Глава ✓ 400
Начало
Продолжение
Что ещё делать женщинам в качающейся по пыльным дорогам коробке кареты, как не беседовать?
В Риме Мария Яковлевна изрядно поторговавшись, всего за пять сотен рублей серебром приобрела отличный дормез.
На мягкие упрёки патронессы своей она только смеялась, а Татьяна, со слезами на глазах и покрасневшей от сдерживаемого веселия физиономией и вовсе спрятала лицо в изящную шаль. Ей, отныне замужней даме, супруге капитана английского торгового флота, теперь можно было восседать в экипаже на одних подушках с бывшей хозяйкою - это если, вчерашняя барыня и графинюшка Анна Павловна не против. А так и свой экипаж нанять средства есть, чтобы проводить в дальний путь благодетельницу свою, что не посчитала зазорным стать на венчании посажённой матерью новобрачной.
- Самый Ваш вид, госпожа графиня, вызывает обычно у людей необычайное почтение и преклонение, такая высокочтимая особа преклонных лет просто не может путешествовать в экипаже стоимостью менее тысячи русских рублей благородным серебром. Лаковое покрытие облезет с которой после первых трёх сотен вёрст, ось сломается через три дня, а на пятый сломается дверца. Да только шельма-продавец далеко, его за вихры не оттаскать.
А тут главное, крепкие оси - сама проверяла, да внутри к ужасу и благоговению каретника устроила подлинный бедлам: и в стенки стучала, и стёкла оконные выдавить пыталась, и прыгала на подушках, и топала со всей мо́чи в пол. Даже нигде не скрипнуло!
Считается, что русским людям определенного уровня ходить пешком не к лицу, не пристало. Русский без кареты, как араб без лошади. Подумают еще, что он неблагородного происхождения, что он мещанин или крепостной, прости Господи.* Тем паче моветон ехать домой в наёмной карете - Бог внсть, куда завезёт охальник кучер и какими дорогами-буераками повезёт. А тут в салоне у Зинаиды Александровны Волконской, что в Риме повстречали на чемоданах - тоже домой собиралась, одолжили и пару кучеров умелых, и горняшечку расторопную. Так что своим, русским ходом по Европам ехать - оно как-то спокойнее.
Старые сплетни давно набили оскомину, новости из России приходят тревожные, волнующие и, чтобы лишний раз не мучиться сомнениями о будущем, куда вернее успокоится воспоминаниями. Тем более, что графине Анне Павловне есть, о чём рассказать - волнующей, длинной и интересной была её жизнь.
Детство ничем не отличалось от детства любой другой барышни, выросшей в московском имении: резвилась в густом саду, лакомилась вишнями и молочными пенками, на качелях качалась, на ярмарки масленичные с нянюшками ездила.
Как пришло отрочество, так зачастили в дом полковника, князя Павла Николаевича Щербатова учителя музыки, пения, географии, математики, словесности и танцев. Юная княжна Аннушка Щербатова яркой бабочкой порхала на балах, пленяла кавалеров живым и скромным нравом, сочетавшимся с кротостью необычайной. Ей было девятнадцать, когда посватался к ней граф Каменский, Михаил Федотович, богатейший орловский помещик. Батюшке его семь тысяч душ крепостных крепко на сердце легли - ни в чём дочь нуждаться не будет, а матушке сильно жених не по нраву оказался - нехорошие про него слухи ходили. Да только в 1769 году ушла из жизни матушка. Год Анна носила траур, а потом папенька привел в дом молодую жену, княжну Анастасию Сергеевну Долгорукову, более, чем на двадцать лет моложе его самого. Не мешкая, Анну выдали замуж, да только замужество оказалось пыткой, медленной и мучительной, права оказалась матушка.
- Всякая невеста, стоя в церкви под венцами, мечтает о счастье. А для меня в тот день мир обрушился - в другого я была влюблена: знатного, небогатого, щедрового сердцем кавалергарда. Давно уж нет на свете моего Алексея, надеюсь, что за порогом вечности не Михаил меня встретит, а мой ненаглядный.
В зыбком мареве свечей сияют золотом оклады икон и кажется, что они тают, роняя на каменные плиты пола камни драгоценные, жемчуга, искры золота с ризы священника слепят глаза, слезами застланные. И хочется посмотреть направо - на жениха, и страшно так, что сердечко в груди замирает и бьётся птахой перепуганной.** И только потемневшие от времени лики на иконах смотрят очами огромными прямо в душу. Печальные, всё понимающие, скорбные.
- Ты сияющая под венцами стояла, без робости на Николушку своего смотрела, а я иное венчание вспоминала, мной срежессированное, поддельное. И не видела разницы, зато любовь ваша как вода из чаши выплёскивалась, всех вокруг счастием вашим озаряя.
Тень прежней счастливой улыбки осенила глаза Машеньки, засверкали крошки серебра в серых глазах, первые тонкие морщинки собрались лучиками в углах глаз.
- Только кажется мне, что чаша та с трещинкой была, вот счастие по капельке и вытекло.
- Не наговаривай! - графиня даже ножкою в пол пристукнула. - Не одна ты ту чашу по военным дорогам да госпиталям мотыляла. Где уж тут сохранить трепет и расстояние между супругами, без коего нет и не может быть вечной тяги к непонятному в близком человеке. Да и не удержать свежесть чувств неизменными - они вянут, как цветы по осени- не от заморозка, так от засухи опадут цветы, но корень-то жив! А из корня того иная любовь вырастает, глубокая и чистая, пусть и не та страсть в ней, что в первые годы брака между влюблёнными бывает.
Мне и того не было дадено. Моё венчание было и вовсе безрадостное. Двадцати лет девицей была отдана я женою человеку на десять лет меня старше: резкому, непримеримому, гневному, вспыльчивому, вздорному и завистливому. Четверых детей я родила. Николая похоронила 35-летним мужчиною, во всём на моего батюшку похожим, а Аннушке и двух лет не было, как преставилась от коклюша. Тебе горше пришлось - вот ты боль свою на Наколая Федоровича, как вуаль какой и бросаешь. Не дури, смирись - Бог детей нам даёт, он и прибирает.
Твой доктор, кроме тебя и не видит никого - мелкие интрижки не в счёт! А Михаил - всё время, коли супруг не при армии был, так с крепостными сильфидами амурничал на моих глазах, детей от них крестил, а мне и слова поперёк сказать неможно было! Смотри - и молчи. Терпи.
Я и терпела. Пока он до топора не доамурничался.
Голос графини ледяным своим звучанием напоминал треснувший хрусталь - столько неизбывной боли в нём звучало. Пролетела жизнь, как стрела, только волосы у виска колыхнулись и поседели.
Стучит осенний дождь в крепкую крышу, слезами стекает по стёклам, оставляя кривые дорожки, грязь из-под копыт крепких лошадей летит во все стороны и жалко становится возницу, что скорчился под рогожей на ко́злах и лошадей, от горячих спин которых сейчас наверняка валит пар. Ништо! Скоро город, вон уже и перезвон колокольный слышится, и дымом печным воздух полон, и иные, менее приятные ароматы говорят, что жильё человеческое недалече.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*Теофил Готье
** В право православной церкви правая сторона, напротив иконы Спасителя в иконостасе, считается мужской, а левая, напротив образа Богоматери, - женской.
Это помимо того, что офицеры и дворяне всегда старались быть при оружии, даже если это всего лишь трость - правая рука должна быть свободна. Жёны военнослужащих и в наше время привыкли ходить слева от своих мужей - воинское приветствие отдаётся тоже правой рукой - замучаешься дёргаться 🤕.