Друзья, сегодня мы с вами заглянем в кухню биржевой торговли газом и дизелем. Тему эту я поднимал не раз, но после недавнего обзора про бенчмарки и фьючерсы мне пришло несколько писем от читателей. Спрашивают: «Игорь Владимирович, а почему у нас газ на бирже часто дороже, чем по прямым контрактам? И почему маленьким компаниям туда почти не попасть?»
Вопросы правильные. Я решил разобраться системно. Взял исследование, которое вышло ещё в 2022 году, но, к сожалению, его выводы актуальны и сегодня. Речь о статье Александра Курдина и Александры Коломиец из МГУ и Аналитического центра при Правительстве РФ. Они на цифрах показали то, что многие чувствуют интуитивно: на биржевом рынке газа у нас не конкуренция, а монополия «последней надежды», а на рынке дизеля большие объёмы не всегда означают конкурентные цены.
Часть 1. Для чего вообще нужна биржа?
Напомню, почему государство заставляло создавать биржевую торговлю энергоресурсами. Цель была благая: сделать цены прозрачными, чтобы любой покупатель — будь то завод, сельхозпредприятие или независимая АЗС — мог ориентироваться на рыночный индикатор. И чтобы антимонопольные органы могли отличить экономически обоснованный рост цен от сговора крупных игроков.
На бумаге всё красиво. На практике, как показало исследование Курдина и Коломиец, биржа решает эту задачу лишь частично. А иногда даже создаёт новые проблемы.
Часть 2. Газовый рынок: когда единственный поставщик становится и покупателем
Начнём с газа. На СПбМТСБ торгуется около 5% всего потребляемого в России газа. Казалось бы, мало, но именно этот объём должен служить ценовым маяком. Однако авторы исследования обнаружили тревожную закономерность.
С 2017 по 2021 год объём торгов газом на бирже был тесно связан с уровнем концентрации. Чем больше доля «Газпрома» в продажах, тем выше концентрация и тем меньше объём торгов. Когда независимые поставщики («НОВАТЭК», «Роснефть») выходили на биржу, концентрация падала, объёмы росли, и цены приближались к внебиржевым. Но как только конъюнктура менялась, независимые уходили, и биржа снова превращалась в площадку, где «Газпром» продавал и… покупал газ сам у себя.
Да-да, были периоды, когда «Газпром» одновременно выступал и продавцом, и покупателем на бирже. Это не спекуляция, это попытка поддержать ликвидность, но результат предсказуем: в такие моменты биржевые цены оказывались выше внебиржевых. Авторы назвали это эффектом «газа последней инстанции» — когда на биржу приходят только те, кто не смог договориться напрямую, и готовы платить больше.
К 2026 году ситуация не изменилась кардинально. Независимые производители газа по-прежнему не видят большого смысла торговать на бирже, если у них есть стабильные долгосрочные контракты. А «Газпром» вынужден выполнять нормативы, но делает это так, чтобы не разрушать свою основную систему сбыта. В итоге биржевой рынок газа остаётся узким и высококонцентрированным.
Часть 3. Дизельное топливо: объёмы есть, конкуренции нет
С дизелем картина иная, но не менее сложная. Объёмы торговли дизельным топливом на СПбМТСБ в разы больше газовых. Здесь есть и «Роснефть», и «Газпром нефть», и «Лукойл», и другие игроки. Казалось бы, должно быть конкурентно. Но авторы исследования показали, что связь между объёмом торгов и уровнем конкуренции — не прямая.
Когда ликвидность на бирже растёт, это происходит в основном за счёт увеличения поставок от двух-трёх крупнейших компаний. Рыночная концентрация при этом не снижается. Цены на бирже, как правило, ниже внебиржевых, но в периоды, когда крупные игроки сокращают поставки (например, из-за ремонта НПЗ или роста экспортной альтернативы), биржевые цены взлетают и могут даже превысить внебиржевые.
Я сам наблюдал такое в 2023 и 2025 годах. Когда начинается паника, крупные компании урезают биржевые продажи, ссылаясь на технологические причины, а независимые трейдеры и мелкие потребители вынуждены скупать оставшиеся объёмы по завышенным ценам. Биржа в такие моменты не стабилизирует, а усиливает волатильность.
Часть 4. Что мешает бирже стать конкурентной?
Исследователи выделяют несколько факторов.
Первый — отсутствие реальной заинтересованности крупных поставщиков. Для них биржа — это дополнительный канал сбыта, которым они пользуются, когда есть избыток, или от которого отказываются, когда выгоднее продать на экспорт или по прямым контрактам.
Второй — дисбаланс регулирования. Государство то повышает нормативы биржевых продаж, то снижает их в кризис. Это создаёт неопределённость. Компании не строят долгосрочные стратегии участия в биржевых торгах, а воспринимают их как временную нагрузку.
Третий — недостаток инструментов. В России до сих пор слабо развит срочный рынок (фьючерсы, опционы) на энергоресурсы. А именно он позволяет хеджировать риски и привлекает спекулянтов, которые повышают ликвидность.
Четвёртый — монопольная структура транспорта. И газ, и нефтепродукты перемещаются по трубам, которые контролируют «Газпром» и «Транснефть». Доступ к трубе для независимых производителей и трейдеров ограничен, что сужает возможности поставок на биржу.
Часть 5. Что изменилось с 2022 года? И что делать?
С 2022 года наша энергетика пережила серьёзные потрясения. Экспортные потоки переориентировались на Восток, цены на нефть и газ взлетали и падали. Казалось бы, биржевая торговля должна была стать важным стабилизатором. Но, как видно из данных последних лет, она не стала «панацеей».
Тем не менее, я вижу позитивные сдвиги. Во-первых, биржа продолжает регистрировать внебиржевые сделки, что даёт регуляторам более полную картину рынка. Во-вторых, в 2024–2025 годах увеличились объёмы торгов сжиженными углеводородными газами (СУГ), которые независимые производители охотнее выставляют на биржу. В-третьих, обсуждается возможность запуска фьючерсов на газ для экспортных поставок — это могло бы стать реальным бенчмарком.
Что, на мой взгляд, нужно делать?
- Сделать биржевую торговлю привлекательной для независимых поставщиков. Снизить барьеры доступа к трубопроводной инфраструктуре, разрешить более гибкие условия поставки.
- Не дергать нормативами. Установить стабильные долгосрочные требования к биржевым продажам, не отменяя их в кризис, если только это не форс-мажор.
- Развивать срочный рынок. Фьючерсы на газ, бензин, дизель нужны не только для хеджирования, но и для того, чтобы на биржу пришли профессиональные трейдеры, которые готовы рисковать и обеспечивать ликвидность.
- Создать единый ценовой индикатор для внутреннего рынка. Сейчас мы имеем разрозненные региональные индексы. А нужен универсальный бенчмарк, который признают и крупные потребители, и малый бизнес.
Итог
Друзья, биржевая торговля энергоресурсами в России прошла долгий путь от нуля до десятков миллиардов рублей оборота. Но путь этот не был прямым. Мы по-прежнему сталкиваемся с парадоксом: на газовой бирже часто дороже, чем на внебиржевом рынке, а на рынке дизеля большие объёмы не всегда означают конкурентные цены.
Я считаю, что биржа должна быть не инструментом ручного управления и не «дежурным» каналом для крупных компаний, а реальной площадкой, где цена складывается под влиянием множества независимых продавцов и покупателей. Пока этого нет, мы будем продолжать обсуждать одни и те же проблемы.
В следующей статье я расскажу, как мы, трейдеры, используем биржевые индикаторы для принятия решений, и почему даже несовершенная биржа даёт больше информации, чем отсутствие какой-либо прозрачности.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы.
А теперь вопрос к вам: как вы думаете, стоит ли государству жёстче регулировать биржевые продажи газа и нефтепродуктов, или лучше отпустить рынок в свободное плавание?
Пишите в комментариях, обсудим.