Глава 2
Соловьёв смотрел на пустую квартиру Ирины и чувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Дверь взломана, в прихожей валяется её сумочка, из которой высыпались документы. На зеркале кровью написано: "Хочешь увидеть рыжую живой — приезжай один на склад Морозова. У тебя два часа."
— Ира, Ира... — шептал он, опускаясь на корточки рядом с разбросанными бумагами. Среди них лежала фотография — Ирина с маленькой девочкой, видимо, той самой сестрой, ради которой она влезла в это дело. Обе улыбались, счастливые, не знающие, что их ждёт.
Телефон зазвонил. Хищник.
— Майор, надеюсь, вы получили моё послание? — голос был спокойным, даже любезным.
— Где она? — Соловьёв с усилием сжимал трубку.
— Пока что в полном порядке. Очень красивая девочка, кстати. Будет жаль, если придётся её испортить.
— Я сделаю всё, что ты хочешь. Только не трогай её.
— Вот и славно. Видите, как просто можно договориться? — в голосе появились ледяные нотки. — Приезжайте на склад. Один. Без оружия. И без попыток вызвать подкрепление. У меня глаза и уши везде, майор.
— А что тебе от меня надо?
— Увидимся — поговорим.
После разговора Соловьёв сел на пол в прихожей Ирины и закрыл глаза. Впервые за всю карьеру он не знал, что делать. Ехать — значит, идти на верную с мерть. Не ехать — обречь на с мерть Ирину. А она ведь ни в чём не виновата, просто хотела помочь, хотела, чтобы таких, как её сестра, больше не обманывали.
Он достал фотографию Светки и Димки из бумажника. Жена смеялась, прижимая к себе сына. Когда это было снято? Прошлым летом на даче? Кажется, целая вечность прошла с тех пор.
"Если я не вернусь, — подумал он, — Светка будет меня ненавидеть. За то, что выбрал чужую женщину вместо собственной семьи. А Димка вырастет без отца и будет думать, что папа был дураком, который полез не в своё дело."
Но другого выбора не было. Соловьёв поднялся, проверил пистолет — полная обойма. Заехал домой, написал письмо жене — если что случится. Спрятал его в шкатулку, где Светка держала украшения. Найдёт когда-нибудь.
Склад находился в той же промзоне, где три дня назад они попали в засаду. Соловьёв ехал медленно, пытаясь придумать план. Но план был простой до безобразия — войти и надеяться, что успеет спасти Ирину.
У ворот его ждал здоровенный мужик со шрамом через всю щёку.
— Руки вверх, — приказал он, обыскивая Соловьёва. Забрал пистолет, рацию, телефон. — Босс ждёт.
Внутри складa пахло машинным маслом и страхом. За столом сидел мужчина лет пятидесяти — невысокий, плотный, с умными глазами. Рядом на стуле, привязанная к спинке, сидела Ирина. Живая, но с синяком под глазом.
— Знакомьтесь, майор, — сказал мужчина, вставая. — Василий Щукин. Но вы меня знаете как Хищника.
— Куда акцент делся? — спросил Соловьёв, подходя ближе.
— А-а, это? — Щукин усмехнулся. — Профессиональная привычка. Легче работать, когда люди думают, что ты чужак. А я, между прочим, коренной москвич. Три поколения моей семьи служили в органах.
— И что, гордишься?
— Знаете что, майор, — Щукин обошёл стол, — я понял одну простую вещь. Честно служить государству — это путь к нищете и забвению. А вот служить тем, у кого есть деньги... — он развёл руками. — Совсем другое дело.
— Ты служил в ментовке?
— Полковник ФСБ в отставке. Двадцать пять лет безупречной службы. — В голосе Щукина появилась горечь. — А когда вышел на пенсию, оказалось, что на неё прожить нельзя. Жена ушла к более успешному мужчине, дети отвернулись. Вот тогда я и понял — честность – это роскошь, которую могут позволить себе только богатые.
Соловьёв посмотрел на Ирину. Она смотрела на него с мольбой в глазах, но губы сжала — не собиралась просить о пощаде.
— Отпусти её. Она не виновата.
— Все виноваты, майор. Она, вы, я. — Щукин достал пистолет, но не направил на Соловьёва, а просто держал в руке. — Знаете, что забавно? Иванов был неплохим человеком. Просто жадным. Мы ему платили за информацию о проверках, о планах министерства. Ничего особенного, рутина. А он вдруг решил, что знает слишком много, и стал шантажировать.
— И ты его убил.
— Я защищал свой бизнес. — Щукин пожал плечами. — У меня под крылом сотня семей. Водители, охранники, девочки, которые работают в Европе. Если бы Иванов нас сдал, все они остались бы без куска хлеба.
— Девочки, которые работают в публичных домах?
— А вы думаете, им там хуже, чем в российской глубинке? — Щукин смотрел на него с искренним удивлением. — Чистые отели, медицинское обслуживание, деньги домой посылают. Гораздо лучше, чем торчать в каком-нибудь Урюпинске без работы и перспектив.
— Ты чёкнуый, — сказал Соловьёв тихо. — Совсем чёкнутый.
— Возможно. — Щукин кивнул. — А теперь по делу. Мне нужно, чтобы вы написали рапорт об окончании расследования. Версия — Иванова убил любовник жены на почве ревности. Любовник скрылся за границей, следы потеряны.
— А если откажусь?
— Тогда вашу рыжую красавицу ждёт не очень приятная судьба. — Щукин погладил Ирину по волосам, и она дёрнулась, как от удара током. — Знаете, у нас есть особые клиенты, которые любят... сложные случаи. Они хорошо платят.
Соловьёв почувствовал, как внутри всё переворачивается от ярости. Он сделал шаг вперёд, но Щукин мгновенно направил ствол на Ирину.
— Не глупите, майор. Я же говорил — у меня есть правила.
— Какие ещё правила?
— Просто. Кто сильнее — тот и прав. — Щукин усмехнулся. — Вы думаете, я один здесь? За вами уже три ствола наведено. И кстати...
В склад вошёл ещё один человек. Соловьёв обернулся и обомлел — Кравцов. Его начальник, с которым он пятнадцать лет проработал бок о бок.
— Семёныч? — прохрипел он. — Ты что здесь делаешь?
Полковник не смотрел ему в глаза. Лицо серое, усталое.
— Прости, Андрюха. Пенсия копеечная, дочка замуж выходит, а свадьбу на что играть? — голос Кравцова дрожал. — Они хорошо платят. За информацию, за предупреждения о проверках.
— Семёныч, бл…, да как ты мог? — Соловьёв чувствовал, что мир рушится. Если Кравцов продался, то кому вообще можно доверять?
— А что мог? — Кравцов наконец поднял глаза. — Сорок лет службы, а живу, как нищий. Внуки в рваных кроссовках ходят, жена на таблетки денег просит. А тут предлагают за одну услугу больше, чем я за год получаю.
— Вот видите, майор, — Щукин развёл руками, — даже самые честные люди имеют цену. У полковника она оказалась не очень высокой.
Соловьёв посмотрел на Ирину. Она сидела, прямая, гордая, и в глазах её не было страха — только ярость.
— Андрей, — сказала она тихо, — не подписывайте этот рапорт. Пусть лучше меня убьют, чем эти твари будут и дальше калечить людей.
— Заткнись, с.ка! — Щукин ударил её по лицу, и губа Ирины треснула.
Соловьёв взорвался. Он прыгнул на Щукина, не думая о последствиях. Тот выстрелил, но промахнулся — пуля ушла в потолок. Они рухнули на пол, сцепившись.
Щукин был сильным, как и Соловьев, но Соловьёв дрался, как зверь. Перед глазами стояли лицо Ирины, её слёзы, синяк под глазом. Он бил кулаками, локтями, коленями — всем, чем мог.
— Стреляй в него! — орал Щукин, пытаясь вырваться.
Но Кравцов стоял как окаменевший, держа пистолет и не решаясь выстрелить. Соловьёв перехватил горло Щукина, сдавил что есть силы. Тот хрипел, краснел, глаза выкатывались.
— Умри, с.ка, — шептал Соловьёв, — умри за всех девочек, которых ты сломал.
Щукин начал терять сознание. Ещё немного, и всё было бы кончено. Но вдруг Соловьёв услышал голос Ирины:
— Андрей, не надо! Не становитесь таким, как они!
Он остановился, глядя на полумёртвого Щукина. И понял — она права. Если у бьёт сейчас, то чем будет отличаться от преступника?
— Семёныч, — сказал он, не отпуская горло Щукина, — вызывай опергруппу. Сдаём его живьём.
— Андрюха, я не могу... — Кравцов плакал. — Они убьют меня. И семью мою убьют.
— А я тебя защищу. Дам показания, что ты под принуждением работал. — Соловьёв смотрел в глаза старого друга. — Семёныч, у нас у всех есть выбор. Всегда есть выбор.
Кравцов долго молчал, потом достал рацию.
— Это Кравцов. Нужна опергруппа на склад номер семнадцать. Задержание особо опасного преступника.
Через полчаса склад кишел оперативниками. Щукина увозили в наручниках, Ирину — в больницу. Она успела сказать Соловьёву:
— Спасибо. За то, что не убили его.
— Это ты меня остановила.
— Нет, — она качала головой, — это вы сами себя остановили. Потому что вы настоящий человек.
Кравцова тоже увезли, но не в наручниках. Следственный комитет разберётся, примет решение. Соловьёв знал — Семёныча ждёт срок, но небольшой, условный, может быть. Всё-таки помог в конце.
Он остался один среди пустых стеллажей склада и курил. Дело закрыто, преступник пойман, заложница спасена. Но почему-то на душе было хр.ново. Может, потому что понял — коррупция въелась в органы так глубоко, что искоренить её невозможно. А может, потому что влюбился в женщину, которая чуть не погибла из-за его работы.
Телефон зазвонил. Светка.
— Андрей, можно уже домой ехать? Димка скучает.
— Можно, солнце. Дело закрыто. Завтра заберу вас.
— А ты как? Живой?
— Живой, — улыбнулся он. — И теперь буду стараться им оставаться.
Ехал домой и думал — вот и закончилась история Хищника. Щукин сядет лет на двадцать, его сеть разгромлена, девочек освободят. А он, майор Соловьёв, снова будет ловить мелких воришек и расследовать бытовые убийства.
И его это вполне устраивало. Потому что дома его ждали жена и сын. И теперь он понимал — они дороже любой работы.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3