Часть 11. Глава 65
Деко, осторожно ступая по хрустящему снегу, аккуратно подошел к пожарному проезду, где была калитка, ведущая на участок с коттеджем, в котором находился Руслан Пименов. Путь туда ему указал Призрак, который не стал подходить к нему близко, действуя издалека. Таковы были железные правила, установленные самим Ерофеем. Он категорически запретил участникам своей группы напрямую контактировать между собой. Если это когда-то и происходило, как, например, теперь, то исключительно по приказу.
Сам он напрямую взаимодействовать, то есть видеться в живую и разговаривать, ни с кем не желал. Это обеспечивало в случае провала отсутствие обвинений в участии в преступном сговоре с кем-либо. Если человек что-то делает в одиночку, то труднее выяснить его мотивы, и многие улики против него становятся косвенными. Об этом Деко знал со слов своего отца. У того также имели свои исполнители, и одним из них как раз и был Руслан Пименов.
Призрак заранее открыл калитку, чтобы Ерофей смог беспрепятственно пройти. Он прокрался к коттеджу, нашел нужное окно. Ухватившись руками за подоконник, приподнялся, заглядывая внутрь. Увидел Руслана, сидящего связанным на стуле. В этот момент к нему подошел некий мужчина около пятидесяти лет. Что-то сказал. Пименов отрицательно мотнул головой. Незнакомец пожал плечами и ушел.
После этого Ерофей двинулся дальше туда, где, по словам Призрака, находилась кухня. Внутри обнаружилась молодая девушка лет двадцати пяти, которая сидела и спокойно пила чай в полном одиночестве. Спустя несколько мгновений к ней присоединился тот самый неизвестный тип, о котором Деко подумал, что у него и в самом деле офицерская выправка. Они стали о чем-то разговаривать. Ерофей понял, что, пока эти двое увлечены беседой, настала пора действовать. Он извлек из кармана пистолет с глушителем, обошел дом и остановился у двери, ведущей в сад. Призрак и здесь постарался. Он заранее открыл замок, что для такого опытного специалиста, как он, не составило ни малейшего труда.
Прежде чем войти внутрь, Деко извлек из рюкзака на спине прибор ночного видения, надел на голову и отдал команду Калибру: «Вырубай». В следующее мгновение свет вокруг и внутри коттеджа резко погас. Ерофей опустил окуляры на глаза, подсвеченные зеленым светом, и осторожно пошел в дом.
Коридор первого этажа встретил его тишиной. Справа уходил проход на кухню и примыкающую к ней гостиную (планировку здания Ерофей изучил также благодаря Хакеру, взломавшему какую-то базу данных). Деко замер, прислушиваясь. Со стороны кухни доносились два приглушённых голоса, мужской и женский. Они не нервничали, никуда не торопились. Резервных вариантов, где отыскать в чужом доме запасной источник освещения, у них не было – обычные люди, привыкшие к городскому комфорту, в полной темноте и незнакомой обстановке становились беспомощными.
Ерофей знал это, потому и придумал использовать темноту как надёжного союзника. Пока эти двое разберутся, что да как, он всё успеет. Рассуждал он просто: незнакомец и та девушка, пока нет электричества, будут держаться вместе, и до Руслана им не будет никакого дела: он же связан, и рот залеплен. Куда денется?
Деко двинулся налево. Решение освободить Пименова казалось единственно верным. Руслан – не посторонний. Ерофей воспринимал его почти как члена семьи, которую потерял. Верный помощник его отца. Бесстрашный исполнитель любых, даже самых опасных и требующих замарать руки в крови, поручений. На него можно было положиться. Да, не самый умный в их команде. Но верность Деко считал куда важнее наличия развитого интеллекта.
Кроме того, освобожденный Руслан становился вторым стволом, который лежал у Ерофея в рюкзаке, и вдвоем они могли взять под контроль и кухню, и остальные помещения быстрее и чище, чем если бы пришлось действовать в одиночку. Ведь кто знает, что за мужик захватил Пименова и зачем? И та девушка. Может, она лишь прикидывается тихоней, а на самом деле обучена хладнокровно убивать?
«С трансформатором разберутся часа за полтора, не меньше, – рассуждал Ерофей. – За это время успею всё сделать». В этой логике был один изъян, о существовании которого он даже предположить не мог…
Гостиная оказалась просторной. Зеленый свет прибора выхватывал из темноты очертания дивана, журнального столика, массивной люстры на потолке и стула в центре комнаты. Пименов сидел на нем, как и прежде, – руки заведены за спинку, ноги примотаны к передним ножкам. Голова опущена на грудь, которая мерно поднималась и опускалась – Руслан дышал, возможно, дремал или просто сидел с закрытыми глазами, ожидая очередного визита допрашивающего.
Ерофей пересек комнату, огибая мебель. Каждый шаг он контролировал – постановка стопы с внешней стороны, перекат, перенос веса. Паркет под ногами не скрипнул ни разу. Он зашел за спину Пименова, наклонился, приблизив губы вплотную к уху Руслана.
– Это Деко. Тихо. Сейчас развяжу.
Помощник услышал. Тело его дернулось, мышцы напряглись, он попытался повернуть голову, чтобы увидеть говорившего, но скованность движений не позволила. Из горла вырвался приглушенный звук – скотч, наклеенный поверх рта, гасил голос, превращая его в нечленораздельное мычание.
Ерофей положил ладонь на плечо Пименова, слегка сжал. Жест означал: тихо, не двигайся, я здесь. Пальцы левой руки нащупали веревку за спинкой стула. Узлы располагались с внешней стороны, на доступном расстоянии. Ерофей ощупал их, определяя структуру. Бельевая веревка, узлы простые, затянутые на совесть, но без профессиональных хитростей. Человек, который связывал Пименова, не был ни моряком, ни спецназовцем. Обычный охранник или наемник, привыкший к грубой силе, а не к тонкой работе.
Первая петля поддалась после нескольких секунд усилий. Ерофей потянул за конец веревки, ослабляя натяжение. Рука Пименова дернулась – он пытался помочь, выдернуть конечность из ослабевшего узла. Деко снова сжал его плечо, призывая к терпению. Вторая петля оказалась тугой. Веревка затянулась так, что пальцы Ерофея с трудом просунулись под нее. Он начал распутывать узел, действуя медленно и аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума.
В этот момент зажегся свет. Яркий, белый, режущий. Лампы в люстре вспыхнули одновременно, заливая гостиную ровным электрическим сиянием. Прибор ночного видения, настроенный на работу в темноте, мгновенно ослепил Ерофея. Окуляры выдали белую вспышку, превратившуюся в сплошную пелену. Деко дернул головой в сторону, сбивая устройство на шею, и одновременно потянулся правой рукой к поясу, где висел пистолет с глушителем.
Калибр выполнил свою задачу безупречно. Он отключил основное электропитание посёлка в тот момент, когда получил команду. Но ни Калибр, ни сам Ерофей не знали того, что в подвале дома установлен резервный генератор. Автоматика сработала через пять минут после отключения основного света – стандартная задержка, предусмотренная для защиты оборудования от скачков напряжения. Эти пять минут истекли.
Генератор заработал, выдавая достаточную мощность для освещения, отопления и минимального набора приборов. Свет вернулся. В дверном проеме, ведущем из гостиной в коридор, стоял мужчина лет пятидесяти. Тот самый, которого Деко видел через окно. Крепкое телосложение, короткая стрижка, седина на висках, тяжелая челюсть. В правой руке он держал пистолет – ПМ или его клон, без глушителя, направленный в сторону стула.
Мужчина не ожидал увидеть постороннего. Он вошел в гостиную, чтобы проверить, всё ли в порядке с пленником, и внезапно увидел фигуру в черной одежде, стоящую за спиной связанного Руслана, с прибором ночного видения на голове, пытающимся развязать верёвку, которую прежде пришлось использовать вместо скотча (чтобы не помогать Пименову всякий раз, когда тот попросится по малой нужде).
Реакция сработала мгновенно. Мужчина вскинул пистолет, наводя его на Ерофея, и крикнул:
– Стоять! –
Голос – резкий, командный, без тени сомнения или страха. Профессионал. Не охранник из ЧОП, не выбивальщик долгов. Тот, кто держал оружие не впервые.
Ерофей оказался в невыгодном положении. Пистолет еще не был извлечен из кобуры на поясе. Прятаться за стул с Пименовым не имело смысла – деревянная спинка не остановит пулю. Уходить в сторону, оставляя Руслана открытым, тоже нельзя.
Он сделал единственное, что оставалось. Рванул корпусом влево, одновременно дернув стул с Пименовым на себя. Руслан вместе с деревянным сиденьем опрокинулся на бок, упал между Ерофеем и дверью. Связанное тело стало импровизированным укрытием. Деко выхватил пистолет. Глушитель удлинял оружие, делая его менее удобным для быстрого вскидывания, но сейчас счет шел на доли секунды. Он успел поднять руку поверх упавшего Пименова, навести ствол в сторону двери и нажать на спуск.
Мужчина выстрелил первым. Разница составила долю мгновения, но ее хватило. Пуля из ПМ вошла Ерофею в левую сторону шеи, чуть ниже уха, пробила мягкие ткани и вышла сзади, не задев позвоночник. Деко даже не осознал попадания сразу – только почувствовал, как рука с пистолетом дернулась в сторону, сбивая прицел.
Он все равно нажал на спуск. Глушитель превратил выстрел в короткий хлопок. Пуля ушла в стену справа от двери, выбив кусок штукатурки. Мужчина выстрелил второй раз. Кусок стали угодил в правую ногу Ерофея выше колена, разорвав четырехглавую мышцу и задев бедренную кость. Нога подломилась. Деко рухнул на паркет, ударившись плечом и затылком. Пистолет выпал из ослабевшей руки, отлетел в сторону, скользнув по паркетному полу до самого дивана.
Мужчина продолжал стрелять. Третья пуля вошла в стену над упавшим Ерофеем, четвертая – в подлокотник кресла, пятая ещё куда-то… После чего перестрелка резко оборвалась.
Деко лежал на спине, глядя в потолок. Люстра с хрустальными подвесками казалась неестественно яркой, белый свет расплывался, дрожал, собирался в пятна. Боль накатила волной – сначала жжение в шее, потом огонь в ноге, потом все вместе, перемешанное, пульсирующее, невыносимое. Он попытался сделать глубокий вдох, но воздух проходил через горло с хрипом и свистом.
Мужчина замер у двери. Пистолет в его руке был направлен в пол, дымок из ствола поднимался к потолку. Он тяжело дышал, оценивая обстановку. Взгляд скользнул по упавшему Ерофею, по разбитой мебели, по стенам с пулевыми отверстиями. Потом он посмотрел на Пименова.
Руслан лежал на боку, привязанный к опрокинутому стулу. Ноги оставались примотанными к передним ножкам, руки по-прежнему заведены за спинку. Голова бессильно повисла, подбородок коснулся ключицы. Во лбу, чуть выше переносицы, зияла маленькая дырочка – аккуратное входное отверстие от пули. Кровь из него почти не текла, только алая капля медленно спускалась по переносице, чтобы упасть на паркет.
Одна из пуль, выпущенных мужчиной, попала Пименову в голову. Руслан даже не дернулся – он был связан, не мог упасть или уклониться. Пуля вошла в лоб и застряла в черепе, мгновенно оборвав все сигналы, которые передавал мозг. Глаза остались открытыми. Они смотрели прямо перед собой, в стену напротив, но за ними не было ни мысли, ни жизни. Только стеклянная пустота.
Ерофей видел это. Он лежал на полу в луже собственной крови, терял сознание и приходил в себя через каждые несколько секунд, но каждый раз, когда зрение прояснялось, видел белеющее лицо Руслана. Попытался позвать его, но из горла вырвался только хриплый булькающий звук. Ерофей закашлялся, и это движение отозвалось новой вспышкой боли в шее и ноге.
Мужчина у двери сделал шаг вперед. Он опустился на корточки рядом с Деко, не опуская пистолета, и осмотрел его с профессиональным спокойствием. Оценил рану в шее, рану в ноге, количество крови на полу.
– Живучий, – сказал он негромко, скорее себе, чем раненому.
Потом поднялся и вышел в коридор.
– Лариса, – крикнул он в сторону кухни. – Все чисто. Иди сюда.
Из кухни донесся стук отодвигаемого стула, быстрые шаги, и в дверях появилась девушка. Та самая, лет двадцати пяти, которую Ерофей видел через окно. Длинные волосы собраны в хвост, на лице – сильный испуг. Она сжимала в руке телефон, пальцы дрожали.
– Господи, – выдохнула она, увидев Ерофея на полу. – Это кто?
– Не знаю, – ответил мужчина. – Пришел за ним. – Он кивнул в сторону Пименова. – Опытный. ПНВ, глушитель, работа в темноте. Но про генератор не знал.
Девушка перешагнула через лужу крови, подошла к Руслану, наклонилась. Посмотрела на входное отверстие во лбу, на застывшие глаза. Отпрянула, побледнев.
– Он мертв.
– Вижу, – сказал мужчина без эмоций.
– Что теперь?
Её спутник не ответил. Он подошел к Ерофею, наклонился, забрал у него пистолет, прибор ночного видения, сбитый на шею, потом обыскал куртку, извлек запасной магазин, нож, смартфон, который Ерофей носил во внутреннем кармане. Каждую находку он аккуратно складывал на журнальный столик.
– Кто ты? – спросил он, нависая.
Деко слышал вопрос. Он даже понял его смысл. Но ответить не мог – горло забилось сгустками, язык стал ватным, мысли путались. Вместо ответа он снова закашлялся, выплюнув на щеку алую слюну.
Мужчина вздохнул, поднялся.
– Возьми его телефон, вызови «Скорую», – сказал он девушке.
– Он заблокирован…
– Приложи к пальцу. Диспетчеру скажешь, что в дом по улице такой-то проник неизвестный, была слышна стрельба, больше ничего не говори.
– А как же мы? Нас же арестуют? И как он? – показала на Деко.
– Пусть забирают. В больнице очухается – допросят. Нам это только на руку.
– Но если он скажет...
– Он ничего не скажет. – Мужчина посмотрел на рану в шее Ерофея, оценивая глубину и направление. – Может, вообще не выживет. А если выживет, то не скоро заговорит. Голосовые связки задеты. Да и что он скажет? Пришел освобождать человека, которого мы держали. Сам влез, сам получил. Его проблемы. Мы же с тобой уходим. Прямо сейчас.
Девушка разблокировала телефон. Пальцы ее дрожали, но голос, когда она заговорила с диспетчером, звучал почти спокойно.
Ерофей слушал их разговор, но слова теряли смысл, распадались на отдельные звуки, превращались в шум. Зрение сужалось, оставляя только маленький круг в центре. В нём было лицо Пименова. Лоб с дырочкой. Глаза, смотрящие в никуда. Он не смог его освободить. Не сумел спасти. Пришел, чтобы вытащить Руслана, а вместо этого подставил его под пули. Если бы он не дернул стул на себя, если бы не использовал Пименова как укрытие, может быть, пуля не попала бы в голову. А может быть, попала бы в него самого. Теперь это не имело значения.
Руслан был мертв. Ерофей закрыл глаза. Темнота сомкнулась, но она была не такой, как та, что он устроил, подав команду Калибру. Там была рабочая темнота – инструмент, союзник, поле для действий. Эта казалась другой. Густой, вязкой, неодолимой. Он проваливался в нее, как в глубокую воду. Где-то на поверхности остались голоса, звуки, свет люстры с хрустальными подвесками, запах крови и пороховой гари. Все это удалялось, становилось тоньше, пока не превратилось в едва различимую нить.
Потом и она оборвалась.