Внутри дом Ксении был очень уютным: светлые занавески, чистые, словно новые, ковры, ни пылинки на мебели, и большой дубовый стол, отполированный до блеска. Но Тео не покидало странное чувство - будто хозяйка пыталась выскоблить из углов то, что невозможно отмыть водой и мылом.
Ксения включила чайник, поставила на стол тонкие фарфоровые чашки и вазочку с домашним печеньем. А Яга продолжала сканировать её, не в силах избавиться от непонятного ощущения: где-то в районе солнечного сплетения женщины, бился мелкой дрожью липкий страх.
- Что вы думаете по поводу строительства завода? – поинтересовалась Теодора, не сводя с женщины глаз.
Ксения метнула в сторону брата быстрый взгляд и пожала плечами.
- Если это рабочие места, то почему нет? Может, дороги построит бизнесмен этот, наконец…
- Попробуй печенье. – Егор подвинул к Яге вазочку. – Ксюха у нас молодец. Всё сама. И на ферме управляется и рецепты какие-то старинные собирает, а потом готовит по ним.
Мужчина улыбнулся Тео и в его глазах промелькнуло такое искреннее тепло, что, она поймала себя на мысли – а ведь это приятно, чёрт возьми. Давно никто не смотрел на неё просто как на красивую женщину, Это был глоток чистого воздуха после душного тумана.
- Спасибо, Егор. Действительно вкусно, - искренне ответила Теодора, всё больше чувствуя к нему расположение. Ей хотелось верить, что он здесь - единственный, кто ничего не скрывает. Рядом с этим мужчиной было удивительно спокойно. Но где же он подцепил отпечаток Мароха?
- Ксения, покажете мне своё хозяйство? – попросила Яга, когда они допили чай. – Никогда не была на ферме.
- Если есть желание, конечно, покажу, - согласилась хозяйка дома. – Пойдём.
- Там, правда, есть на что посмотреть, - Егор поднялся, и легко коснулся плеча Яги. От этого касания по телу Тео разлилось приятное тепло.
Выйдя на улицу, Ксения повела их к длинному зданию коровника. Внутри всё было под стать дому: идеально чистый бетонный пол, автоматические поилки, вычищенные стойла. Когда они проходили мимо одного из них, крупная черно-белая корова вдруг резко отшатнулась вглубь, едва не ударившись о стену.
- Тише, милая, тише, - ласково сказал Егор, протягивая руку, чтобы погладить её по морде.
Корова задрожала всем телом, но замерла, словно парализованная. Как только пальцы мужчины коснулись её, животное обмякло и опустило голову, став абсолютно покорным.
- Он у нас всегда такой был, - негромко произнесла Ксения, наблюдая за происходящим. - Животные к нему тянутся, будто родную душу чувствуют.
Егор обернулся к сестре и улыбнулся.
- Да ладно тебе, Ксюх, - он легонько хлопнул корову по шее, и та даже не вздрогнула, продолжая стоять с остекленевшим взглядом. - Просто я их люблю. А они это чувствуют.
В этот момент в дверях коровника, появился невысокий мужчина в рабочем комбинезоне.
- Ксения Павловна, я только из города вернулся... Там такое! – взволнованно произнёс он.
- Что случилось, Коля? – настороженно поинтересовалась она.
- Смотрительница музея, Клавдия Васильевна... с ума сошла. Убила соседку, представляете? – выдохнул работник. - Когда полиция приехала, она вообще невменяемая была. Глаза пустые, безумные... Ничего не помнит! Даже не могла сказать, кто она такая. Я как раз мимо проходил, видел, как её в полицейскую машину сажали.
Ксения охнула, и судорожно прижала пальцы к губам.
- Клавдия Васильевна убила кого-то? – недоверчиво протянул Егор.
Николай, спохватившись, неловко кивнул им:
- Здравствуйте... Да я сам обалдел, честное слово! Такая хорошая женщина была, интеллигентная. А тут, как бес вселился. В толпе у дома чего только не болтали... Говорят, это всё из-за того гроба, что в руднике нашли. Помните, шумиха была? Его ж в музей на хранение сдали. Так вот, ночью гроб умыкнули. Вот Васильевна умом-то и тронулась. Глаза, будто плошки, никого не узнаёт, только рычит что-то нечленораздельное...
- Как можно было так легко украсть гроб, который столько весит? - изумленно произнесла Теодора. - И главное - зачем он кому-то понадобился?
Николай лишь развел руками.
- Да кто ж теперь разберет... Может, какой-то прибабахнутый коллекционер решил диковинку к рукам прибрать.
После таких новостей желание гостить на ферме пропало. Тео и Егор попрощались с Ксенией и поехали домой. Когда машина остановилась у двора Яги, он сказал:
- Ты не бойся. Вряд ли кто-то еще пострадает. Это ведь не маньяк какой-то.
- Да я и не боюсь, - усмехнулась Теодора. - Ладно, пойду я. Забегай в гости.
Егор смотрел на неё пристально, не мигая.
- Обязательно, - наконец, ответил он, и уголок его губ едва заметно дернулся в улыбке. - Теперь я никуда не денусь.
Тео вышла из машины, чувствуя, как взгляд Егорп буквально прожигает лопатки. Он уехал, а Яга намеренно медленно направилась к крыльцу, пытаясь понять происходящее.
Кому сдался гроб Мароха? Марк... Только у него хватило бы наглости и сил провернуть такое. Он хочет призвать Мароха, с помощью этого артефакта… Видимо, Клавдия Васильевна что-то видела и её лишили рассудка. Бедная женщина…
- Тео!
Яга обернулась и увидела стоящую у калитки Люську.
- Слышала, что случилось? – выдохнула она, вцепившись пальцами в штакетник. Глаза ведьмы лихорадочно блестели.
- Заходи. – Яга махнула ей рукой и Люська змеёй просочилась во двор. Когда она поднялась на крыльцо, Тео тихо спросила: - Ты о Клавдии Васильевне?
- Ага, - закивала та.
- Ты знаешь, где Марк обитает? – ещё тише спросила Теодора.
- У него квартира в центре, - ответила ведьма. – Ты думаешь, что это он???
- Уверена. Вот только в квартире такую махину не спрячешь… - задумчиво протянула Яга. – Не хочешь ночью к руднику прогуляться?
- Хочу! – сразу согласилась Люська. – Я уже засиделась в этом болоте! Никаких событий!
- Тогда иди домой и вернёшься после полуночи.
- Буду как штык! – ведьма развернулась и, сбежав по лестнице, быстро пошла прочь.
Тео повернулась к двери. Но стоило ей взяться за ручку, как взгляд зацепился за нечто инородное. В самом косяке, прямо над замком, торчал тонкий, длинный остро заточенный костяной шип. Им был пришпилен клочок черной ткани, исписанный багровыми знаками. «Мертвый узел»… официальное объявление войны. Для этого использовали кусок савана колдуна, а знаки наносили кровью жертвенного животного, смешанной с могильной землей.
Символы на ткани медленно шевелились, словно живые черви, складываясь в послание, понятное только тем, кто ходит тропами Нави:
«Я вызываю тебя. Кровь на кровь, имя за забвение. До рассвета ты здесь - гостья. После – добыча».
Тео усмехнулась, качая головой.
- Добыча, говоришь? Ах, ты ж, зад Водяного… Сколько вас таких смелых было…
Она выдернула кость и швырнула ее в лужу.