— Славочка, ты послушай мать, комната с эркером идеально подойдет для меня, — донесся с кухни уверенный, хозяйский тон Зинаиды Петровны. — Там света много, моим фиалкам самое то. А вы с Анечкой пока в спаленке перебьетесь.
Я аккуратно опустила тяжелые пакеты с продуктами на коврик у входной двери, стараясь не издать ни звука. Новые туфли немилосердно жали, но физический дискомфорт мгновенно испарился. До свадьбы оставалась ровно неделя, мы со Славой планировали сегодня вечером обсудить меню для ресторана, а его мама вызвалась испечь свой фирменный вишневый пирог к чаю.
— Мам, ну Аня же там ремонт под кабинет делала, она из дома работает, ей уединение нужно, — неуверенно возразил мой жених, звеня посудой.
— Кабинет! Скажешь тоже. Поставит свой компьютер в кладовке, там места полно, если стеллажи убрать. Женщина должна о семье заботиться. К тому же, когда ребенок пойдет, спальню под детскую отдадим. А вы ко мне переберетесь, на раскладной диван. В тесноте, да не в обиде.
Холодная волна прокатилась по моим плечам. Моя трехкомнатная квартира. Моя ипотека, которую я закрыла год назад, отказывая себе буквально во всем. И сейчас эти двое буднично делили мои квадратные метры.
— Ладно, разберемся, — отмахнулся Слава. — Главное сейчас бумаги правильно составить. Ты с нотариусом точно договорилась?
— Обижаешь, сынок. Все схвачено. Через недельку после ЗАГСа пойдете к нему. Анечка твоя сейчас от любви слепая, порхает вся, платьица выбирает. Скажешь ей, что это формальность для налоговой или субсидии какой-нибудь, она и подпишет дарственную на мое имя. А как жилье станет моим, мы уж тут свои порядки наведем. Начнет возмущаться — выставим с чемоданом за дверь. Мужчина в доме должен быть хозяином.
Три года отношений превратились в дешевый спектакль. Забота, выбор имен для будущих детей, совместные планы — все это было лишь декорацией к рейдерскому захвату недвижимости. Они не семью со мной строили.
Дышать стало тяжело, словно на грудь положили бетонную плиту. Я медленно достала из кармана пальто смартфон, смахнула экран блокировки и нажала на красный кружок диктофона.
— Ты только, Слава, до росписи с ней помягче будь. Цветы купи завтра. Нам этот брак нужен больше, чем ей, — продолжала поучать будущая свекровь. — Упустишь такую дурочку с жилплощадью — всю жизнь по чужим углам мыкаться будешь.
— Да помню я. Положу ей лучший кусок пирога, не переживай.
Я выждала еще минуту, сохранила аудиофайл и, скинув обувь, твердым шагом вошла на кухню.
Они сидели за моим дубовым столом. Зинаида Петровна уже занесла нож над румяной выпечкой, а Слава услужливо подставлял тарелку. Увидев меня, они слегка вздрогнули, но тут же нацепили на лица дежурные улыбки.
— Анечка! Вернулась, ласточка наша! А мы тут как раз чаевничаем, пирожок подоспел. Устала с этими хлопотами? Садись, мы тебе самый большой кусочек отрезаем.
Слава вскочил, попытался меня обнять, но я отступила на шаг назад, глядя на них в упор. Я стянула с безымянного пальца помолвочное кольцо с небольшим бриллиантом. То самое кольцо, которым жених так гордился.
Я размахнулась и бросила его прямо на стол. Кольцо со звоном ударилось о край керамической формы, пробило румяную запеченную корочку и увязло в густом вишневом сиропе.
— Свадьба отменяется. Приятного аппетита, — мой голос прозвучал абсолютно ровно.
Слава открыл рот, переводя взгляд с меня на испорченное угощение.
— Аня, ты чего? Что за шутки? Нервы сдали перед торжеством?
Зинаида Петровна медленно отложила нож. Никаких театральных охов. Ее взгляд мгновенно стал колючим, оценивающим.
— Значит, подслушиваем в собственном доме? Некрасиво, девочка.
— А я просто решила не тесниться в кладовке, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.
Лицо жениха пошло некрасивыми красными пятнами. Он сделал шаг ко мне, выставив руки вперед.
— Любимая, о чем ты говоришь? Какая кладовка? Ты все не так поняла! Это просто мысли вслух были, рассуждения о будущем!
Я достала телефон и включила запись ровно с того момента, где обсуждался нотариус и дарственная. Слава осекся на полуслове.
— Я все поняла абсолютно правильно, — я убрала телефон в карман. — И чтобы вы не думали, что это пустые угрозы, я уже переслала этот разговор своему адвокату. Просто на всякий случай.
— Да как ты смеешь! — Зинаида Петровна грузно поднялась из-за стола, упираясь руками в столешницу. — Мы к тебе со всей душой! Сын мой на тебя лучшие годы потратил! Ты без него старой девой останешься!
— Уж лучше одной, чем с такими родственниками. Собирайте вещи. У вас ровно час, чтобы покинуть мою территорию.
— А кольцо? — вдруг выпалил Слава, указывая пальцем на выпечку. — Кольцо-то мое, я за него кредит плачу!
Я подошла к столу, подцепила чайной ложкой металл в ягодном джеме и опустила его в пустую чашку.
— Считай это моральной компенсацией. Я его завтра же сдам в ломбард, а на вырученные деньги найму самых лучших жильцов. Студентов. С вечеринками. В вашу бывшую спальню.
Сборы прошли без единого слова. Они побросали вещи в спортивные сумки, злобно хлопая дверцами шкафов. Когда за ними наконец-то захлопнулась входная дверь, в квартире стало невероятно просторно и легко. Я открыла все окна настежь, впуская свежий вечерний воздух, чтобы выветрить сладковатый запах предательства. Вишневый пирог отправился в мусорное ведро целиком.
Свое обещание я выполнила наполовину. Кольцо действительно ушло в ломбард, а на вырученные деньги я купила отличную кофемашину, о которой давно мечтала. Сдавать комнату шумным студентам я не стала — мне самой нужен был покой. Зато через месяц я пустила в пустующую спальню скромную первокурсницу из консерватории, играющую на флейте. Ее родители платили хорошую сумму, а музыка по вечерам меня только успокаивала.
Слава пытался мне звонить первые две недели, писал длинные сообщения о том, как я разрушила его жизнь, но быстро отправился в черный список.
Развязка этой истории наступила в конце ноября, когда ударили первые морозы.
Был вечер пятницы. Моя квартирантка заказала доставку суши, чтобы отпраздновать успешно сданный зачет. Когда в дверь позвонили, она как раз принимала душ, поэтому открывать пошла я.
На пороге стоял курьер в ярко-желтой куртке, надвинутой на лоб шапке и с огромным терморюкзаком за плечами. Он опустил глаза в экран телефона, сверяя адрес.
— Доставка оплачена, приятного аппе... — он поднял голову и замер.
Это был Слава. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги от недосыпа, а руки без перчаток покраснели от холода. Он смотрел на меня, потом перевел взгляд на светлую, теплую прихожую моей квартиры.
— Аня? — хрипло выдавил он.
— Добрый вечер. Давай заказ, — я спокойно протянула руки.
Он машинально передал мне пакет. Его глаза бегали, словно он пытался найти оправдание своему внешнему виду.
— Я... это подработка. Временно, — начал он торопливо оправдываться. — Понимаешь, мама меня выставила. Мы сняли однушку на окраине, а я кредит за то кольцо не потянул, плюс аренда... Начались скандалы. Она сказала, что мужчина должен сам свои проблемы решать, и велела съезжать.
Я молча слушала, чувствуя, как внутри разливается приятное, абсолютное спокойствие. Ни злорадства, ни жалости. Просто констатация факта.
— Аня, — Слава вдруг сделал полшага вперед, глядя на меня с отчаянной надеждой. — Ты тогда говорила про студентов в спальню... Я тут подумал. Может, сдашь мне ту кладовку? Я много места не займу. Буду платить, честно.
Из ванной донесся шум воды, а затем звонкий девичий голос моей квартирантки:
— Аня, это еда приехала?
Я посмотрела на бывшего жениха, достала из кармана джинсов сторублевую купюру и вложила в его замерзшие пальцы.
— Оставь себе на чай. А кладовка занята. Там теперь стоит пылесос, — я улыбнулась и закрыла дверь.
В квартире пахло свежесваренным кофе и свободой. Завтра были выходные, и я планировала провести их исключительно для себя.