Тёплый морской ветер, обычно приносивший в квартиру запах соли и свободы, теперь казался тяжёлым, спёртым, словно в банке с прокисшим вареньем. Наталья стояла у кухонного острова, нарезая дыню. Нож плавно скользил сквозь сочную мякоть, но мысли хозяйки были далеки от гастрономических удовольствий.
В гостиной гремела музыка, перекрываемая визгом девочек, деливших планшет.
— Наташа, ну где там завтрак? Мы уже полчаса как проснулись, — голос Алины донёсся с балкона, где она курила третью сигарету подряд. — У детей режим, ты же понимаешь.
Наталья выдохнула, заставляя себя расслабить плечи. Она аккуратно выложила ломтики на широкое блюдо.
— Уже несу, Алина. Просто хотела, чтобы фрукты были свежими, — мягко ответила она, входя в комнату. — Может, девочки хотят кашу? Я могу быстро сварить.
Вероника, лежавшая на диване с телефоном, даже не повернула головы. Её ноги в домашних тапочках покоились на подлокотнике, который Наталья всегда берегла от потёртостей.
— Кашу они дома едят. Мы на юге, Наташ. Давай что-нибудь поинтереснее. Блинчики там, или сырники с изюмом. Ты же хозяйка, должна знать, чем гостей баловать.
— Я думала, мы просто позавтракаем тем, что есть, и пойдем на пляж, — Наталья поставила блюдо на стол, стараясь говорить дружелюбно. — Виктор скоро вернётся с рынка, принесёт творог.
— Ой, ну пока он вернётся, мы с голоду умрём, — Алина вошла с балкона, стряхивая пепел в цветочный горшок, стоявший на подоконнике. — Кстати, Димке нужен пароль от твоего ноутбука. Его приставка к телевизору не подключается, скучно парню.
Наталья замерла. Этот ноутбук был её личным, там хранились архивы, старые фотографии бабушки Веры, важные записи.
— Алина, ноутбук я не дам. Это рабочий инструмент. Пусть Дмитрий погуляет, погода чудесная.
— Тебе жалко? — Вероника наконец оторвалась от экрана, и в её взгляде сквозило ленивое недоумение. — Он же ребёнок. Что он там сделает? Сломает твои файлы? Не будь занудой, сестрёнка. Мы же к тебе приехали, а не в казарму.
Наталья посмотрела на сестёр. В их глазах не было ни благодарности, ни уважения — только потребительская пустота. Но она снова промолчала, надеясь, что мягкость сгладит острые углы их давнего отчуждения.
Прошла неделя, и квартира в Геленджике превратилась в поле боя, где Наталья была проигравшей стороной. Песок скрипел на паркете, в ванной постоянно валялись мокрые полотенца, а холодильник пустел с пугающей скоростью.
Виктор, обычно спокойный и рассудительный, всё чаще задерживался на прогулках, чтобы не видеть этого бедлама.
— Наташа, Лиза опять рисовала фломастерами на журнальном столике, — тихо сказал Виктор, заходя в спальню, где жена пыталась спрятаться хотя бы на десять минут. — Я сделал замечание, а Вероника сказала, что я травмирую психику девочки.
Наталья закрыла книгу. Внутри неё поднималась волна глухого раздражения, но она всё ещё пыталась её подавить.
— Витя, у них сложный период. Мужья бросили, денег нет, стресс. Они уедут, и мы всё отмоем.
— Они не выглядят как люди в стрессе, — Виктор сел рядом. — Они выглядят как люди, которые сели тебе на шею. Ты видела, сколько стоит тот крем, который Алина купила вчера? Больше, чем мы тратим на продукты за неделю.
Наталья вышла в гостиную с твёрдым намерением поговорить. Дмитрий сидел в кресле, закинув ноги на стол, и громко комментировал видеоигру.
— Дима, убери ноги, пожалуйста, — попросила она.
Парень даже не шелохнулся.
— Алина, — Наталья повысила голос, обращаясь к сестре, которая красила ногти за обеденным столом. — Нам нужно обсудить правила проживания.
— Опять ты начинаешь? — Алина поморщилась, не отрываясь от маникюра. — Какие правила? Мы родня, Наташа. Ты нас что, по расписанию строить будешь?
— Я хочу, чтобы в моём доме уважали мой труд. Я не нанималась убирать за пятью людьми круглые сутки.
Вероника фыркнула со стороны кухни, где она доедала последний кусок буженины, купленной Виктором к ужину.
— Ты слишком напрягаешься. Расслабься. Мы, кстати, решили остаться ещё на месяц. В Новосибирске сейчас слякоть, а детям нужно солнце. Ты же не выгонишь племянников?
Надежда на скорый отъезд таяла, как лед на асфальте.
— Месяц? Алина, мы договаривались на две недели. У нас свои планы.
— Какие у тебя могут быть планы важнее семьи? — Алина наконец посмотрела на неё, и в этом взгляде было столько холодной наглости, что Наталье стало не по себе. — У тебя всё есть: квартира, море, мужик под боком. А у нас жизнь рухнула. Не будь эгоисткой. Бабушка Вера тебя бы не одобрила.
Упоминание бабушки кольнуло прямо в сердце.
*
Развязка наступила не просто неожиданно, а сокрушительно. Наталья и Виктор вернулись с вечернего променада и застыли в дверях.
На полу, среди разбросанных игрушек и фантиков, лежали осколки. Это был не просто фарфор. Это был кузнецовский сервиз, который бабушка Вера хранила как зеницу ока, переживший переезды, лихие годы и ставший для Натальи символом дома.
Тонкие чашечки с васильками были раздавлены в крошево.
Вероника сидела на полу, лениво собирая крупные куски в совок.
— О, вы пришли, — бросила она равнодушно. — Тут Лиза с Дашей бегали, зацепили скатерть. Старьё какое-то, всё равно чашки были со сколами.
Наталья медленно подошла к осколкам.
— Старьё? — переспросила она шёпотом. — Это память о бабушке. Единственное, что у меня осталось.
— Да ладно тебе, не делай трагедию, — вступила Алина, выходя из ванной в халате Натальи. — Купим мы тебе новые кружки, в «Фикспрайсе» их полно. Дети же не специально. Ты что, из-за черепков будешь на племянниц орать?
В этот момент в Наталье умерла та терпеливая девочка из Новосибирска, которая всегда старалась быть хорошей. Гнев, чистый и горячий, затопил сознание. Это было не разочарование, это была ярость, замешанная на боли.
— ВОН, — тихо сказала она.
— Что? — Алина округлила глаза. — Ты чего, мать? Перегрелась?
— Я сказала: пошли ВОН отсюда! — голос Натальи окреп, завибрировал, отражаясь от стен. — Все пятеро. НЕМЕДЛЕННО.
— Ты не посмеешь, — Вероника встала, уперев руки в боки. — Мы с детьми! На ночь глядя? Ты совсем совесть потеряла?
— Совесть? — Наталья шагнула к сестре. — Вы ЖРЁТЕ мою еду, ГАДИТЕ в моём доме, ОСКОРБЛЯЕТЕ моего мужа и разбили память о человеке, который любил меня больше, чем ваша мать! Собирайте манатки!
— Мы никуда не пойдем, — процедила Алина, скрестив руки. — Вызовешь полицию? На родных сестёр? Попробуй. Весь Новосибирск узнает, какая ты дрянь.
*
Наталья просто подошла к шкафу в прихожей, где висели куртки сестёр и валялись их сумки.
— Витя, открой дверь, — скомандовала она ледяным тоном.
Муж, увидев решимость в её глазах, молча распахнул входную дверь настежь.
Наталья схватила огромный чемодан Алины и с силой, которой от себя не ожидала, швырнула его на лестничную площадку. Чемодан с грохотом ударился о перила.
— Ты что творишь, психопатка?! — завизжала Алина, бросаясь к вещам.
— Я ВЫСЕЛЯЮ паразитов, — рявкнула Наталья. Она схватила Веронику за локоть — жестко, больно, так, что та взвизгнула. — Встала и вышла! Быстро!
— Не трогай меня! — Вероника попыталась вырваться, замахнулась рукой, но Наталья перехватила её запястье и резко дернула к выходу. — Ай! Ты мне руку сломаешь!
— СЛОМАЮ, если не уберешься через минуту! — Наталья толкнула её в спину так, что сестра вылетела в коридор, едва удержавшись на ногах. — Дмитрий! Лиза! Даша! Марш за матерями!
Подросток, ошалевший от такого поворота, выронил геймпад. Девочки заплакали.
— Не смей орать на моего сына! — Алина кинулась обратно в квартиру, растопырив пальцы, целясь ногтями в лицо Наталье.
Наталья не отступила. Она встретила атаку жестким блоком, оттолкнула сестру плечом и, ухватив за ворот халата — её халата! — буквально вытряхнула Алину из одежды и выволокла за порог.
— Это мой дом! Моя крепость! А вы здесь никто! — кричала Наталья, и её голос гремел на весь подъезд. — Я терпела ваше хамство, вашу лень, вашу жадность! Хватит! Забирайте своих, таких же ленивых и наглых отпрысков и катитесь в ад!
Она швыряла их сумки, пакеты, косметички. Помады и кремы летели веером по бетонному полу подъезда.
— Ты пожалеешь! — визжала Вероника, пытаясь собрать рассыпавшееся бельё. — Ты сдохнешь одна, никому не нужная!
— Лучше одной, чем с такими пиявками! И хочу отметить я не одна, у меня семья, а у вас и этого нет, — отрезала Наталья.
Виктор молча выставил за дверь обувь гостей — одну пару за другой. Дмитрий, насупившись, вышел сам, волоча рюкзак.
— Всё? Или ещё пинка для ускорения дать? — Наталья стояла в дверном проёме, растрёпанная, с горящими глазами, похожая на валькирию.
Сёстры, растерявшие весь свой лоск, стояли на лестничной клетке. Дети ревели.
— Ну и куда мы теперь? — злобно спросила Вероника, глядя на Наталью с ненавистью. — Денег нет, карты пустые. Ты нас на улицу выгнала, довольна? Мы же сказали — мужья нас без копейки оставили!
Наталья уже взялась за ручку двери, чтобы захлопнуть этот кошмар навсегда, когда Дмитрий, до этого молчавший, вдруг поднял голову. Он посмотрел на мать, потом на тётку, и криво усмехнулся.
— Мам, хватит врать, а? — голос подростка прозвучал неожиданно громко в гулкой тишине подъезда.
— Заткнись, Дима! — шикнула Алина.
— Не заткнусь. Тёть Наташ, — он повернулся к хозяйке квартиры. — Никто их не бросал. Батя мне только что смс прислал. Они списывались.
Алина побледнела так, что стала похожа на штукатурку.
— Ты чего несёшь, идиот? — прошипела она.
— Они не бедные, — Дмитрий достал телефон и показал экран Наталье, не переступая порог. — Они просто поспорили, что смогут месяц прожить у тебя на халяву, а деньги, которые отцы дали на отель, сэкономить себе на шмотки. Вон, смотри переписку. «Лохушка верит, кормит, живём как короли».
Наталья взглянула на экран. Сообщение от контакта «Мама» подруге: «Эта дура даже посуду за нами моет. Сэкономим двести штук, купим шмотки».
Повисла пауза, тяжелая, как бетонная плита. Алина и Вероника замерли, пойманные за руку.
— А ещё, — Дмитрий безжалостно добил матерей, — батя написал, что они просекли про ваши покупки с кредиток. Карты заблокировали полчаса назад. И обратные билеты аннулировали. Сказали: «Пусть добираются автостопом, раз такие умные».
Лицо Алины перекосило от ужаса. Вероника судорожно полезла в телефон, тыкая в банковское приложение.
— Отказ… Операция отклонена… — прошептала она, и её губы затряслись. — Алина, они правда заблокировали счета! Нам даже на хостел не хватит!
Наталья посмотрела на них. Злость ушла, оставив после себя презрение.
— Значит, автостопом, — спокойно сказала она. — Удачной дороги. Если не получится, тело всегда в наличии, можете отработать поездку.
— Наташа! Наташенька! — Алина бросилась к двери, пытаясь вставить ногу в проём. — Ты не понимаешь! Это шутка была! Дима врёт! Нам некуда идти! Ночь на дворе!
Наталья с силой захлопнула дверь перед их носом.
За дверью слышались вопли, стуки, проклятия, а потом — отчаянный плач Вероники, осознавшей масштаб катастрофы.
Наталья прислонилась спиной к холодному металлу двери и села на пуфик. Виктор подошёл, сел рядом на пол и крепко обнял её за ноги.
В квартире наконец-то стало тихо. И в этой тишине Наталья поняла, что бабушкин сервиз разбился не зря — он забрал с собой всю грязь, которая притворялась родственными узами.
Автор: Ева Росс ©