В два часа ночи Богу наскучило быть добрым, и он, перепутав "фазу" с "землёй", обрушил на город невероятной силы ливень. Дождь принялся долбить в стёкла с таким остервенением, будто умолял впустить его перекурить.
В такие ночи, если верить фильмам, какой-нибудь отчаявшийся офисный планктон забирается на крышу небоскрёба, чтобы орать в грозовое небо: "Кто яяяяяяяя???!!!" - и с удивлением наблюдать, как под струями ливня его хилое тельце начинает трансформироваться из трусливого в супергеройское.
Катерина не была супергероем.
Она, не мигая, уставилась в окно, наблюдая за развёрзшимися небесными хлябями.
Стихия бесновалась, швыряясь молниями, и у Кати заныло под ложечкой: этот долбаный апокалипсис разбудит…
- КАААААТЯЯЯЯ!!!
Ну вот.
Разбудил.
-Иду, мама.
Вчера колени у матери болели особенно сильно, и немолодая женщина с трудом уснула. Катя надеялась, что та проспит до утра, но погода внесла коррективы.
Она оторвалась от окна и пошла в комнату родительницы, заранее сжимаясь внутри.
Мать лежала на спине, пальцы сжаты в кулаки, одеяло сбито в ком - классический симптом: боль не просто пришла, она устроилась основательно.
- Опять… - прошептала страдающая женщина, не глядя на дочь.
-Я понимаю, - сердце кровью обливалось от жалости, но показывать нельзя. Матери и так плохо.
-Откуда тебе знать, - раздражённо сказала женщина. - Будет болеть у тебя - тогда и поговорим.
Катя молчала.
Год назад у матери стали болеть колени.
Сначала суставы ныли на погоду.
Неприятно, но терпимо.
Потом - погода перестала быть обязательным условием.
Теперь - требовали капитального ремонта.
Врачи называли этот ад сухо и бездушно - дегенеративные изменения, артроз третьей степени.
Лечащий доктор сообщил, что показано протезирование. Вы в очереди. Ждите.
-Поставьте на очередь в московскую клинику, - попросила Катерина.
Она была уверена, что не откажут, и расстроилась, когда ей объяснили, что это невозможно.
-Регламент везде одинаковый, что в Москве, что в провинции.
Катя еле удержалась от злых слов.
Вы сами верите в эту сказочку? Регламент - то может, и одинаковый, а квалификация врачей - разная. Оборудование разное. Реабилитация будет отличаться. Медсестра, которая не забудет про тебя, потому что у неё смена на износ. Она была в курсе, что персонала в городской больнице не хватает.
Значит, будем делать платно и в столице.
Катя начала копить.
Методично, зло, почти с ненавистью.
Она работала на основной работе, оставалась после неё, брала подработки в выходные. Сумма почти собралась. Оставалось каких-то жалких пятьдесят тысяч. Смешные деньги. Пятьдесят тысяч - это всего лишь несколько недель её жизни, аккуратно перемолотых в усталость, раздражение и желание лечь лицом в пол и не вставать.
Силы заканчивались.
Надо ещё немного потерпеть.
Совсем чуть - чуть.
- Потерпи, мам, - тихо сказала Катя, подходя ближе и поправляя одеяло. - Скоро операция. В Москве. Всё будет нормально.
На работу она отправилась невыспавшейся. Как всегда в последнее время. Мать не смогла уснуть до утра, ворочалась, стонала, звала дочь - подать лекарство, или поговорить. Когда разговариваешь - боль не так чувствуется.
Рабочий день закончился.
Домой идти не хотелось. Катя сидела на скамейке, вытянув ноги, и смотрела на прохожих. Внутренний голос нудел: "Отдыхаешь? Молодец. А могла бы заработать ещё тысячу".
Катя мрачно посоветовала голосу заткнуться.
-Можно? - обратился к ней мужчина. - Рядом присесть?
Катя некстати подумала, что в последнее время с личной жизнью у неё обстоят дела примерно как у монахинь в монастыре с самым строгим уставом. Возможно, даже ещё хуже.
А ведь внешностью природа её не обидела. И фигура - именно та, что нравится большинству мужчин.
Но красота - штука бесполезная, если ты приходишь домой не к мужчине, а к боли, таблеткам и списку дел.
Надо давать себе передышку. Тем более, незнакомец выглядит прилично, и она ему явно понравилась.
Он сел, соблюдая вежливую дистанцию, которая сразу выдавала: не ма ньяк. Или очень воспитанный ман ьяк
Разговор завязался сам, без усилий, как случайный пожар - вроде бы никто не планировал, а уже горит.
Оказалось, он умеет слушать. Не кивать механически, а реально слушать, с интересом, с реакцией. Катя сначала говорила осторожно, как человек, давно не пользовавшийся голосом для чего-то, кроме "да" и "сейчас сделаю". Потом - легче. Потом - почти живо.
Она даже поймала себя на том, что улыбается. Странное ощущение - как если бы на лице внезапно заработала давно забытая функция.
- Может, поужинаем? - неожиданно предложил новый знакомый. - Завтра вы свободны?
Катя замерла.
А если это судьба?
Если нет - то хоть отвлечётся.
-Хорошо, - кивнула, удивившись собственному согласию.
Будто это сказала не она, а какая-то её альтернативная версия, у которой есть силы на жизнь, а не только на выживание.
Интересно будет провести с ним время. Никто и никогда не слушал её с таким интересом и участием.
Интересно, кто он?
Глеб заметил её не сегодня. Он видел её несколько раз на этой же скамейке. Всегда одну. Всегда с таким выражением лица, будто она не отдыхает, а временно выключена.
Он несколько раз ловил себя на том, что смотрит. Без цели. Без плана. Просто… смотрит.
И не подходил. Потому что взрослые люди не подходят к незнакомым женщинам в парке. У взрослых людей есть работа, обязательства, и выработалась привычка не делать лишних движений. Но сегодня что-то сдвинулось. Может, весна. Может, погода. Может, внутреннее ощущение, что если не сейчас - то никогда, а потом останется только обидное "надо было". Он подошёл почти импульсивно, сам себе не до конца веря. И когда она ответила: "Да, конечно", был не уверен, чем закончится знакомство.
Может, она глупая? Или не его типаж? Или разговор не пойдёт?
В тридцать лет знакомиться уже не так просто, как в двадцать.
Через пару минут он понял, что совершенно не важно, что говорит девушка.
Главное, чтобы говорила.
Всё дело было в её голосе.
Ему вдруг пришла в голову странная, почти лабораторная мысль.
Будто её голос - это не просто звук, а рычаг. Тот самый, который нажимает подопытная крыса в эксперименте - и получает разряд прямо в центр удовольствия. Только здесь всё было наоборот.
Это не он нажимал. Это её голос нажимал на что-то внутри него - точно и без промаха. И оттуда, из глубины, шёл отклик. Тёплый, быстрый, бесстыдный.
Без анализа.
Без разрешения.
Просто: ещё.
Он поймал себя на том, что ждёт, когда она снова заговорит. Как та самая крыса -которая уже не думает ни о еде, ни о сне, а только о том,чтобы ещё раз нажать.
И ещё.
И ещё.
Интересно, это только на него её голос действует гипнотически, или на всех мужчин?
ПРОДОЛЖЕНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.