Пока джентльмены спорили о политике и страдали от последствий хорошего портвейна, английская мебель училась изяществу.
Дорогие читатели, давайте оставим за порогом суету и перенесемся в Англию восемнадцатого столетия. Представьте себе: лондонские туманы, напудренные парики, джентльмены, страдающие от подагры после чрезмерных возлияний портвейном, и, конечно же, мебель. Та самая мебель, которая перестала выглядеть так, словно ее наспех сколотили топором для обороны от викингов, и наконец-то приобрела по-настоящему изящные очертания.
Наш короткий (а для Дзена наверное длинный) рассказ начинается с эпохи короля Георга I (1714–1727). Этот период, который мы ласково называем ранним георгианским стилем, стал мостом между массивной эстетикой прошлых лет и будущим великолепием. Мебель из ореха, безраздельно царившая ранее, постепенно начала уступать место новому экзотическому материалу. Примерно с 1720 по 1730 год на сцену выходит так называемый «львиный узор» (lion pattern). Мастера начали активно вырезать львиные маски на коленях мебельных ножек, а вместо привычной круглой пяты появилась грозная львиная лапа.
Забавно, но архитекторы того времени всеми силами пытались загнать мебель в строгие античные рамки, сопротивляясь легким французским влияниям. Знаменитый архитектор Уильям Кент (William Kent) пытался возродить строгий итальянский стиль. Он был настолько маниакально одержим классическим архитектурным орнаментом, что однажды, когда его попросили придумать дизайн платья для знатной дамы, он не моргнув глазом украсил ее юбку колоннами всех Пяти ордеров классической архитектуры! Согласитесь, носить на себе фасад античного храма – сомнительное удовольствие, но такова была эстетическая лихорадка того времени.
В этот же период кресла начали заметно расширяться. Почему? Появились так называемые «love seats» (любовные кушетки), хотя, говоря цинично, они предназначались не для романтических свиданий, а исключительно для того, чтобы вместить необъятные, многослойные платья дам и широкие камзолы джентльменов.
Настоящая революция случилась чуть позже. С 1715 по 1720 год массивное красное дерево (mahogany) было слишком дорогим и сложным в обработке удовольствием. Однако сэр Роберт Уолпол, тогдашний премьер-министр, видимо, сам пресытившись скрипучими стульями, в 1721 году использовал красное дерево для потрясающих дверей в своей резиденции Houghton Hall. А в 1733 году он совершил поистине исторический поступок – отменил пошлину на ввоз красного дерева.
Именно этот год можно считать официальным началом «Эпохи красного дерева». Эта древесина изменила всё. Плотная, твердая, темная, она не крошилась и позволяла мастерам вырезать тончайшие, кружевные детали, не боясь, что ножка кресла подломится под тяжестью грузного лорда. Знаменитая ножка «когти-и-шар», к слову, имеет отнюдь не китайское происхождение, как любят придумывать некоторые романтики, рассказывая байки о драконе, сжимающем жемчужину мудрости. На самом деле это классический античный мотив: коготь орла или лапа льва, сжимающие земной шар. Так что имперские амбиции англичан проявлялись даже в ножках табуреток!
К слову, о национальной специфике. Французская мебель логична и подчинена строгим правилам, но английский подход – это торжество здорового индивидуализма и легкой эксцентричности. Если вы зайдете в парижскую антикварную лавку, вам будут с пеной у рта доказывать, что стул идеально соответствует канонам стиля. Англичанин же с гордостью покажет вам вещь с совершенно нетипичными деталями и заявит, что именно эта странность и есть признак гениальности.
И тут на сцену выходит абсолютный гений этой эксцентричности, человек, чье имя стало синонимом английской мебели. Томас Чиппендейл (1708–1779), выходец из потомственной семьи резчиков по дереву. В эпоху Георга II (1727–1760) он стал настоящей рок-звездой среди краснодеревщиков. Если Уильям Шекспир был гением английской драматургии, заимствовавшим сюжеты откуда придется, то Чиппендейл стал «Шекспиром» мебельного искусства. Он был гениальным эклектиком и, скажем прямо, бесстыдным плагиатором. Готика, французское рококо, китайские мотивы – он брал всё, что плохо лежало, смешивал это в своем котле и выдавал за свой неповторимый стиль.
В те годы Англию захлестнула мода на всё китайское. Сэр Уильям Чемберс, лично побывавший в Азии, популяризировал китайские интерьеры: стены покрывались изображениями мостиков, пагод и мандаринов. Чиппендейл мгновенно оседлал эту волну, создав стиль «китайский Чиппендейл» с его знаменитыми прямыми ножками и сложными геометрическими решетками.
В 1754 году наш предприимчивый герой издал свой magnum opus – каталог «Руководство для джентльмена и краснодеревщика». Экземпляр стоил колоссальные по тем временам 16 долларов. Эго у Томаса было размером с собор Святого Павла. В предисловии он безапелляционно заявил, что любой дизайн в этой книге может быть многократно улучшен в процессе изготовления... кем бы вы думали? Разумеется, «их покорнейшим слугой ТОМАСОМ ЧИППЕНДЕЙЛОМ».
Самая уморительная насмешка истории заключается в том, что львиная доля так называемой «мебели Чиппендейла» была сделана вовсе не в его мастерской. Большинство подписчиков на его каталог были его же прямыми конкурентами, которые с радостью скупали чертежи, чтобы наладить собственное производство. И еще одна горькая пилюля: Гораций Уолпол, главный сплетник, эстет и хроникер того времени, оставивший тома записей о дизайнерах и архитекторах, ни разу в своих текстах даже не упомянул имени Чиппендейла! Вот вам и прижизненная слава.
Но почему же сегодня на аукционах за подлинного Чиппендейла готовы отдать целое состояние? Потому что Чиппендейл блестяще понимал искусство конструкции. Его стулья твердо стоят на своих четырех ногах, а спинки сопротивляются любым попыткам их расшатать. Самый тяжелый английский сквайр мог со всего маху откинуться на спинку такого кресла, и оно стойко выдерживало этот удар, даже не скрипнув.
Чиппендейл был абсолютным Мастером Красного Дерева. Каждая линия его сложной резьбы естественным образом вытекает из свойств этого прочного материала. Он укротил легкомысленное французское рококо, придав ему чисто английскую солидность. Выгнутые ножки его стульев в форме буквы «S» элегантны, но под этой элегантностью скрывается нерушимая мощь.
Эпоха Георга I и раннего Чиппендейла – это время, когда Англия наконец-то научилась сочетать массивную основательность с изысканным вкусом. Мебель перестала быть просто утилитарным предметом и превратилась в символ статуса и интеллекта. Ищите подлинники, господа, но остерегайтесь подделок – ведь, как мы уже выяснили, искусство качественного копирования процветало еще при самом маэстро!
ПРИЛОЖЕНИЕ К СТАТЬЕ, НЕСКОЛЬКО ПРЕДМЕТОВ ТОЙ ЭПОХИ
Кабинетное бюро из ореха
Орех, фанерованный по дубу, с выбеленными перевязями «в ёлочку»
Заметное увеличение спроса как на комоды, так и на мебель, приспособленную для письма, становится особенно ощутимым с восшествием на британский престол Вильгельма Оранского и его супруги Марии. Бюро, удачно совмещавшее оба эти назначения, естественным образом оказалось в особой милости; его развитие привлекало столь пристальное внимание, что пропорции и общий строй, достигнутые к концу царствования королевы Анны, были впоследствии приняты за образец несколькими поколениями. Как это нередко бывает с предметами действительно удачными: сперва ими восхищаются, затем подражают им, а под конец уже не помнят, кто был первым.
Забота о удобстве колен пишущего – обычно весьма недостаточная из-за выступающей откидной доски – привела к компромиссу между комодом с длинными ящиками на всю ширину и открытым письменным столом на тумбах. В этом варианте центральная часть делается заглублённой, но закрытой.
Когда такие бюро снабжались верхней надстройкой, её обыкновенно закрывали двумя дверцами с характерными голландскими завершениями. Иногда дверцы делались с переплётами и прозрачным остеклением, чтобы фарфор и прочие редкости можно было видеть, не подвергая их немедленной гибели; но куда чаще в них вставляли одну большую деревянную филёнку или зеркальное стекло, а внутреннее устройство заполняли ящиками, голубятнями и прочими отделениями для письменных нужд – подчас весьма затейливо, как и в данном примере.
Помимо простого, перевязанного, выбеленного и «устричного» ореха, для украшения бюро и другой передвижной мебели нередко применяли лак; им покрывали даже панели, уступая тогдашней страсти к восточному искусству, заметно повлиявшей и на английский, и на континентальный вкус. Страсть эта исправно подпитывалась регулярным ввозом восточных диковин Ост-Индской компанией – ибо хороший вкус редко путешествует один, обычно с ним прибывают ещё мода, расходы и беспокойство наследников.
Гарнитур из красного дерева с позолотой (Георгианская эпоха)
Замок Лонгфорд
Датировка: Около 1730 года.
Почтенная голландская мебель с её верными изогнутыми ножками-кабриолями, прибывшая в Англию вместе с Вильгельмом III, со временем уступила место фазе «тяжеловесного барокко» – мебели из махагони, щедро залитой позолотой. Этот период обычно именуют ранним георгианством. Именно тогда в моду вошли греческий меандр и прочие классические детали, призванные придать вещам хоть какую-то серьезность.
Стоит признать, что Георг I был совершенно лишен вкуса. Те неуклюжие подражания французскому искусству, что процветали в его родном Херренхаузене, были безжалостно пересажены на английскую почву в качестве его личного вклада в развитие декоративных привычек новых подданных.
К счастью, еще до заката его правления – и, что довольно иронично, благодаря галльским пристрастиям дельцов, сказочно разбогатевших на крахе «Компании Южных морей» и финансовых авантюрах Джона Ло – в Англии проснулась нежная привязанность к более легким формам стиля Регентства Людовика XV.
Замок Лонгфорд хранит несколько образцов этого переходного периода. В них еще видна «тяжелая рука» архитектора Уильяма Кента, но уже проступает более характерная манера Чиппендейла. Главным среди них является этот гарнитур из Галереи и Зеленой гостиной замка.
Две необычайно длинные восьминогие кушетки с мягкими матрасами-тюфяками и тремя подушками разного размера с каждого конца составляют основу набора. К ним прилагаются пара двойных табуретов, восемь табуретов поменьше (этикет «табурета» – tabouret – благополучно дожил до георгианских времен), десять стульев и два пьедестала. Стол на заднем плане также относится к этой эпохе.
Любопытная деталь дизайна этих кушеток: зеленая штофная обивка проложена даже позади золоченого прорезного орнамента рам, что создает весьма изысканный – и, несомненно, дорогой – фон для отдыха почтенных особ.
Резное кресло Председателя в стиле раннего Чиппендейла
Датировка:Около 1735 года
Если этому креслу когда-нибудь доведется предстать в качестве вещественного доказательства перед некоей будущей Королевской комиссией, назначенной для расследования фактов, касающихся национальной дегенерации, его пропорции, принятые без должного осмысления, вполне могут быть расценены как поразительное подтверждение стремительного упадка британского телосложения.
Однако очевидно, что перед нами кресло для церемоний. Вероятно, некогда оно служило местом Мастера или Председателя какой-либо городской гильдии (ливрейной компании), хотя автору не удалось установить, какой именно. Увы, не помогли даже столь очевидные подсказки, как изображение груженой повозки (или фургона) на верхней панели, геральдические звери, возлежащие на подлокотниках, и резная композиция, представляющая Адама, Еву, змея и тот самый инцидент с яблоком.
Подобно креслу, хранящемуся в музее Соуна (музей сэра Джона Соуна), или креслу Мастера городской гильдии Столяров в стиле «китайской готики», а также некоторым другим образцам, это кресло с Адамом и Евой является одним из тех tours de force (шедевров) резного мастерства, которыми Чиппендейлы (отец и сын), похоже, время от времени позволяли себе потакать.
(Вы только вдумайтесь: высота спинки – почти 170 сантиметров! Даже с учетом того, что это Председательское кресло, сидевший в нем господин должен был чувствовать себя либо императором, либо... не слишком уютно. И эта резьба с Адамом и Евой на самом видном месте – как тонкое напоминание о том, с чего началось всё грехопадение, прямо за спиной Председателя! Поистине, вкус эпохи был весьма специфичен).
Резной библиотечный книжный шкаф работы Чиппендейла
Шкаф, созданный предположительно между 1735 и 1745 годами – безусловно, до публикации знаменитого каталога «Руководство для джентльмена и краснодеревщика», – состоит из выступающей центральной части и двух крыльев, соединенных сверху вогнутыми боковыми кронштейнами.
Сдержанность и архитектурное чутье здесь проявлены в полной мере. Заметьте, что орнаменты типа «ионики» (яйца с язычками) и «гадруны» (косые дольки) на молдингах исполнены гораздо изящнее, чем в более ранних георгианских работах.
Разорванный прямой фронтон, напоминающий классические георгианские обрамления табернаклей, был фаворитом Чиппендейла в его работах, вдохновленных эпохой королевы Анны, вплоть до середины века. Позже он, по-видимому, решил облегчить суровость своих архитектурных композиций, заменив прямые линии грациозным изгибом «лебяжьей шеи».
Любопытно, что в этом предмете Чиппендейл не последовал своим же собственным зубодробительным инструкциям по расчету размеров молдингов, которые он позже изложил в «Руководстве…»:
«Возьмите высоту верхней части вашего шкафа от пьедестала до верха карниза и разделите её на двадцать равных частей, одну из которых разделите на три части в одну сторону и на четыре в другую; затем разделите одну из этих частей на двенадцать равных долей... и проведите диагональ из угла в угол...»
Похоже, создавая этот шкаф, мастер еще пребывал в здравом уме и полагался на глаз художника, а не на эти геометрические пытки, обязательные для всех шкафов из его будущей книги.
Фигурный галерейный столик с резным бортиком
Школа Чиппендейла
Датировка: Около 1745 года.
Галерейные столики с откидными крышками, подобные представленному на этой цветной иллюстрации, создавались главным образом для выставления напоказ мелкого антиквариата (bric-à-brac), миниатюр и прочих диковинок, которыми джентльмены так любили загромождать пространство.
Несмотря на несколько лохматые и невнятные очертания львиных лап на концах ножек, данный экземпляр представляет немалый интерес для исследователей развития декоративной мебели XVIII столетия.
План его столешницы, основанный на внешних линиях шести кругов, собранных вокруг воображаемого центрального круга с острыми выступами на каждом пересечении, крайне необычен. Столь же примечательно и сочетание когтистых лап с центральным стержнем, дизайн которого вдохновлен готической пучковой колонной и украшен свисающими сережками гаррии эллиптической (garrya elliptica). Всё это исполнено в столь характерном для Чиппендейла настроении, что атрибуция предмета не вызывает ни малейших затруднений.
Чиппендейл, пожалуй, чаще любого другого английского мастера использовал классическую треногу, применяя её как для каминных экранов-баннеров и немых официантов (dumb-waiters), так и для подставок под канделябры и бесчисленных вариаций «фантазийных столиков».
К несчастью, врожденная конструктивная немощь, неотделимая от деревянных треног, является следствием того, что волокна древесины неизбежно пересекаются в определенных точках изгиба – обычно чуть выше «лодыжки». В результате поломка часто случается именно в этом месте при любой внезапной нагрузке, если только тренога не укреплена с тыльной стороны скрытой железной пластиной, изогнутой по форме ножки.
Время окрасило древесину, из которой изготовлен этот столик, в несколько более желтые и блеклые тона, чем обычно. Детали же рамы заимствованы у позолоченного зеркала – также «чиппендейловского происхождения» – из Королевского собрания в Виндзорском замке.
Краткое резюме для владельца:Любуйтесь, но не дышите. Если вы решите водрузить на него что-то тяжелее китайской вазы, законы физики и анатомия древесины немедленно напомнят о себе в районе «лодыжек» этого изящного создания.
А о Томасе Чиппендейле мы ещё поговорим особо и без спешки, как того заслуживает мастер такого масштаба. В одной из следующих статей я подготовлю уже отдельный, полноценный рассказ – о самом Чиппендейле, о рождении и развитии его стиля, о его школе, о мастерах его круга и о том глубоком влиянии, которое он оказал на английскую и европейскую мебельную традицию.
**Вы дошли до конца – спасибо, что читаете и интересуетесь историей.
Ниже – ссылки на ещё несколько статей, возможно, они также смогут вас увлечь. **