Я купила квартиру в хорошем кирпичном доме полтора года назад. Третий этаж, на площадке всего три квартиры. Тамбур мы не закрывали на ключ. Дверь налево моя, прямо — тихой старушки, а направо — молодой семьи Кузнецовых.
Лена и Антон Кузнецовы въехали на месяц раньше меня. С виду приличные, при встрече улыбаются. Ремонты доделали, вроде бы живи и радуйся чистым стенам.
Но чистота на нашем этаже закончилась ровно в тот момент, когда Лена забеременела вторым.
У них резко сократилось жизненное пространство. И Кузнецовы не придумали ничего умнее, чем просто перенести свои проблемы за порог. Прямо мне под нос.
Началось всё со старой прогулочной коляски-трости, которая однажды вечером сиротливо припарковалась прямо напротив моей двери. Я промолчала. Ну ладно, дети же.
Через неделю к коляске добавились пластиковые розовые санки.
Потом — старая микроволновка с перерезанным шнуром. «На запчасти потом Антон отдаст», — объяснила мне в лифте Леночка, хлопая ресницами.
Дальше наш общий тамбур превратился в филиал помойки. Колеса от джипа, гнилая деревянная полка для обуви, вонючий кошачий лоток, который они сутками забывали вынести на мусорку.
Но точкой кипения стали мешки с пищевыми отходами.
Леночка решила, что муж должен сам выносить мусор утром перед работой. А чтобы мешки не воняли в их квартире ночью, она просто выставляла их за свою дверь на площадку. Пакеты, полные луковой шелухи, подгузников и рыбьих костей, иногда подтекали прямо на кафель. Запах стоял такой, что глаза резало. Антон забывал эти мешки через день.
Год. Целый год я как бесплатная уборщица молча брала эти вонючие пакеты и несла их на мусорку сама по дороге на работу. Терпела этот ад с перешагиванием через их санки и коробки.
Один раз сделала Лене вежливое замечание. В ответ услышала: «У меня грудной ребенок, а Антоша впахивает сутками! У вас вообще совести нет, могли бы войти в положение, соседи же!».
В прошлый четверг я пришла со смены. Дико болела голова.
В нашем общем коридоре стояла разобранная огромная советская стенка. Фанерные панели были прислонены прямо к моей двери так, что я не смогла сразу вставить ключ в замок.
А поверх стенки, прямо у моего звонка, лежал протекающий серый мешок с отходами. Капли гнилой жижи медленно стекали на мой дверной коврик.
Я даже дышать перестала на пару секунд. Замочная скважина не открывалась. Доступ к моему собственному жилью был перекрыт чужим мусором.
Я просто развернулась на каблуках. Спустилась на первый этаж к нашему дворнику, таджику Фарходу. Мужик мировой, спокойный как удав.
— Фарход, — достала из кошелька пятитысячную купюру. И показала ее ему. — Если вы подниметесь со мной на третий этаж прямо сейчас и поможете мне с одной задачей — они ваши. Только всё делать надо быстро и молча.
Фарход отложил метлу.
Мы поднялись. Я указала пальцем на коляску, полку для обуви, разобранную стенку, грязный лоток, зимнюю резину Кузнецовых и тот самый вонючий мешок.
— Грузи. Всё. Немедленно на уличную помойку в контейнер. Без разбора.
Я взялась за угол деревянной полки. Фарход подхватил тяжелые доски от стенки.
В два захода мы вынесли к мусорным контейнерам у подъезда всё их накопленное годами добро. Все колеса, микроволновку, лоток и гнилые санки. Оставила только их вонючий пакет с подгузниками, который аккуратно поставила ровно под их же звонок на уровне глаз, так, чтобы они открыли дверь и уперлись в него.
Расплатилась с дворником. Набрала в управляющую компанию номер телефона начальника и вызвала срочный пожарный наряд инспекторов, сославшись на то, что завалы картона и резины до потолка создают угрозу возгорания от малейшего бычка соседа сверху.
Кузнецовы спохватились только утром. В 7:00 на весь этаж раздался жуткий стук. Антон лупил кулаком в мою дверь.
Я не открывала. Сидела, пила кофе.
Он визжал через замочную скважину:
— Ты охренела?! Ты наши диски зимние стырила?! Мы на тебя заявление за кражу имущества накатаем!
Тут на мой этаж приехала комиссия с бумагами в папке.
Оказывается, за захламление путей пожарной эвакуации штрафуют не только управляющую компанию, но и владельца хлама по 20.4 КоАП на космические для семейного бюджета суммы. Тем более инспектору Антон еще и орать начал, доказывая, что он свои законные колеса в общем коридоре отродясь складывал. Ему сразу всучили протокол за резину (там еще какой-то закон про ГСМ в коридорах), и предупреждение от пожарных на крупную сумму.
Колеса Кузнецов понуро тащил с помойки обратно уже после обеда прямо к себе в коридор в двушку под визг Лены. Полку дворники успели распилить и закинуть в дробилку. Коляска пропала там же.
Антон подкараулил меня на следующий день у машины.
— Гадина ты бессердечная, — прошипел он.
А я, протирая фару салфеткой, только улыбнулась ему:
— Мой дверной коврик испорчен вашей гнилью, соседушка. Штрафы - это полбеды. Еще хоть одна пылинка мимо моей двери от вас прилетит на мой коврик — я нанимаю клининг за пятнашку с очисткой паром за ваш счет и отсылаю судебный приказ приставам напрямую по вашему адресу с актами о порче имущества и нанесении санитарного вреда моим животным и воздуху. Камера висит, всё пишется в сеть. Проверено вчера Фарходом. Доступно изъясняюсь?
Больше ни один фантик с того вечера в коридоре не ночует. Коврик лежит чистый, полы блестят. Девчонки, не будьте удобными. Бюрократы, пожарные инспекции и мусорные жбаны по факту решают вопросы гораздо эффективнее ваших нервов и мольбы в общих коридорах.
💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые отзывы и рассказы