В доме пахло сдобным тестом и едва уловимым ароматом старых духов, которые Елена Петровна берегла для особых случаев. Варвара сидела за столом, обложенная конспектами, и старалась не замечать пристального взгляда матери. Та стояла у плиты, но мыслями была явно не в кулинарии.
— Двадцать два года, Варенька, — начала Елена Петровна мягко. — А ты всё в книжках.
— Мам, у меня сессия. Ты же знаешь, как это важно, — Варвара не подняла головы, перелистывая страницу.
Елена Петровна вытерла руки о полотенце и подошла ближе. В её движениях сквозила нарочитая плавность, скрывающая напряжение. Она села напротив, отодвинув стопку тетрадей.
— Учёба никуда не убежит. А вот время, доченька, оно как песок. Вон у Людочки, соседки нашей, дочка уже второго ждёт. А она твоя ровесница.
— И что теперь? Мне бросить институт и бежать в роддом, чтобы Людочку догнать? — Варвара наконец посмотрела на мать. В её глазах плескалась надеждой, что разговор закончится сейчас.
— Зачем сразу в крайности? — Елена Петровна улыбнулась той самой улыбкой, от которой обычно начиналась головная боль. — Просто нужно думать о будущем. Женщина без семьи — это, знаешь ли, пустоцвет.
— Я не пустоцвет, мама. Я будущий специалист.
— Специалист, — передразнила мать, но тут же сменила тон на ласковый. — Я тебе добра желаю. Нашла вот мальчика хорошего. Дима. Из приличной семьи, инженер, умница. Не чета твоим патлатым приятелям.
— Мы это обсуждали. Я не буду знакомиться ни с какими Димами.
— Ты хотя бы посмотри! — мать положила на стол фотографию. — Я уже и с родителями его поговорила, очень достойные люди. Они так мечтают о невестке, как ты.
— Ты что сделала? — голос Варвары дрогнул. — Ты обсуждала меня с посторонними людьми? Без моего ведома?
— Не кричи. Я мать, я лучше знаю, где твоё счастье лежит. Завтра он придёт к чаю. Будь добра, надень синее платье.
Варвара медленно встала.
— Никакого чая не будет. И платья не будет. Я не вещь, чтобы меня предлагать кому-то, кого я в глаза не видела.
— Ты будешь дома ровно в шесть. И перестанешь позорить меня своим упрямством.
Встреча всё-таки состоялась. Не дома, а в кафе, где Елена Петровна устроила «случайное» столкновение. Чтобы не устраивать сцену на людях, Варвара согласилась выпить кофе с Дмитрием.
Дмитрий оказался именно таким, каким его описывала мать: правильным до зубовного скрежета. Он сидел прямо, аккуратно помешивал сахар и говорил исключительно утвердительными предложениями.
— Моя матушка считает, что брак должен быть рациональным, — произнёс он, изучая меню. — У вас, Варвара, хорошие генетические данные. И образование соответствующее.
— Вы сейчас серьёзно? — Варвара отставила чашку. — Мы о племенном разведении говорим или о людях?
— Ну зачем так грубо? — Дмитрий даже не смутился. — Любовь — это химия, она проходит. А общие интересы и недвижимость остаются. У меня, кстати, двухкомнатная в центре. Елена Петровна говорила, вы любите высокие потолки.
— Елена Петровна много чего говорит, — Варвара почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Послушайте, Дмитрий. Вы, наверное, неплохой человек. Но у нас ничего не выйдет.
— Почему же? — он искренне удивился. — Мы подходим друг другу. Ваша мама уверяла, что вы просто скромная и вам нужно время.
— Моя мама ошиблась. Я не скромная. Я просто не хочу замуж за человека, которого знаю двадцать минут. И за человека, который выбирает жену как мебель, тоже не хочу.
Дмитрий пожал плечами и аккуратно доел пирожное.
— Жаль. Родители уже ресторан присмотрели. Сказали, ваша мама обещала полное содействие.
Варвара вылетела из кафе, не попрощавшись. Дома её ждаламать с выражением мученицы на лице.
— Ну как? Он же прелесть?
— Ты в своём уме? — Варвара швырнула сумку на диван. — Он говорил о моих «генетических данных»! Ты обещала ему, что я соглашусь?
— А что такого? Стерпится — слюбится. Зато будешь как у Христа за пазухой. Я уже дату предварительную с его мамой обсудила…
— Какую дату?! — Варвара закричала, впервые за много лет повысив голос. — Ты слышишь меня или нет? Я не выйду за него! Никогда!
Елена Петровна вдруг осела на стул и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.
— Я же для тебя стараюсь… Я не вечная… Хочу внуков понянчить…
Варвара замерла. Злость схлынула, уступив место жалости и чувству вины. Она подошла и обняла мать.
— Ну не плачь. Я всё понимаю. Но дай мне самой решать. Пожалуйста.
Мать подняла заплаканные глаза. В них читалось смирение.
— Ладно. Хорошо. Ты взрослая. Живи как знаешь. Больше я не влезу, обещаю.
*
Полгода пролетели как один день. В доме воцарился хрупкий мир. Елена Петровна больше не упоминала Дмитрия, а Варвара, расслабившись, стала рассказывать матери о своей жизни.
Однажды вечером Варвара пришла домой с сияющими глазами.
— Мама, я хочу тебя познакомить с кое-кем.
— Неужели? — Елена Петровна отложила вязание. — И кто этот счастливчик?
— Его зовут Андрей. Мы познакомились у ребят на дне рождения. Он… он чудесный, мам. Весёлый, добрый. Мы понимаем друг друга с полуслова.
— А чем занимается? — голос матери звучал настороженно.
— Он занимается любимым делом, у него свой небольшой проект. Но главное не это. Главное, что мы любим друг друга. Он сделал мне предложение.
Мать поджала губы, но тут же натянула улыбку.
— Приводи. Посмотрим на твоего принца.
Андрей пришёл с огромным букетом и коробкой конфет. Он был полной противоположностью Дмитрия: живой, смешливый, с открытым взглядом. Но Елена Петровна встретила его холодом, от которого в комнате, казалось, понизилась температура.
Ужин проходил в тягостном напряжении.
— И где же вы собираетесь жить? — спросила Елена Петровна, брезгливо ковыряя вилкой в салате. — У Варвары здесь только комната.
— Мы планируем снимать, а потом возьмём ипотеку, — бодро ответил Андрей. — Руки у меня есть, голова на месте. Справимся.
— Снимать… — протянула мать, словно пробовала слово на вкус и находила его отвратительным. — Значит, будете скитаться по чужим углам. А вот Дмитрий предлагал квартиру в центре. Сразу.
Варвара замерла с бокалом в руке. Андрей перевёл непонимающий взгляд с матери на дочь.
— Елена Петровна, при всём уважении, Варвара выбрала меня, — твёрдо сказал Андрей. — И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.
— Счастье в шалаше — это сказки для дураков, — отрезала мать. — Варвара, я думала, ты поумнела. А ты притащила в дом голодранца.
*
— Не смей так говорить! — Варвара вскочила, опрокинув бокал. Красное вино растеклось по скатерти, как кровавое пятно.
— А я буду говорить! — Елена Петровна тоже встала, и маска доброй матушки слетела с неё окончательно. — Ты дура набитая! Я уже договорилась с родителями Дмитрия, что ты перебесишься и вернёшься к нормальному варианту! Они ждут!
— Ты… ты всё это время врала? Ты не смирилась?
— Да кому нужно твоё мнение?! — заорала мать. — Я деньги взяла! У родителей Дмитрия! В долг, под твою свадьбу! Я ремонт хотела сделать, дачу обновить! Думала, ты выйдешь за него, и мы породнимся, долг простят или ты поможешь отдать!
В комнате стало тихо.
— Варя, собирайся. Мы уходим.
— Никуда она не пойдёт! — Елена Петровна бросилась к двери, раскинув руки, преграждая путь. — Ты должна отработать! Ты должна выйти за Диму! Я уже потратила часть денег!
Варвара подошла к матери вплотную. Внутри неё больше не было жалости. Она схватила мать за руки и силой, грубо оторвала её от дверного косяка. Елена Петровна, не ожидавшая такого отпора, отлетела к стене.
— Не трогай меня! — рявкнула Варвара так, что мать вжалась в обои. — Никогда больше не смей меня трогать и решать за меня!
— Ты пожалеешь! Ты приползёшь ко мне! — визжала Елена Петровна, пытаясь подняться. — Ты мне должна! Я тебя вырастила!
Варвара шагнула к ней. Она нависла над матерью, сжав кулаки. Ей хотелось ударить, выплеснуть всю боль, но она сдержалась.
— Я тебе ничего не должна. Ты продала меня. Как вещь на рынке. За ремонт и дачу.
— Варя, пойдём, — Андрей мягко, но настойчиво потянул её за локоть. — Не надо. Она того не стоит.
Варвара резко развернулась.
— Ты для меня умерла, — бросила она матери и вышла, громко хлопнув дверью так, что с полки упала и разбилась тарелка.
Прошёл месяц. Варвара и Андрей расписались тихо, без гостей, и уехали в другой город, сменив номера телефонов.
Елена Петровна сидела на кухне. На столе перед ней лежала стопка неоплаченных счетов и уведомление из банка. Денег, которые она взяла у родителей Дмитрия под расписку, "на организацию свадьбы и обустройство быта молодых", больше не было. Часть ушла на дорогие наряды для себя, часть — на задаток за дачу, который теперь не вернуть.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя матери Дмитрия. Елена Петровна сжалась. Она знала, что сейчас услышит.
— Елена Петровна? — голос в трубке был ледяным. — Свадьбы не будет, как мы поняли. Ваша дочь сбежала.
— Да, но… дайте мне время, я поговорю с ней, я верну всё… — заискивающе забормотала она.
— Нам не нужны разговоры. Мы тут навели справки. Дима сказал, что ваша дочь ему прямо отказала ещё полгода назад. Вы нас обманули, Елена Петровна. Вы взяли деньги обманным путём.
— Это был заём! По-родственному!
— Родства нет. Мой муж подаёт заявление в суд. У нас есть расписка. Вернёте всё, с процентами. И ещё, — голос собеседницы стал ядовитым, — мы знаем, что вы пытались перепродать участок на даче, который даже не оформили. Скверная история.
Елена Петровна выронила телефон. Экран погас.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Она знала, что это не Варвара. Варвара больше никогда не придёт.
Она осталась одна. В квартире, требующей ремонта, с долгами, которые нечем крыть, и с осознанием, что собственная жадность сожрала её жизнь. Она хотела купить дочери богатую жизнь, чтобы самой жить сыто, а в итоге продала единственного человека, который её любил, и осталась ни с чем.
Звонок в дверь повторился, резкий и безжалостный.
Ева Росс ©