула Раиса...

Кухня встретила её привычным звоном чайных ложек о блюдца. За столом сидела Лидия Петровна, прямая, как натянутая нить, и помешивала чай так, будто это был важный ритуал. Напротив устроился Кирилл, развалившись на стуле и листая что-то в телефоне. — Аня, садись, — сказала мать, не поднимая глаз. — Нам нужно обсудить квартиру. — Я уже села, — спокойно ответила Аня. — Слушаю тебя. — Чего тут обсуждать, — лениво бросил Кирилл. — Бабушка оставила всё мне. Логично же. — Логично? — Аня склонила голову набок...

— Ты нам не родня, у тебя нет прав, — родственники мужа были уверены. Юля положила на стол свидетельство о браке и договор дарения. Но это случилось позже. А началось всё мягко, почти по-доброму, в той самой квартире, где ещё пахло свежей краской и старыми книгами. * — Юлечка, мы по-семейному заглянули, ты не против? — Лариса вошла первой, разглядывая прихожую так, будто прикидывала, что отсюда можно вынести. — Конечно, проходите, я как раз чайник поставила, — Юля улыбнулась и придержала дверь. — Артём сейчас подойдёт, он за вареньем спустился к соседке...

— Сиди тихо, тебя здесь терпят из милости, — прошипела свекровь. Юля улыбнулась. Квитанции за ипотеку лежали в её сумочке. * — Маргарита Павловна, я ведь только хотела помочь с ужином, — мягко сказала Юля, ставя чайник. — Дайте мне нож, я порежу зелень. — Зелень она порежет, — фыркнула женщина и отодвинула доску. — Знаешь, сколько лет я в этом доме всё держу на своих руках? А ты пришла на готовенькое. — Я ничего не беру даром, — спокойно ответила Юля. — Вы это прекрасно знаете. — Я знаю одно: мой сын мог найти получше, — отрезала Маргарита Павловна и поджала губы так, будто проглотила лимон...

— Продай машину и отдай деньги сыну, — потребовала мать. Эти слова повисли в воздухе между чашками с остывающим чаем, и Лена не сразу поверила, что их произнесли всерьёз. Она поставила ложку на блюдце осторожно, чтобы не звякнуть. За столом сидели четверо, но смотрели все только на неё. — Я правильно поняла? — переспросила Лена ровно. — Ты предлагаешь мне продать то, что я покупала два года, копейка к копейке, и просто отдать? — Не предлагаю. Прошу. — Мать поджала губы. — Артёму нужно вложиться в новое дело...

— Ты сегодня встала раньше всех, — Артём догнал Дашу у края поля, где сиреневые гряды уходили к самому горизонту. — Зачем? Сбор только к полудню. — Утренний цвет даёт самый чистый аромат, — Даша провела ладонью по соцветиям, и пальцы тут же стали прохладными от росы. — Если срезать позже, в масле появится горчинка. Я не хочу горчинки. — Ты говоришь о лаванде так, будто она живая. — А она живая, Артём. Любое растение чувствует, когда к нему относятся с уважением. Он засмеялся и обнял её за плечи, и на минуту ей показалось, что всё будет хорошо...

Оля вернулась из магазина пешком, потому что серебристой «Мазды», которую они с отцом выбирали вместе пять лет назад и которая досталась ей в наследство, во дворе не оказалось. Никита сидел на кухне перед ноутбуком и даже не повернулся, когда она вошла. Пакеты с продуктами глухо стукнули о столешницу. — Где машина? — Я отдал её Марине. У неё срочно появились дела, ей нужнее. Оля медленно опустилась на стул напротив мужа. Четыре года брака. Двое детей в садике. Квартира, которую ей оставила бабушка...