ПРОДОЛЖЕНИЕ
Катя стояла перед зеркалом, рассматривая себя с тем выражением, с каким обычно оценивают просроченные продукты: вроде ещё можно, но уже с подозрением. Платье висело на ней так, будто само до конца не определилось, приличное оно или нет. С одной стороны - всё закрыто.
Никаких вызывающих вырезов до пупка, никакой демонстративной "смотрите все, я старалась".
С другой - ткань каким-то предательским образом обтекала фигуру, подчёркивая именно то, что приличные дамы обычно старательно прячут. Как будто платье было разработано не дизайнером, а бывшим оперативником: ничего лишнего не показывает, но информацию собирает полностью.
Катя повернулась боком. Спина открыта ровно настолько, чтобы мужчина начал думать, что там дальше.
- Отлично, - пробормотала она. - Ещё чуть-чуть - и можно будет брать плату за фантазии.
Платье не было откровенным.
Оно было… провокационно скромным. Бюст обозначен, но не выставлен.
Талия - есть, но без крика "смотрите сюда".
Ноги - видны, но ощущение, что случайно.
Будто само так получилось.
Будто она не считает деньги на операцию и не работает на износ.
Будто дома её не ждёт боль, таблетки и ночные крики. Будто она - женщина, которая может просто пойти в ресторан.
- Ну что, - прошептала своему отражению. - Попробуем притвориться нормальной.
Отражение посмотрело на неё с лёгким скепсисом. Но, в целом, согласилось.
Волосы она решила не укладывать - просто распустила, и они упали на плечи тяжёлой волной. Это было правильно: причёска, которая выглядит как "я вообще не старалась", на самом деле требует часа укладки и молитвы, чтобы не пошёл дождь.
Катя достала из коробки туфли. Лодочки на высоком каблуке, чёрные, лаковые, с острым носком - оружие массового поражения мужской самооценки. В них Катя чувствовала себя одновременно элегантной и слегка опасной.
Осталось попрощаться с матерью.
-Мама?
Женщина лежала, отвернувшись к стене, и даже голову не повернула.
- Я пошла, мама. Если что - звони. Я оставила тебе таблетки на тумбочке. Вода - рядом. (и чувство вины в холодильнике).
Ресторан "Сирена" славился рыбной кухней и высокими ценами.
Хостесс провела девушку к уютному столику, за которым уже ждал Глеб.
Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и листал меню с тем сосредоточенным видом, который у мужчин обычно появляется, когда нужно срочно изобразить занятость, чтобы не пялиться на дверь каждые три секунды.
- Привет, - улыбнулась Катя, усаживаясь на диванчик.
В этот момент у Глеба внутри снова щёлкнуло.
Словно кто-то аккуратно нажал тот самый рычаг - и по нервам прошёл короткий, тёплый разряд.
Он не сразу понял, что она говорила дальше.
Просто слушал.
Как слушают музыку, когда слова уже не важны.
-Заказывай, что хочешь, - он протянул меню.
Катя медленно пролистывала страницы.
Цены, естественно, кусались. Без анестезии, зато с предварительной диагностикой кошелька.
Правда, кусать будут не её.
- Потанцуем? - предложил Глеб после второго бокала шампанского.
Катя встала. На каблуках она была почти одного роста с ним.
Глеб вдыхал её запах - смесь дешёвого парфюма и усталости. Его рука чуть ниже спины чувствовала тепло её кожи через тонкую ткань.
Он уже плохо воспринимал происходящее. Близость красивой женщины вызывала вполне определённые желания.
Шампанское окончательно добило критическое мышление.
После третьего бокала вожделеющий Глеб прижался губами к её ушку и тихо, почти умоляюще, попросил:
- Поедем ко мне?
Катя отстранилась на пару сантиметров, посмотрела ему в глаза и с лёгкой, очень утомлённой улыбкой ответила:
- Глеб… у меня в голове сейчас только одна мысль крутится. Где бы достать пятьдесят тысяч. Прямо сейчас.
Он моргнул.
Шампанское в голове немного сбилось с ритма.
- Пятьдесят тысяч?.. Зачем?
-Я же тебе рассказывала. На операцию маме. Коленный сустав. В Москве. Там хорошая клиника, но даже платно есть очередь, и завтра крайний срок внести оплату полностью, иначе место отдадут другому. Я уже почти собрала, не хватает ровно этой суммы.
Глеб работал в бизнесе, где всё строилось на том, кто кому должен. Инвестиции возвращаются с процентами. Всегда. Если это правильные инвестиции, конечно. Обычно он не ошибался.
Пятьдесят тысяч - это не деньги. Это билет.
ПлачУ - и прохожу.
Глеб смотрел на неё несколько секунд, потом молча достал телефон. Несколько движений пальцем - и на экране высветилось подтверждение перевода.
И он поймал себя на мысли, что смотрит на неё как на будущий актив. Который, конечно, ещё нужно правильно предъявить к погашению.
- Готово. Проверь, деньги пришли?
Катя посмотрела на уведомление, потом на него. В глазах мелькнуло что-то очень тёплое и одновременно очень грустное.
- Спасибо… Правда, спасибо. Ты даже не представляешь, что сейчас сделал.
Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. Потом начала собирать сумочку.
Глеб сидел с открытым ртом.
- Подожди… ты… домой?
- Да. Мне нужно успеть всё оформить. Перевод пришёл, значит, можно бронировать.
Он растерянно улыбнулся, пытаясь сохранить лицо:
- А… а как же мы?
Катя уже встала. Платье в последний раз обольстительно качнулось на бёдрах.
- Как-нибудь потом, Глеб. Честно. Когда мама после операции будет ходить, а я, наконец, закончу с переработками, тогда, может, и потанцуем по-настоящему. А сейчас - извини. Я очень тороплюсь.
Она сделала несколько шагов. Обернулась, и с мягкой улыбкой добила окончательно.
- И да… спасибо за ужин.
Глеб остался сидеть за столиком "Сладкозвучной Сирены", глядя ей вслед. В голове крутилась только одна мысль:
"Я только что заплатил пятьдесят тысяч за то, чтобы меня оставили с бодрым энтузиазмом ниже пояса и чувством, что меня красиво, но очень профессионально развели".
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.