Глава 1
Утро понедельника ударило Андрея Соловьёва по почкам, как хороший апперкот. Он ещё толком не проснулся, когда телефон заорал знакомой мелодией прямо над ухом. Жена Светка недовольно зашевелилась под одеялом и пробурчала что-то нецензурное про его работу.
— Кравцов, — простонал Соловьёв, узнав номер начальника. Полковник звонил в такую рань только тогда, когда где-то лежал тр уп. И не простой, а такой, который обещал всем участникам процесса крупные неприятности.
— Андрей, хватай куртку и дуй на Воробьёвы горы, — голос Кравцова звучал устало, но в нём чувствовалось напряжение. — У нас покойничек.
— Да ё-моё, Семёныч, — Соловьёв сел на кровати, растирая лицо ладонями. — Я же вчера только в час ночи домой приполз. Дай хоть до обеда поспать.
— Не получится, браток. Иванов Сергей Михайлович, заместитель министра экономического развития. Собачники нашли час назад. И да, Андрюха, — голос полковника стал почти шёпотом, — тебя персонально запросили вести это дело.
Соловьёв почувствовал, как по спине прошёл неприятный холодок. Когда замминистра находят с дырками в черепе, а тебя персонально назначают на дело — это значит, что кто-то либо очень тебе доверяет, либо готовит под автобус. Третьего не дано.
— Кто запросил? — спросил он, уже натягивая джинсы.
— Пока не скажу. Приедешь — поговорим.
Светка открыла один глаз и посмотрела на мужа с таким выражением, словно он лично виноват во всех тр упах Москвы.
— Опять? — её голос мог заморозить кипяток.
— Работа, солнце, — Соловьёв поцеловал жену в макушку, вдыхая запах её шампуня. — Вечером постараюсь пораньше.
— Ага, — фыркнула она, — как в прошлый раз пораньше. Сынок уже забыл, как выглядит его папка.
Это больнее всего. Соловьёв остановился в дверях, глядя на спящего семилетнего Димку. Мальчишка раскинулся на кровати, как морская звезда, и улыбался во сне. Когда Андрей в последний раз читал ему на ночь? Месяц назад? Два?
На улице мороз кусал за щёки, а "Приора" завелась только с третьего раза. Соловьёв ругался себе под нос, растирая замёрзшие руки о руль. Надо было давно поменять эту развалюху, но на майорскую зарплату особо не разгуляешься.
Воробьёвы горы встретили его привычным бардаком — мигалки резали глаза, оперативники топтались, дымя сигаретами, криминалисты колдовали над своими чемоданчиками. Журналисты уже почуяли крупняк и лепились по периметру, как мухи на мёд.
Соловьёв показал корочки младшему лейтенанту — пацан, видать, первый год служил, трясся от холода и волнения. Сам он когда-то был таким же зелёным. Сто лет назад, в другой жизни.
Тело лежало в ложбинке между кустов, припорошённое лёгким снежком. Соловьёв присел на корточки, изучая его. Иванов выглядел спокойно, словно просто прилёг отдохнуть. Если бы не три дырки в дорогом пальто и лужица замёрзшей крови под головой.
— Что скажешь, Маринка? — спросил он у Волковой. Они знали друг друга пять лет, и Соловьёв давно понял — лучшего криминалиста в Москве не сыскать. Девчонка чувствовала с мерть, как собака — наркотики.
— Профессиональная работа, — Марина не поднимала головы, продолжая возиться с тру пом. — Три выстрела: два в сердце, один контрольный в затылок. Близкая дистанция, крупный калибр. Убийца знал своё дело.
— Время?
— Между одиннадцатью вечера и часом ночи. Точнее скажу после вскрытия.
Соловьёв кивнул, закуривая. Руки почему-то не слушались — то ли от мороза, то ли от предчувствия. Что-то в этом деле было неправильно. Слишком всё гладко, слишком показательно.
— Майор! — крикнул оперативник от большой берёзы. — Глянь сюда!
На стволе дерева кто-то аккуратно вырезал символ — стилизованную голову хищной птицы с распростёртыми крыльями. Линии были глубокие, чёткие, сделанные явно не впопыхах. Соловьёв уставился на знак, и в животе заворочалось что-то холодное и неприятное. Он где-то уже видел этот символ. Но где?
Телефон ожил в кармане. Незнакомый номер.
— Майор Соловьёв слушает, — ответил он, махнув техникам — записывать.
— Добро пожаловать в игру, майор, — голос был спокойный, даже вежливый. Мужчина лет сорока, с лёгким акцентом. — Надеюсь, мой маленький подарок пришёлся по вкусу?
У Соловьёва запершило в горле.
— Кто говорит?
— Можете звать меня Хищник. Мне нравится ваша репутация, майор. Говорят, вы не останавливаетесь, пока не доберётесь до истины. Посмотрим, так ли это.
— Зачем вы у били Иванова?
Смех в трубке был негромким, но от него по позвоночнику побежали мурашки.
— Он совал свой любопытный носик не в те дела, майор. Узнал то, что знать было нельзя. И поплатился. Но это только начало нашей игры.
— Какой ещё игры?
— Терпение, майор. Всему своё время. Изучите мой символ на дереве. И запомните — каждый хищник имеет свою территорию. А на моей территории — мои правила.
Гудки. Соловьёв смотрел на телефон, потом на вырезанный знак, и понимал — жизнь только что круто поменялась. И не факт, что к лучшему.
Первые зацепки
Соловьёв сунул телефон в карман и почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Да что же это такое? Двадцать лет в ментовке, а до сих пор трясёт от таких звонков. Достал сигареты — пачка почти пустая. Надо было бросать курить, Светка каждый день пилила, но как тут бросишь, когда работа такая?
— Андрей Михайлович, — подошла Марина, и он увидел, что у неё покраснели глаза. Не от мороза — от слёз. — Тело можно увозить.
— Ты чего, Маринка? — Соловьёв присмотрелся внимательнее. Девчонка была на грани. — Что случилось?
— Да так, — она шмыгнула носом, стараясь не показывать слабость. — Дочка болеет уже неделю. Температура сорок, врачи ничего толком сказать не могут. А мне на работу надо, деньги нужны на лекарства.
Соловьёв почувствовал укол в груди. Как всё знакомо. Когда Димка в прошлом году воспалением лёгких слёг, он тоже готов был сдохнуть от бессилия. Смотришь на своего ребёнка, а помочь ничем не можешь, только деньги на таблетки зарабатывать.
— Слушай, — он положил руку ей на плечо, — у моей Светки подруга педиатром работает, хорошая очень. Если хочешь, дам телефон.
— Правда? — глаза Марины засветились надеждой. — А она платно принимает?
— Да ладно тебе. Скажешь, что от меня — разберётся. У неё самой двое детей, понимает всё.
Марина кивнула, вытирая нос рукавом. Соловьёв отвернулся — не любил видеть, как взрослые люди плачут. Самому становилось хреново.
Подошёл к берёзе с символом, обвёл пальцем вырезанные линии. Дерево ещё точило соком — значит, резали недавно. Наверняка вчера вечером, после убийства. Хищник не торопился, работал аккуратно. Что это — подпись маньяка или что-то другое?
— Лейтенант! — окликнул он молодого опера. Пацан подбежал, как пёсик. Вот же молодость, энергии хоть отбавляй.
— Как зовут?
— Крутов Виктор Сергеевич, — пацан почти по стойке смирно встал.
— Расслабься, Витёк, мы же не в армии. — Соловьёв улыбнулся. Себя вспомнил в этом возрасте — тоже дрожал перед каждым майором. — Собачников опросил?
— Так точно! То есть, да, опросил. Семейная пара, Петровы. Каждое утро в семь гуляют с лабрадором. Ничего подозрительного не видели.
— А вчера вечером кто-нибудь здесь был?
— Пока не знаю. Хотел по домам пройтись, поспрашивать у жильцов.
— Правильно. И ещё — покопайся в архиве, поищи дела с похожими символами. Может, наша птичка уже где-то отметилась.
Крутов старательно записывал в блокнот. Соловьёв смотрел на него и думал — вот так же он когда-то верил, что все убийцы обязательно сядут, а правда всегда победит. Наивный был. Половина преступников гуляет на свободе, а правда... правда у каждого своя.
Телефон завибрировал. Кравцов, конечно же.
— Ну что там, Андрюха? — голос полковника звучал так, словно он всю ночь не спал.
— Заказное убийство, профессиональное. Стрелок сам вышел на связь, называет себя Хищником. Оставил метку на дереве.
— Твою ж мать... — Кравцов выругался так смачно, что Соловьёв даже улыбнулся. — Андрей, слушай внимательно. Запрос на твоё назначение пришёл из администрации президента. От самого Волкова.
У Соловьёва в животе всё оборвалось. Сергей Волков — это же практически сам президент. Такие люди просто так майоров районного отдела не замечают.
— Семёныч, а на х рена я им понадобился? — спросил он, чувствуя, как пересыхает в горле.
— Х рен его знает. Но если тебя лично попросили, значит, дело пахнет большими неприятностями. Береги себя, браток. И никому ни слова о том, откуда запрос пришёл.
После разговора Соловьёв сел в машину и закурил. Руки дрожали — теперь уже не от холода, а от понимания того, во что он влип. "Приора" завелась с трудом, кашляя и чихая. Надо было давно поменять, но на майорскую зарплату особо не разбежишься. Зато теперь, может, и не понадобится — либо карьеру сделает, либо под автобус попадёт.
В отделе его ждал сюрприз.
Новые сведения
Зазвонил телефон. Светка.
— Андрей, ты когда домой? — в голосе жены слышалась та особенная усталость, которая бывает у женщин после долгого дня с ребёнком.
— Не знаю, солнце. Дело сложное началось.
— Опять твоё дело, — вздохнула она. — А Димка спрашивает, почему папа никогда дома не бывает. Что мне ему отвечать?
Соловьёв закрыл глаза. Вот оно, самое больное место. Работа жрёт его заживо, а семья разваливается. И что выбрать — служебный долг или счастье близких?
— Скажи ему, что папа ловит плохих дядек. Чтобы хорошие мальчики спокойно спали.
— Красиво звучит, — в голосе Светки прорезалась горечь. — Только мой хороший мальчик спит один уже третью неделю подряд. Папе некогда сказку почитать.
После разговора Соловьёв почувствовал себя последним г..ном. Вот сидит тут, расследует убийства, спасает отечество, а собственного сына забросил. И ведь Светка права — когда он в последний раз с Димкой нормально поговорил? Не между делом, на бегу, а по-человечески?
Вошёл Крутов с папкой в руках. Лицо у пацана было взволнованное.
— Товарищ майор, я по базе пробил этот символ. Ничего похожего. Но зато у участкового интересная информация есть.
— Какая?
— Вчера вечером, около половины одиннадцатого, жильцы дома номер двенадцать видели чёрный джип без номеров. Стоял минут пятнадцать, потом уехал в сторону центра.
— Свидетели есть?
— Две бабки с первого этажа. Говорят, специально запомнили, потому что машина дорогая, а в их районе такие не ездят.
Соловьёв кивнул. Хоть какая-то зацепка. Хотя чёрных джипов в Москве — как собак нерезаных.
— Ещё что-нибудь?
— Да, — Крутов полистал записи. — Участковый говорит, в их районе месяц назад был случай. Местного предпринимателя избили, причём жестоко. Но заявление писать отказался, сказал, что сам разберётся.
— Фамилия?
— Максимов Игорь Валентинович. Торгует стройматериалами.
Соловьёв записал в блокнот. Может, и не связано с убийством Иванова, но проверить стоило. В их работе мелочей не бывает.
— Витёк, завтра с утра поедешь к этому Максимову. Поговоришь по душам. А я пока займусь биографией покойного замминистра.
Крутов кивнул и ушёл. Соловьёв остался один, размышляя над странным делом. Слишком много совпадений, слишком много влиятельных людей. А опыт подсказывал — когда в деле замешана большая политика, простые менты обычно становятся пушечным мясом.
Он открыл досье на Иванова, которое прислали из МВД — институт, аспирантура, работа в министерстве, постепенное восхождение по карьерной лестнице. Жена, двое детей, квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье. Обычный успешный человек.
Но что-то в этой идеальной картинке было не так. Слишком гладко, слишком правильно. Соловьёв давно понял — когда всё выглядит безукоризненно, обычно есть о чём переживать.
Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер.
— Майор Соловьёв слушает.
— А майор работает допоздна, — знакомый голос Хищника заставил Соловьёва выпрямиться в кресле. — Похвально. Трудолюбие — хорошее качество для охотника.
— Чего тебе надо? — спросил Соловьёв, включая запись.
— Надеюсь, вы уже познакомились с прекрасной Екатериной Олеговной? — в голосе слышалась усмешка. — Интересная женщина. Очень преданная своему делу.
Соловьёва прошибло холодом. Откуда он знает про Семёнову?
— Ты следишь за мной?
— Не за вами лично, майор. Просто... скажем так, у меня много глаз и ушей в этом городе. И вот что я вам скажу — будьте очень осторожны с людьми из администрации. Они не всегда говорят правду.
— А ты правду говоришь?
— Всегда. Это мой принцип, — голос стал серьёзнее. — Иванов умер не просто так, майор. Он наткнулся на информацию, которая может похоронить очень важных людей. И теперь эти люди будут делать всё, чтобы правда не всплыла.
— Какую информацию?
— Терпение, майор. Всё в своё время. А пока советую внимательнее присмотреться к финансовым делам покойного. Особенно к тем, что он вёл последние три месяца.
Гудки. Соловьёв отложил телефон и потёр виски. Голова трещала, а в желудке крутило от нервов. Хищник явно знал больше, чем говорил. И если он прав насчёт Семёновой...
Надо было ехать домой. Светка наверняка уже злилась, Димка заснул без сказки, а завтра предстоял тяжёлый день. Но Соловьёв чувствовал — это дело засосёт его целиком. И не факт, что он выберется из него живым и здоровым.
На следующее утро Соловьёв проснулся от того, что Димка прыгал на кровати и тыкал ему пальцем в нос.
— Папа, папа! Мама сказала, что ты сегодня меня в школу отведёшь!
Андрей открыл один глаз и посмотрел на часы — половина восьмого. Светка стояла в дверях с кружкой кофе в руках и улыбалась впервые за неделю.
— Я думала, раз ты вчера до полуночи дома был, может, сегодня время на семью найдётся, — сказала она, но без привычной язвительности.
Соловьёв сел на кровати, обнимая сына. Мальчишка пах детским шампунем и был тёплый, как котёнок. Когда он в последний раз просто так обнимал своего ребёнка?
— Конечно отведу, — сказал он, целуя Димку в макушку. — Только сначала позавтракать надо.
По дороге в школу сын болтал без умолку — про новую учительницу, про то, как Вовка Петров вчера разбил нос, упав с турника, про то, что завтра контрольная по математике. Соловьёв слушал и думал — как же он всё это прозевал? Когда успел стать для собственного сына почти чужим человеком?
— Пап, а правда, что ты бандитов ловишь? — вдруг спросил Димка.
— Правда, сынок.
— А они стреляют?
— Иногда.
— А ты не боишься?
Соловьёв остановился, присел на корточки перед сыном. Посмотрел в его серьёзные глаза — точь-в-точь Светкины.
— Знаешь что, Димка, — сказал он честно, — боюсь. Очень боюсь. Но есть плохие люди, которые обижают хороших. И кто-то должен их остановить.
— Понятно, — кивнул мальчишка с видом взрослого мужчины. — Значит, ты как супергерой.
— Ну да, — улыбнулся Соловьёв. — Только без плаща и в старой куртке.
***
В отделе его ждала Ирина Болдина — молодая женщина из аналитического управления. Соловьёв её видел пару раз в коридорах, но близко не знал. Симпатичная, лет двадцати восьми, с умными карими глазами и копной рыжих волос, которые она постоянно поправляла.
— Майор, я по поводу дела Иванова, — сказала она, протягивая толстую папку. — Финансовая отчётность покойного. Очень интересная картина вырисовывается.
Соловьёв пригляделся к ней внимательнее. Девчонка явно волновалась — голос дрожал, руки слегка тряслись. Но глаза горели азартом.
— Что нашла?
— Три месяца назад на личные счета Иванова начали поступать крупные суммы. Официально — консультационные услуги для частных фирм. Неофициально — эти фирмы оказались однодневками.
— Сколько денег?
— За три месяца — около пяти миллионов рублей.
Соловьёв присвистнул. На зарплату замминистра такие деньги не накопишь.
— А откуда деньги шли?
— Вот тут самое интересное, — Ирина достала из папки схему с кружочками и стрелочками. — Деньги шли через сеть подставных фирм, но источник один — компания "Евростандарт". Занимается якобы логистикой и транспортными перевозками.
— Якобы?
— По документам — да. А фактически... — она замялась. — Майор, я не хочу делать скоропалительные выводы, но схема очень похожа на отмывание денег от торговли людьми.
У Соловьёва перехватило дыхание. Торговля людьми — это совсем другой уровень. Это не просто убийство чиновника, это целая преступная сеть, которая может тянуться очень высоко.
— Ты уверена?
— На восемьдесят процентов. — Ирина поправила волосы нервным жестом. — Я пять лет такими схемами занимаюсь, чувствую их нюхом.
— А кто владелец "Евростандарта"?
— Некий Артур Саркисян. Но это тоже подставное лицо, я проверила. Настоящих хозяев пока не нашла.
Соловьёв откинулся в кресле, пытаясь переварить информацию. Значит, Иванов брал деньги от торговцев людьми. За что? За покрытие? За информацию? А потом что-то пошло не так, и его убрали.
— Ирина, ты молодец, — сказал он искренне. — Но теперь слушай внимательно. Это дело очень опасное. Если я прав, то за этим стоят серьёзные люди. Можешь отказаться, никто не осудит.
— Не могу, — она покачала головой. — Понимаете, у меня младшая сестра есть. В прошлом году она чуть в подобную историю не попала. Обещали работу в Европе, а оказалось... — голос её дрогнул. — В общем, повезло, что вовремя спохватилась.
— Понятно, — кивнул Соловьёв. И правда понимал. У каждого своя мотивация в этой работе.
Следующие три дня прошли в лихорадочной работе. Ирина копалась в финансовых документах, а Соловьёв с Крутовым отрабатывали адреса и контакты. Постепенно картина прояснялась — "Евростандарт" действительно был прикрытием для торговли людьми. Девушек заманивали обещаниями работы за границей, а потом продавали в публичные дома Европы.
Но чем глубже они копали, тем опаснее становилось. На Соловьёва начали поступать анонимные звонки с угрозами. Сначала просто матерные ругательства, потом конкретные угрозы в адрес семьи.
— Майор, бросай это дело, — сказал знакомый голос в трубке. — А то жене твоей и сынку плохо будет.
После этого звонка Соловьёв не спал всю ночь. Лежал рядом со спящей Светкой и думал — а стоит ли рисковать семьёй ради справедливости? Димке всего семь лет, он ещё не понимает, что папа может не прийти домой. А Светка... она и так уже устала от его работы.
Утром он отвёз семью к Светкиной матери за город.
— Андрей, что происходит? — спросила жена, видя его напряжённое лицо.
— Дело сложное попалось. Лучше перестраховаться.
— Надолго?
— Не знаю, солнце. Но обещаю — как только закончу, возьму отпуск. Съездим куда-нибудь втроём.
Светка обняла его крепко, и он почувствовал запах её волос — такой родной, домашний. В этот момент ему захотелось послать к чёрту всё дело, остаться с семьёй, просто быть обычным мужем и отцом.
— Береги себя, дурак, — прошептала она ему на ухо. — Мне муж нужен живой, а не герой… посмертно.
По дороге обратно в город Соловьёв всё думал о её словах. А ведь Светка права — какого хрена он лезет в это дерьмо? Есть же другие опера, пусть они и разбираются. Но каждый раз, когда такие мысли лезли в голову, он вспоминал рассказ Ирины о сестре. И понимал — если не он, то кто?
В отделе его ждала взвинченная Ирина с новыми документами.
— Товарищ майор, я нашла нечто потрясающее! — глаза её горели, щёки раскраснелись от возбуждения. — "Евростандарт" связан с депутатом Госдумы Морозовым. Он официально владеет пакетом акций.
— Морозов? — Соловьёв вспомнил упитанного мужика, которого часто показывали по телевизору. — Тот, что в комитете по безопасности сидит?
— Он самый. И знаете, что самое интересное? — Ирина придвинулась ближе, и он почувствовал её духи — лёгкие, цветочные. — Три дня назад Морозов подавал запрос в МВД о ходе расследования убийства Иванова.
— С... — выругался Соловьёв. Значит, информация уже утекла наверх. А это означало, что у них осталось мало времени.
— Ирина, ты потрясающая, — сказал он искренне, и увидел, как она покраснела. — Но теперь нам надо действовать быстро, пока нас не прикрыли.
— Я знаю, где они держат девочек, — сказала она тихо. — Склад в промзоне, на Волоколамке. Но там охрана, и скорее всего вооружённая.
— Откуда знаешь?
— Отследила движение денег. Арендная плата за склад идёт с тех же счетов, что и взятки Иванову.
Соловьёв посмотрел на неё с восхищением. Девчонка работала лучше опытных сыщиков.
— Ирина, а можно личный вопрос?
— Конечно.
— Ты замужем?
Она покачала головой, улыбаясь.
— Разведена. Бывший муж не понял моей преданности работе. Сказал, что я больше люблю цифры, чем его.
— А любила?
— Цифры? — засмеялась она. — Да, безумно.
Соловьёв понял, что влюбляется. Здесь, посреди расследования, грозящего им всем смертью, он влюбляется в рыжеволосую аналитичку, которая разбирается в финансовых схемах лучше любого следователя. Ну и время он выбрал!
Вечером они поехали на разведку к складу. Взяли с собой Крутова и ещё двоих оперативников. Место оказалось пустынным — старая промзона, половина предприятий закрыта, освещение хреновое.
— Вон тот ангар, — показала Ирина на серое здание за забором. — По документам — склад стройматериалов. По факту...
— По факту там живой товар, — закончил Соловьёв, изучая в бинокль территорию. Два охранника у входа, ещё один на крыше. Светится окно на втором этаже.
— Товарищ майор, а может, лучше подмогу вызвать? — предложил Крутов. — Спецназ, к примеру?
— Некогда. К утру их там уже не будет.
Они ждали до полуночи, пока охрана расслабится. Соловьёв чувствовал, как у него сохнет во рту от волнения. Двадцать лет в ментовке, а до сих пор перед операцией трясёт, как новичка.
— Андрей, — тихо позвала Ирина, — если что-то пойдёт не так...
— Ничего не пойдёт не так, — прервал он её.
— Но если всё-таки... Я хочу, чтобы вы знали — мне очень нравится с вами работать.
Он повернулся к ней. В лунном свете её лицо казалось очень юным и беззащитным.
— Ирина, после этого дела я хочу пригласить вас поужинать. По-человечески, не по работе.
— Хорошо, — она улыбнулась. — Я согласна.
В полпервого они пошли на штурм. План был простой — Крутов с напарником обходят слева, Соловьёв проникает через центральный вход, Ирина остаётся в машине и вызывает подмогу при необходимости.
Всё пошло к чертям с первой минуты. Охранники оказались не сонными алкашами, а профессионалами. Как только Соловьёв подошёл к забору, включился прожектор, и территорию залило ярким светом.
— Менты! — заорал кто-то, и началась стрельба.
Соловьёв упал за ржавую бочку, доставая табельный пистолет. Пули свистели над головой, разбивая окна в соседних зданиях. Он слышал, как кричит Крутов, как тарахтят автоматы.
— Ирина, убирайся отсюда! — заорал он в рацию.
— Не оставлю вас!
— Это приказ!
Он перебежал к ангару, прижимаясь к стене. Из окна второго этажа высунулся автомат, и очередь прошла совсем рядом. Соловьёв выстрелил наугад и услышал крик.
Внезапно стрельба стихла. Слишком быстро, слишком подозрительно.
— Майор Соловьёв! — раздался знакомый голос с акцентом. — Выходите, поговорим!
Хищник. Он был здесь.
— О чём говорить? — крикнул Соловьёв.
— О том, что вы попали в ловушку. Ваш начальник уже получил приказ снять вас с дела. А завтра утром в прессе появится статья о том, как майор районного отдела превысил полномочия и сорвал операцию ФСБ.
— Какую ещё операцию?
— А мы здесь уже полгода работаем, майор. Внедрились в сеть, собирали информацию. И вот вы со своей горячностью всё испортили.
Соловьёв почувствовал, как земля уходит из-под ног. Предательство. Его подставили.
— Кто вы такой?
— Подполковник ФСБ Арутюнян. А теперь уходите, пока живы. И девочку свою аналитичку тоже забирайте. Красивая очень, было бы жаль, если что случится.
Соловьёв понял — они проиграли. Полностью и окончательно. Оставалось только уносить ноги и надеяться, что семья в безопасности.
Он добрался до машины, где его ждала бледная Ирина.