Ева Росс и мои рассказы❤️

Утро начиналось обыкновенно. Марина стояла у плиты, переворачивая сырники, когда из гостиной донёсся приглушённый голос Галины Петровны. Свекровь приехала накануне вечером, якобы проведать сына, и осталась ночевать. Марина прислушалась. Голос Галины Петровны звучал настойчиво, почти умоляюще, а Дмитрий изредка что-то бубнил в ответ. Марина вытерла руки полотенцем и тихо подошла к двери. — Димочка, послушай маму. Ты серый весь, глаза потухшие. Тебе нужно отдохнуть, сменить обстановку. — Мам, ну какой отдых? — голос Дмитрия звучал вяло...

Марина поставила будильник на пять тридцать. Она делала так каждый день — ровно три года, без единого пропуска, без единой жалобы. Контейнеры стояли на полке в идеальном порядке: синий для супа, зелёный для второго, маленький белый — для салата. Дмитрий ещё спал, когда на кухне уже шипело масло и закипала вода. Марина нарезала овощи тонкими кольцами, проверяла соль на кончике языка и улыбалась. Ей нравилось думать, что через несколько часов муж откроет крышку и почувствует тепло её рук. — Ты опять встала ни свет ни заря? — Дмитрий появился в дверях кухни, щурясь от света...

Марина поднялась на четвёртый этаж и остановилась перед знакомой дверью. Обшарпанный дерматин, вмятина на косяке, которую она помнила с детства. Двенадцать лет назад она уходила из этой квартиры девочкой, а теперь стояла здесь — двадцатипятилетняя, с папкой документов в руках. Дверь открыла Ольга. Выглядела она неплохо — аккуратная стрижка, свободная блуза. — Заходи, — мать посторонилась, пропуская дочь в прихожую. — Давно тебя не видела. Похудела. — Привет, мам. Я ненадолго, — Марина прошла в кухню и положила бумаги на стол...

Поезд мягко покачивался, и Ирина прижималась виском к холодному стеклу. Десять дней до конца путёвки, но тело не выдержало — не от болезни, а от тоски. Дашенька снилась каждую ночь: маленькие пальцы, перепачканные акварелью, и голос — «мама, почитай». Она не стала звонить. Ни Сергею, ни Галине. Просто собрала сумку, оставила записку дежурной сестре и села на шестичасовой поезд. Хотелось войти тихо, обнять дочь, лечь рядом и дышать в её макушку — этого было бы достаточно на всю оставшуюся жизнь. Такси от вокзала довезло за двенадцать минут...

Марина поправила сумку на плече и остановилась у третьего подъезда. Шесть лет назад, именно здесь, на этих ступенях, она подхватила незнакомую старушку, которая лежала на боку, прижимая к себе пакет с кефиром. Тогда Марина даже не подозревала, чем обернётся этот случай. — Зинаида Петровна, это я, открывайте, — Марина повернула ключ и вошла в прихожую. — Маринка, ты рано сегодня. Я думала, у тебя смена до восьми. — Поменялась с Наташей. Давайте-ка давление измерим, вы вчера бледная были. Зинаида Петровна послушно протянула руку...

Июльское солнце заливало двор, ложилось на побелённые стены, и полдома казались целым миром. Нина сидела на крыльце с кружкой зелёного чая и смотрела на кусты лаванды, которые посадила месяц назад. Корни принялись. Как будто добрый знак. Артём вышел с телефоном, сел рядом, но не рядом — через ступеньку. — Я тебе выбрала три оттенка для стены в прихожей, — сказала Нина, протягивая ему каталог. — Вот этот, фисташковый, мне кажется идеальным. — Угу, — ответил он, не поднимая глаз. — Артём, посмотри хотя бы...

Максим стоял перед зеркалом в прихожей и поправлял воротник рубашки. Пальцы слегка подрагивали — не от страха, скорее от волнения, которое невозможно спрятать. Алина подошла сзади, обняла его за плечи и прижалась щекой к спине. — Мам, она... бывает резкой, — тихо сказала Алина. — Но ты не думай, что она плохая. Она просто другая. — Я знаю, — Максим повернулся и взял её лицо в ладони. — Она твоя мама. Значит, в ней есть что-то невероятное. Иначе ты бы не выросла такой. Алина опустила глаза. Губы дрогнули, но она справилась с собой...

Наталья открыла шкатулку из карельской берёзы и замерла. Бархатное углубление, в котором всегда лежали серьги с лазуритом, было пустым. Она провела пальцами по мягкой ткани, словно не верила собственным глазам. Эти серьги достались ей от бабушки. Камни были глубокого синего цвета с золотистыми прожилками, как если бы кто-то заключил в них кусочек ночного неба. Наталья собиралась надеть их вечером — Людмила Сергеевна пригласила весь коллектив на своё пятидесятилетие. Дмитрий вышел из ванной, застёгивая рубашку на ходу...

Галина Петровна сидела на кухне и гладила ладонью клеёнку. Двадцать семь лет в этой квартире — каждая трещинка на потолке знакома, каждый скрип половицы привычен. Она любила этот дом так, как любят живого человека — с его недостатками, шрамами и тёплым дыханием батарей зимой. Телефон зазвонил. Максим. Она заулыбалась ещё до того, как поднесла трубку к уху. — Мам, привет. Как ты? — Хорошо, сынок. Вот сижу, думаю. Скучаю по тебе. — Я тоже. Слушай, тут у нас тепло уже, двадцать градусов. Ты бы приехала хоть на неделю? — Приеду, Максимка, обязательно...

Марина стояла у плиты, покачивая Полину на одной руке и помешивая кашу другой. Миша сидел за столом, болтая ногами, и рисовал что-то фломастерами на салфетке. Было тихо, почти мирно, и эта тишина казалась хрупкой, словно первый лёд на луже. Звонок в дверь прозвучал резко, неожиданно. Марина вздрогнула, Полина захныкала. На пороге стоял Андрей — улыбающийся, довольный, а за его спиной переминалась с ноги на ногу Наталья с двумя чемоданами и сумкой через плечо. — Маринка, не ругайся, — начал Андрей, пропуская Наталью вперёд...

Марина поставила на стол тарелку с горячим рагу и села напротив мужа. Антон листал телефон. Она ждала. Просто ждала, когда он заметит её. — Антон, давай поужинаем вместе. Я новый рецепт попробовала, с баклажанами и чесночным соусом. — Угу, — он кивнул, не отрываясь от экрана. — Антон, пожалуйста. Я целый час готовила. Хотя бы посмотри на меня. Он наконец отложил телефон. Взгляд был пустой, равнодушный, словно перед ним сидела не жена, а случайная попутчица в электричке. Марина улыбнулась — мягко, без упрёка...

Марина сидела за кухонным столом и перебирала квитанции. Каждая бумажка — маленькое напоминание о том, что этот дом держится исключительно на её плечах. Руслан появился около полуночи, привычно громко хлопнув дверью. — Ты бы хоть позвонил, — тихо сказала Марина. — Я ужин готовила. — А я не просил, — Руслан бросил ключи на тумбочку. — Ел у друзей. — У каких друзей? Ты каждый вечер у друзей. Может, познакомишь наконец? — Марин, не начинай. Устал как собака. Она посмотрела на него — молодое, красивое лицо, модная стрижка, новая рубашка, которую она не покупала...