«Ключ от пепла». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 14. Мизантроп
Разбудил ее плач. Вера вскочила, не понимая, где находится и который час. За окном серело – раннее утро. На печи сидел мальчик и ревел в голос.
– Мама! Где мама?
Вера подошла, присела рядом. Пацаненок смотрел на нее испуганными глазами, вытирая слезы кулаком.
– Мама уехала, – мягко сказала Вера. – По делам. Скоро вернется.
– Когда?
– Скоро. А пока я с тобой побуду. Меня Вера зовут. А тебя?
Мальчик шмыгнул носом.
– Миша.
– Очень приятно, Миша. Ты есть хочешь?
Он кивнул, все еще всхлипывая. Вера оглядела кухню. В холодильнике нашлось молоко, яйца, масло. На плите – вчерашняя каша. Она быстро разогрела завтрак, налила чай. Мальчик ел молча, поглядывая на Веру с опаской. Видно было, что он не привык к чужим. Мать, наверное, ни с кем не оставляла.
– А где мама? – спросил он вдруг.
– На работе, – уклончиво ответила Вера. – Ты в садик ходишь?
– Не. Я дома с мамой. Она письма носит.
– А папа?
– Нет папы.
Коротко и ясно. Вера вздохнула.
После завтрака она одела Мишу потеплее и повела к бабе Маше. Та уже пришла в себя, сидела у печи, закутанная в шали.
– Ой, горе-то какое, – всплеснула руками баба Маша, увидев мальчика. – Сирота растет.
– Не сирота, – возразила Вера. – Мать жива. В тюрьму, правда, сядет, но жива.
– Это одно и то же, – покачала головой старуха. – Ладно, давай его сюда. У меня внуков нет, хоть с этим понянчусь.
Она подозвала Мишу, дала ему пряник, усадила рядом. Мальчик притих, прижался к ней и вскоре задремал – сказывалась тревожная ночь.
– Ты иди, – сказала баба Маша Вере. – Дела у тебя. Я пригляжу.
– Как ваше самочувствие после всего?
– Нормально, – махнула рукой баба Маша. – И похуже бывало. А так, ну чего я? Шлепнулась, как куль в воду. Хорошо не замерзло там внизу. А то бы об лёд приложилась со всей силы. Вот тогда бы пришел мне карачун. Ну а так ничего вроде. Нигде ничего не сломала. А синяки? Да бог с ними, пройдут.
Вера кивнула и вышла. Солнце уже поднялось, когда она вернулась в свой дом. У крыльца стоял Воронцов – усталый, небритый, но с довольным лицом.
– Призналась? – спросила Вера.
– По полной программе. Всё рассказала. Про Павла Павловича, про Петровну, про то, как в колодец бабу Машу сбросила. Вообще удивляюсь, как ей это удалось. Она вроде с виду такая девушка хрупкая. Видимо, от страха. Только одно но...
– Что?
– Павла Павловича она не убивала. Клянется, что ушла от него в двенадцать, и он был жив. Я склонен верить – эксперт подтвердил, что время смерти ближе к восьми утра. Так что убийца старика – кто-то другой.
Вера ошеломлённо покачала головой.
– То есть у нас два убийцы?
– Выходит так. Один убил Павла Павловича, вторая – Петровну. И покушение на бабу Машу – тоже вторая. А старика-историка – кто-то еще.
– Кто?
– Не знаю. Но теперь, когда Света за решеткой, этот кто-то думает, что в безопасности. И это хорошо.
– Почему хорошо?
– Потому что он может расслабиться и сделать ошибку. С другой стороны, плохо. Может начать активнее заметать следы. За тобой следили вчера?
Вера вспомнила фигуру на опушке.
– Следили. Я видела кого-то, когда от бабы Маши шла. Думала, показалось.
– Не показалось. Он здесь. И знает, что ты копаешь.
Засвистел чайник, Вера разлила кипяток по чашкам, добавила заварки, уселась напротив участкового.
– Что теперь?
– Теперь будем искать того, кто был у Павла Павловича после Светы. У тебя есть какие-то соображения на этот счет?
Вера задумалась. Перебирала в уме всех, кто мог прийти ночью. Михалыч? Нет, он в лесу был, потом домой ушел. Иван Петрович? У того алиби – жена подтвердит. Баба Маша? Она вообще спала. Братья Козловы? Пьяные в стельку, еле дышали.
В этот момент со второго этажа спустилась Катя. Поздоровалась, и Вера с разрешения участкового кратко пересказала ей события вчерашней ночи. Девушка изумлённо смотрела на обоих, но вопросов не задавала, – кажется, услышанное ещё слишком шокировало, чтобы успеть сообразить.
Вера вдруг вспомнила про блокнот.
– Слушай, я когда вернулась после того, как мы бабу Машу вытащили, заметила, что в доме кто-то был. Вещи перерыты. И блокнот Павла Павловича пропал. Катя, это не ты сделала?
– Нет, конечно! Я спала! – искренне ответила девушка. – Только проснулась и пришла. Я вообще очень крепко сплю, а для этого принимаю на ночь сильное снотворное. Просто у меня в городе соседи очень буйные, вот и привыкла.
Воронцов нахмурился.
– Блокнот? Тот, с записями? – спросил Веру.
– Да. Я его в ящике стола держала. Теперь нет.
– Значит, убийца приходил, пока тебя не было. Искал что-то. Или заметал следы. Смелый тип. Не побоялся, что Катя в доме.
– Я же заперлась изнутри. Может, он просто дёрнул ручку двери, – заперто. Ну, и решил, что никого нет.
Участковый задумчиво покивал.
– Но блокнот там был не один. Там еще рядом планшет лежал, я на него сфотографировала письма. Но он на месте. Только блокнот пропал.
– Странно. Зачем забирать блокнот и оставлять планшет, который также может содержать важную информацию?
Вера пожала плечами. Это был вопрос, на который у нее не было ответа. Они просидели до обеда, перебирая факты, строя версии, споря. Потом Воронцов засобирался. Сказал, что ему пора в район – оформлять документы, договариваться о новых экспертизах.
– Можно, я с вами поеду? – спросила Катя. – Мне здесь страшно.
– Да, конечно.
– Вера Николаевна, спасибо вам большое за то, что приютили. Держите меня, пожалуйста, в курсе расследования, если будет такая возможность, – попросила девушка.
Хозяйка дома согласилась и вскоре осталась одна. Она ходила по дому, прибиралась, пыталась думать о чем-то другом, но мысли возвращались к одному и тому же: кто убил Павла Павловича? Кому это было выгодно? Света убила Петровну и пыталась убить бабу Машу, потому что боялась разоблачения. Но Павел Павлович? Он же как раз искал правду. Правду, которая могла обелить семью Светы. Зачем ей его убивать?
Значит, убийца – кто-то другой. Кто-то, кому правда была невыгодна. Кому? Вера взяла список фамилий, который составил Воронцов. Козловы – в них уже разобрались, Света под стражей, братья Козловы пьют, ни на что не способны. Михалыч – его дед доносчик, но сам он помогал расследованию. Баба Маша – её мать тоже в списке, но она жертва. Иван Петрович – его отец был следователем, но сам Иван Петрович приехал сюда только тридцать лет назад.
Кто-то выпадал. Кто-то, кого они не учли. Вера закрыла глаза и попыталась представить себе карту деревни. Дома по порядку: баба Маша, Иван Петрович, Михалыч, братья Козловы, Петровна (теперь пустой), Света (тоже пустой), еще два дома дачников, которые зимой не живут, и на отшибе – ее собственный.
Все.
Нет, не все. Был еще один дом. В самом конце улицы, почти у леса. Там жил кто-то, кого Вера ни разу не видела. Она вскочила. Как могла забыть? Накинула пуховик и выбежала на улицу. Дом стоял на отшибе, окруженный высокими сугробами. Следов на снегу почти не было – только старые, заметенные. Но дым из трубы шел. Значит, там кто-то жил.
Вера пробралась по снежной целине, поднялась на крыльцо, постучала. Тишина. Еще раз – громче. Дверь приоткрылась. В щели блеснул испуганный глаз.
– Чего надо?
– Откройте, пожалуйста. Я Вера, из «Старого амбара». Мне нужно поговорить.
Дверь закрылась, потом открылась шире. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, небритый, в старом ватнике.
– Заходите, – буркнул он и посторонился.
Вера вошла. В доме было бедно, но чисто. Пахло табаком и щами. В красном углу – иконы, на столе – раскрытая книга.
– Вы кто? – спросила Вера прямо.
– Николай. Все меня тут зовут дядя Коля. Я тут сторожем при дачах, когда хозяев нет.
– А почему я вас раньше не видела?
– А я не показываюсь. Людей не люблю.
Вера смотрела на него и чувствовала, что что-то не так. Взгляд слишком прямой для человека, который «не любит людей». Руки слишком спокойные для алкоголика.
– Вы знали Павла Павловича? – спросила она.
Дядя Коля вздрогнул.
– Знал. А что?
– Его убили.
– Знаю.
– Откуда?
– Слышал. В деревне только о том и говорят.
– Вы же сами сказали, что не ходите никуда.
– Слухами земля полнится, – уклончиво ответил хозяин дома.
– Вы встречались с ним в ту ночь?
Дядя Коля замер. Потом медленно поднял глаза.
– А тебе зачем?
– Затем, что я подозреваемая. Он все-таки у меня остановился. И хочу найти настоящего убийцу.
Собеседник долго молчал, потом тяжело вздохнул.
– Был, – сказал он тихо. – Был я у него. Но не убивал.
– Зачем приходили?
– Поговорить. Мы с ним старые знакомые. Еще с молодости. Он в эти места часто приезжал, я его в лесу встречал. Грибы вместе собирали, разговаривали. А в тот вечер он мне записку передал через Светку, чтобы я зашел. Я и зашел около двух часов ночи.
– Почему не на следующий день? Зачем так поздно?
– Так Светка явилась, передала, я и пошел.
«В ту ночь вокруг меня целый хоровод людей кружился, а я спала, как последняя лошадь, ничего не замечала. Ужас какой-то», – расстроенно подумала Вера.
– И о чем говорили?
– О прошлом. О его семье. О том, что он нашел документы, которые все меняют. Спрашивал, не знаю ли чего про старые времена. Я сказал, что знаю. Что мой отец при том пожаре был. Не поджигал, но видел, кто поджигал.
– И кто?
– Не скажу. Боязно. Те, кто тогда поджигал, их дети и внуки здесь живут. Если я имя назову – меня убьют.
– Но Павла Павловича уже убили. Может, из-за этого?
– Может, – кивнул дядя Коля. – Я ушел от него около трёх часов. Он был жив, даже чай мне наливал. Из термоса. А утром – новость.
– И вы молчали? Знали, что его убили, и молчали?
– А что мне? Я человек маленький. Скажу – убьют. Не скажу – может, пронесет.
Вера смотрела на него и не знала, верить или нет. Слишком удобное алиби – ушел до убийства. Чрезвычайно удобное молчание.
– Вы знаете, кто мог это сделать?
Дядя Коля отвел глаза.
– Догадываюсь. Но не скажу. Без доказательств не скажу. А доказательств у меня нет. Так, мысли одни.
– А если их найдут?
– Тогда и поговорим.
Он встал, давая понять, что разговор окончен. Вера поняла: большего от него не добьешься.
– Ладно, – сказала она. – Но если вспомните что-то важное – приходите. Я в «Старом амбаре». Его новая хозяйка.
– Угу.
Она вышла на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух. Еще один свидетель. Еще одна тайна. И убийца, который ходит где-то рядом. Вернувшись домой, она неожиданно застала там Катю. Та прохаживалась туда-сюда около крыльца. Вера уставилась на нее удивленно:
– Ты же уехала с Воронцовым.
– Нам нужно поговорить.
– Пошли в дом.