Тридцать две тысячи. Ровно столько я перевела с кредитки в рыбный отдел и мясную лавку еще в четверг.
— Марин, ты форель-то тоньше режь. На двадцать человек иначе не напасешься, — раздался недовольный голос свекрови.
Нина Петровна сидела на пуфике в коридоре и красила губы перед зеркалом. Шел второй день моего добровольного кулинарного рабства на чужой тесной кухне.
Мы отмечали юбилей свекра. Родня дружно отказалась от ресторана из-за экономии, они скинулись деду на плазму. А Костя, мой муж, убедил меня приготовить банкет дома. Сказал, что так душевнее выйдет. Деликатесы я оплатила со своего кошелька.
— Вы бы картошку помогли почистить на гарнир, — устало ответила я. — Я со вчерашнего вечера вообще с ног валюсь от духовки.
Свекровь звонко защелкнула пудреницу.
— Марин, ну я же в выходном парадном платье уже! Запачкаю подол.
— Там десять килограммов овощей в раковине лежат, — напомнила я.
— Ну Костя же сказал, что ты хозяйственная, все отлично сама тянешь. Твоими руками вкуснее выходит. Я картошку потом сама в микроволновке прогрею, ты иди рулеты докручивай давай.
В груди потяжелело, но я промолчала.
К семи вечера трехкомнатная квартира родителей мужа гудела голосами. Гости заняли все места за гигантским столом-книжкой в зале. Гремела посуда, сыпались комплименты юбиляру. Я только и бегала от духовки до тарелок. Вынесла последнюю тяжелую форму с запеченным мясом по-французски. Стянула с головы резинку.
— Кость, а мне стул? — я постучала мужа по плечу.
Он спокойно прожевал бутерброд, не отрывая глаз от родственника напротив.
— Блин, Марин, мест вообще больше не осталось. Тут тетка Люба с мужем подвинулись. Иди с кухни деревянную табуретку возьми, приткнись там сбоку у стенки.
— Там сквозняк и угол шкафа.
— Ну потерпи, не выгонять же гостей! Или иди лучше тортом пока займись, мы как раз горячее есть начали, — отмахнулся он и снова потянулся к тарелкам.
Губы у меня моментально пересохли. Пальцы сжались на фартуке. Я оплачивала и двое суток корячилась ради этого праздника. И для меня даже нормального человеческого места не нашли…
В этот момент тетя Люба с недовольным видом отковырнула вилкой мою красную запеченную форель.
— Слушай, Нина, рыба какая-то деревянная в этот раз вышла у вас, — громко и с вызовом заявила родственница, обращаясь к моей свекрови, но гул пошел на весь стол. — Сухая вообще. В корзинках с сыром тоже недосол конкретный, экономите приправы? Помнишь, мы на годовщину делали у Веры? Вот там форель во рту таяла. А эта... ну чисто перебить аппетит пойдет.
Моя нарядная свекровь оживилась в ту же секунду.
— Да готовить-то девка моя так нормально и не научилась, Люб! Я тоже ей говорю. Мой Костик вон худой постоянно ходит. Зато лицом смазливая уродилась!
Стол грохнул дружным смехом. Костя виновато улыбнулся и просто стал наливать сок соседу в стакан, даже не посмотрев в мою сторону.
По спине пробежал очень неприятный, липкий холод. Я просто стояла и смотрела на их чавкающие рты. Никаких слез не было.
Развязала пояс грязного фартука. Положила ткань на край тумбочки. Молча вышла на душную кухню. Открыла верхний шкаф. Вытащила стопку больших чистых пищевых боксов ИКЕА. Четыре огромные штуки.
Вернулась в зал. Встала прямо напротив свекрови у края стола.
Костя непонимающе нахмурился.
— Ты чего, горячее обратно нести надумала?
Я даже не смотрела на него. Открыла первый пластиковый контейнер. Щипцами подцепила зажаренную целую форель и сбросила в свою посуду с их тарелки. Открыла второй. Прямо кучей сгребла с противня дорогие мясные куски под сырной коркой. В третий бокс полетела половина оставшихся на подносе недешевых сырных рулетиков с рыбой и корзинки.
Разговоры в комнате оборвались. Стояла гробовая тишина.
— Э! Марина, ты чего удумала творить перед семьей?! — Нина Петровна от испуга уронила вилку на пол.
Я глухо защелкнула крышки пластиковых контейнеров. Убрала их в бумажный пакет доставки.
— Облегчаю ваши страдания от сухой невкусной стряпни, — ледяным голосом сказала я, смотря ей в глаза.
— Верни мясо в тарелки быстро! Костя, сделай с женой что-нибудь! — завизжала свекровь, багровея лицом.
— Тридцать две тысячи с моей карты ушли на это сухое и невкусное мясо. У вас не было средств отмечать нормально, я оплатила этот цирк. А у меня теперь болит спина, мне нет места за столом и вы оскорбляете меня прямо у всех на глазах. Поэтому жрите картошку из микроволновки. Угощайтесь на здоровье.
Костя резко подорвался со стула.
— Марин, ты в уме вообще? Это позорище на весь город! Быстро положи рыбу на стол! Тебе сейчас стул принесем!
Я просто молча повернулась и ушла. Зашла в темный коридор. Оделась, застегнула куртку, забрала свою дорогую тяжелую сумку с мясом. Вышла на прохладную улицу и пошла к стоянке каршеринга. Дверь закрыла плотно, не слушая маты свекра за стеной.
Вечером в пустой квартире телефон трезвонил без умолку.
Я заварила свежего чая, положила себе огромный сочный кусок красной рыбы на керамическую тарелку и читала. Муж голосовыми истерично проклинал мою подлость, отсутствие воспитания и эгоистичную натуру. Жаловался, что гости доедали холодные остатки солений с хлебом, и праздник отца был испорчен моей меркантильной дуростью. Золовка строчила смс с матами про оскорбление седин. Я допила чай и заблокировала оба их номера на сутки, чтобы спокойно спать.
Пошел шестой день этого цирка. Муж гордо живет на диване у Нины Петровны в обнимку с пустой сковородкой. Требует личных извинений перед родственниками, возвращения статуса жены и публичного раскаяния за воровство своей же еды со стола. Я просто поменяла нижний замок. Заполнять бланки на официальный развод гораздо спокойнее сытой и на собственном диване. Никаких домашних банкетов за мой счет в этой жизни больше нет.
💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые отзывы и рассказы