Варвара в Подгорном тем временем жила в приятном возбуждении. Письмо сына она перечитала раз пять, каждый находя в нём новые доказательства того, что Витька устроился в совхозе лучше некуда. Комбайн новый получил – такой комбайн единственный во всём районе. Председатель хвалит. Фотография на доске почёта — это ж надо!
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/acF1Iy1-T1ntlEeG
Варвара сознательно присочинила людям про Анну, твёрдо решив: пора сыну остепениться, а то всё о Тоське думает, которой до него и дела нет. Пусть люди знают, что Витька Соловьёв не из-за несчастной любви из села сбежал, а по своей воле, чтобы лучшим в своей профессии стать. И что девки за ним табунами бегают, а он, умница, выбирает лучшую.
Соседки, впрочем, истории верили охотно. Витька был хоть и не самым видным красавцем, зато работящий, непьющий, услужливый – такой и в самом деле мог понравиться любой девушке.
Санька Михеев, услышав про Анну, только усмехнулся в усы и сказал:
— Быстро же он забыл Тоську. А говорил — любовь навек.
— Нашёл что вспоминать! — отмахнулась Варвара. — Тоська эта — она кто? Так, непутёвая какая-то.
— Ну, не скажите, тёть Варь! Тоська всегда гордостью села была, до тех пор… ну, пока не связалась там с москвичом каким-то и не… ну, вы понимаете… - Саня почему-то стеснялся говорить дальше.
— Понимаю… Пока дитя с ним не нагуляла! Ну, о чём я и говорю! Разве порядочная девушка так поступила бы? Он кто ей – муж? А она с ним – в койку!
— Я пойду, тёть Варь, - Саня спешил уйти, не любил он такие разговоры. – Как Витьке письмо писать станете, привет от меня передавайте.
— Хорошо, Сань, передам. А ты-то не надумал жениться?
— Да на ком, тёть Варь?
— Ну, найдёшь ещё свою любимую. У Витьки, вон, Анна — девушка серьёзная, из хорошей семьи. Витька пишет — красавица, умница.
Санька покачал головой, но спорить не стал. Он-то помнил, какими глазами Витька всегда смотрел на Тосю. Такие глаза не обманывают. И такая любовь не проходит за месяц. Но Санька в женские дела не лез. Сказал только:
— Ну, дай Бог ему счастья. А вам, тёть Варь, - сноху хорошую.
— Будет у меня сноха хорошая! Будет! Витька плохую девку не выберет, а если вдруг выберет, так я ему подскажу, на путь истинный наведу.
Весна в Рассвете в тот год выдалась горячая. Иван Петрович не давал спуску никому, но на Витю смотрел с особым прищуром — то ли проверял, не перехвалил ли новенького, то ли присматривался, на что тот ещё способен.
Витя и сам не знал, на что способен. Работал от темна до темна. Новый комбайн оказался послушным, Витя нарадоваться не мог — только успевай подстраивать под него технику, следить за узлами. Другие трактористы Вите завидовали.
Дядя Миша, глядя, как Витя возится с машиной, довольно причмокивал:
— Золотые руки, Соловьёв. Золотые.
А Витя золота в себе не чувствовал. Он чувствовал лишь пустоту внутри, которую пытался заполнить работой, как сухую бочку — водой. Лил и лил, а она всё не наполнялась. Только тяжелее становилось.
Степан после конкурса дулся с неделю, но постепенно отошёл. Витькина победа была честной, это все видели, и Степан, мужик справедливый, зла не держал. Однажды за обедом в столовой по-дружески спросил:
— Вить, ты чего такой? Победил ведь, комбайн новый получил, Настька с фермы за тобой увивается, а ты ходишь, как в воду опущенный.
— Нормально я, — ответил Витя, ковыряя вилкой картошку.
— Нормальные люди так не живут, — покачал головой Степан. — С утра до позднего вечера в гараже, потом к лошади своей, потом в комнату — и спать. Ни в кино, ни на танцы. Ты ж молодой парень!
— Я сюда работать приехал, а не прохлаждаться по клубам, — буркнул Витя.
— Работать надо, — согласился Степан. — Но и жить тоже.
— А работа – это разве не жизнь?
— Нет, работа – не жизнь. Работой ты себе деньги на жизнь зарабатываешь. Вот и живи, Витя, трать заработанные деньги.
— Мамке сапоги нужно к осени купить, я откладываю…
— Тьфу ты! При чём здесь твоя мамка? Вить, ты бы глянул на девчат местных. Хорошие девчата есть. Если не нравится тебе Настька, так выбери другую. Если никто в нашем селе не глянулся – сгоняй на своей лошадке по окрестным деревням и сёлам. Ну, не может такого быть, чтобы ни одна девка тебе не глянулась!
Витя промолчал, он ещё не привык к Степану, не считал его другом, поэтому не хотел делиться сокровенным. Рассказывать ему о своей безответной любви Витя был не готов.
Да и вряд ли бы Витя смог объяснить Степану, что для него сейчас работа и есть жизнь. Единственная, которая не оставляет времени думать. Которая выматывает до такой степени, что ночью он проваливается в сон без сновидений. И это хорошо. Потому что когда снятся сны, в них всегда приходит Тося.
Через несколько дней в гараж пришёл председатель, хмурый, с газетой в руке.
— Соловьёв, — позвал он. — Выходи.
Витя вылез из-под комбайна, вытер руки ветошью.
— Читал? — председатель ткнул пальцем в газету.
— Некогда было, — ответил Витя.
— А ты прочти. — Иван Петрович сунул ему газету. — Тут про нас пишут. Про совхоз. И про передовиков.
Витя взял газету. «Сельская новь», районная. На третьей странице — заметка о подготовке к севу в Рассвете. Фамилии передовиков: бригадир Пётр Ковалёв, механик Михаил Сорокин, тракторист Степан Платонов… и Виктор Соловьёв. Витя пробежал глазами текст: «…особо отличился молодой тракторист Виктор Соловьёв, недавно приехавший в наш совхоз из Подгорного. За короткое время он зарекомендовал себя как грамотный, ответственный специалист, победил в конкурсе на право работы на новом комбайне...»
— Видишь, что пишут, — сказал Иван Петрович. — Уже в районе про тебя знают. А ты...
— А я что? — поднял глаза Витя.
— А ты ходишь, как будто не рад. — Председатель прищурился. — Я тебя спрашивать не буду, что у тебя там, в душе, творится. Не моё это дело. Но на людях не ходи с таким видом, не сей мне среди коллектива уныние. Раз ты передовик, то должен быть примером во всём! Понял?
— Понял, — ответил Витя.
Иван Петрович ушёл, а Витя ещё долго стоял с газетой в руках. Потом аккуратно сложил её и положил в ящик с инструментами. Вечером, когда вернулся в комнату, достал, перечитал ещё раз.
«Матери надо послать, — подумал. — Обрадуется».
На следующий день в Рассвет и вовсе приехало начальство из района. Проверяли готовность к севу, смотрели технику, говорили с людьми. Витю вызвали к председателю, представили какому-то важному человеку в кожаном пальто.
— Молодой, — сказал тот, глядя на Витю. — А уже в газете про тебя пишут. Ну, гляди, не подведи! Так держать!
— Я оправдаю, — ответил Витя, заметно робея перед начальством.
После разговора он вышел на крыльцо конторы, закурил, чтобы немного успокоиться. Внизу, у крыльца, стоял новенький «газик». Витя смотрел на машину и вдруг подумал: если бы Тося знала, какое уважение он успел снискать на новой работе, если бы она дала ему ещё один шанс… Стоп. Не надо.
Он затушил папиросу, спустился с крыльца и пошёл к гаражу. Работа ждала… а Тося – нет.
А Тося тоже готовилась к посадочному сезону, потихоньку копала огород. Она решила, что вскопает всё – от забора до забора, как копала всегда тётя Глаша.
Серёжа рос. Тося разговаривала с ним постоянно, рассказывала про всё на свете — про солнце, про птиц, про то, как из земли проклёвываются зелёные ростки. Серёжа слушал, открывая рот и хлопая глазами, и Тосе казалось, что он всё понимает.
Баба Нюра захаживала реже — у самой дел прибавилось, но всегда находила минутку посидеть с Серёжей, пока Тося управлялась по хозяйству.
— Ох, хороший парень растёт, улыбчивый — приговаривала она, глядя на Серёжу. — А лицом-то не в тебя он, Тося, в отца… - сказала старушка и осеклась.
— Лицом-то - пусть, только бы характером в него не пошёл, — ответила Тося.
«Интересно, где сейчас Валера? – задумалась она. – Может, женился уже. Может, ребёночка с женой ждёт… А Серёжка не нужен ему… Нет-нет, зачем я об этом думаю? Нужно выбросить эти глупые мысли из головы!»
— Глупая я, — прошептала Тося в пустоту. — Глупая.
— Что ты сказала? — переспросила баба Нюра, не расслышав.
— Ничего, баб Нюр. Задумалась я.
— Ой, побегу я! – спохватилась старушка. – Сейчас же почтальон должен приехать, пенсию принести. – Ты, Тоська, коли помощь моя нужна будет, зови, не стесняйся. Да и просто так ко мне приходи, чайку попьём, поговорим о том, о сём. Скучно мне. Как гости мои дорогие поразъехались – так скучно невмоготу стало.
— Хорошо, загляну как-нибудь к вам, баба Нюра, - улыбнулась Тося.
Старушка ушла, вскоре к Тосе заглянул почтальон, письмо принёс. Тося думала, что письмо от матери, но нет, писала Вера.
«Тося, привет! — было аккуратно выведено красивым почерком. — Ты вроде бы Витей Соловьёвым интересовалась, спрашивала – что он, да как? Ты, главное, не расстраивайся, ладно? В общем, всё подтвердилось. Его мать всем в селе рассказывает, что у Витьки невеста появилась. Ох, как тётя Варя её расхваливает: красивая, работящая, из хорошей семьи. Вроде бы даже свадьба на осень планируется, как уборка урожая закончится. Вот такие дела. Ты, Тося, не думай об этом. Витька хороший парень, но и ты не пропадёшь. У тебя Серёжка, дом. Всё у тебя будет хорошо. Целую, Вера».
Тося перечитала письмо дважды. Потом скомкала и бросила в печь.
Серёжа проснулся, захныкал. Тося взяла его на руки, прижала к себе.
— Ну вот, сынок, — сказала она тихо. — Вот и всё. Дядя Витя теперь будет жить своей жизнью. И это правильно. Я рада за него. Нет, правда, рада…
Она говорила это Серёже, а у самой в горле стоял ком. Не плакала. Не позволяла себе. Только качала сына на руках и смотрела в окно, где апрельское солнце уже по-летнему припекало, обещая скорое тепло.
Тосе вновь вспомнился Валера. Собственно, видя перед собой лицо Серёжи, не вспомнить Валеру было трудно – сын всё больше становился на него похож.
А Валера тем временем давным-давно не вспоминал ни про Тосю, ни про то, что уже должен был стать отцом. Его это просто не интересовало.
У Валеры намечалось грандиозное и самое долгожданное событие в жизни – свадьба с Леной.
Лена в последнее время захандрила, стала всё чаще капризничать, но Валера испытывал к ней такие сильные чувства, что готов был терпеть все её капризы, только бы она была рядом.
Лена наотрез отказалась играть свадьбу в Сибири, заявила: «либо мы едем в мой родной город и играем свадьбу там, либо всё отменяется».
Валера был готов лететь ради Лены хоть на край света. В начале апреля они стали готовиться к отъезду в Ленинград. Свадьба была назначена на 30 апреля, но нужно было успеть сделать кучу дел.
- А после свадьбы мы вернёмся сюда? – спрашивал Валера.
- Нет, надоело! – фыркала Лена. – Ещё одну зиму я здесь не переживу!
- Давай хотя бы вернёмся на лето.
- А летом здесь мошка сжирает. Нет, не хочу! Мы с тобой останемся в Ленинграде!
- Но, Леночка, а как же работа? Я здесь заслуженный специалист, уважаемый, премии получаю, грамоты.
- Валера, если ты хороший специалист, то везде себе работу найдёшь, везде уважение завоюешь. Ты что, думаешь, Ленинград – это глухое село? Нет, милый, это большой город, там всегда можно устроиться.
- Я слышал про Ленинград, Леночка, но…
- Никаких «но»! – перебила она. – После свадьбы я сюда, в эту дыру, не вернусь. Ясно тебе?
- Да, ясно, - опустил голову Валера.
Он не привык подчиняться женщинам, напротив, привык, что женщины заглядывают ему в рот и готовы делать всё, что он скажет. Но Лена… ничего он не мог с собой поделать – на всё ради неё готов!
«Неужели мне до конца жизни суждено оставаться подкаблучником?» - иногда задумывался он.
Валера пытался показать себя хозяином положения, но разговор с Леной был коротким: «Ты меня совсем не любишь!», «Я тебе не нужна!», «Зачем ты собрался на мне жениться, если совершенно не ценишь моё мнение?» - тут же слышал он.