— Забирай свои пожитки и катись на все четыре стороны! Чтобы духу твоего голодранского в квартире моего сына больше не было! Нищебродка!
Звонок в прихожей раздался, когда я только-только налила себе горячего чая. Открываю дверь, а там Даша. Моя девочка. Стоит в одной легкой ветровке нараспашку, хотя на дворе трескучий январский мороз. В руках комком зажата какая-то дешевая спортивная сумка, а по щекам тушь размазана черными дорожками.
Она шагнула через порог и тяжело опустилась на обувной пуфик, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее судорожно затряслись. Я быстро закрыла входную дверь и принялась стаскивать с дочки холодную куртку. Пальцы у нее были совершенно ледяные.
— Дашенька, родная, что стряслось? Обидел кто?
Даша говорила сбивчиво, то и дело глотая слезы. Оказалось, ее свекровь, Тамара Ильинична, женщина с огромными амбициями и непомерным самомнением, устроила званый ужин. Позвала своих давних приятельниц с высокомерными лицами и оценивающими взглядами. Даша весь день крутилась у плиты: запекала мясо по-французски, резала салаты, накрывала на стол. А когда присела с краю, уставшая до одури, началось самое неприятное.
Сначала свекровь прошлась по платью невестки. А потом, наливая себе минеральную воду, громко заявила: "Хорошо, что у моего Павлика своя жилплощадь от бабушки досталась. А то ведь привел в дом девицу без приданого. Ни кола ни двора, только и умеет, что на готовенькое садиться".
— А Паша что? — ровным тоном спросила я, стараясь скрыть закипающую ярость.
— А Паша глаза опустил в тарелку, — всхлипнула дочь. — Сказал только: "Мам, ну правда, неудобно перед гостями, давайте потом выяснять". А она как с цепи сорвалась! Схватила мою спортивную сумку, покидала туда вещи с вешалки и выставила меня на площадку.
Я сидела, смотрела на сгорбленную спину своего ребенка, и во мне поднималась холодная, расчетливая злость. Я подошла к телефону и набрала заученный наизусть номер. В трубке раздался тяжелый вздох, а затем басовитый голос моего старшего брата. Витя. Бывший следователь. Ушел на пенсию в приличном звании, но главное — умел решать проблемы без лишнего шума.
Брат приехал быстро. Прошел на кухню, погладил племянницу по голове своей тяжелой ладонью и внимательно выслушал всю историю. Он не перебивал. Только медленно, с каким-то методичным спокойствием разглаживал пальцами фантик от конфеты, складывая его в идеальный бумажный квадрат. Спокойные действия в момент гнева всегда пугают больше, чем крик.
— Понятно, — наконец произнес он, убирая сложенный квадратик в карман. — Тамара, значит. Которая раньше сетью ларьков заправляла. Знаю я эту даму.
— Дядь Вить, не надо ни с кем ругаться, — испуганно подалась вперед Даша. — Я просто на развод подам и забуду их всех.
— А кто собирается ругаться? — брат добродушно прищурился. — Мы люди культурные. Ты, Нина, девчонку спать уложи. Ей отдохнуть надо. А я пойду, прогуляюсь перед сном. Морозный воздух полезен. Завтра на связи будем.
Утром я варила кофе, когда со стороны площадки послышались торопливые шаги, а затем короткий звонок. Открыв замки, я даже опешила. На пороге стояла Тамара Ильинична. От вчерашней надменной хозяйки жизни не осталось и следа. Идеальная укладка растрепалась, под глазами залегли огромные темные круги — видимо, женщина не сомкнула глаз до самого рассвета. Лицо совершенно осунулось. Рядом с ней стояли два массивных, дорогих кожаных кофра. Я сразу узнала эти чемоданы, сватья хвасталась ими после поездки на заграничный курорт. Значит, так спешила загладить вину, что упаковала всё не в дешевую спортивную сумку, а отдала собственную гордость.
— Нина... здравствуйте, — голос сватьи звучал глухо и напряженно. Глаза суетливо бегали по стенам прихожей. — А Дашенька дома? Вы простите меня. Бес попутал. Магнитные бури, давление подскочило... Наговорила глупостей сдуру. Вот, вещи ее привезла, все аккуратно по полочкам собрала, каждую кофточку отгладила. Пусть возвращается. Пашка там места себе не находит.
Я смотрела на эту женщину и не чувствовала ничего, кроме абсолютной брезгливости.
— Вещи оставьте здесь, — чеканя каждое слово, произнесла я. — А вот возвращаться Даше или нет, она сама решит, когда проснется.
Свекровь часто-часто закивала, умоляюще сложив руки на груди.
— Конечно! Как скажете. Вы только... брату своему передайте, Виктору Николаевичу. Я всё поняла. Не надо поднимать старые бумаги по моим торговым точкам. И проверки эти мне абсолютно не нужны. Мы всё уладили по-родственному, правда?
Она развернулась и буквально сбежала по ступенькам, даже не дожидаясь лифта. Я затащила тяжелые кофры в квартиру и довольно улыбнулась. Молодец Витя. Нашел нужные слова для зарвавшейся торговки.
В этот момент из комнаты вышла сонная Даша, кутаясь в пушистый халат. Она удивленно посмотрела на дорогие кожаные чемоданы.
— Мам, кто там был? Откуда это богатство?
— Служба доставки работала, — я нежно обняла дочь. — Привезли твои вещи вместе с извинениями. Твой дядя Витя умеет убеждать людей. Тамара Ильинична так перепугалась его старых связей, что сама всё притащила и просила отменить какие-то проверки. Можешь больше не бояться эту семью.
Даша непонимающе нахмурилась, посмотрела на чемоданы, потом перевела взгляд на меня и вдруг рассмеялась. Искренне, легко, до выступающих на глазах слез.
— Мам... дядя Витя тут абсолютно ни при чем.
Я замерла, не донеся чашку с кофе до губ.
— То есть как? Он же вчера пошел к ней разбираться!
Даша покачала головой и достала из кармана халата мобильный телефон.
— Дядя Витя мне еще в полночь сообщение прислал. У него радикулит обострился, спину прихватило прямо на выходе из нашего двора. Он домой еле дошел, жена его на машине забрала. Извинился, что не смог помочь прямо сейчас, и обещал навестить свекровь через пару дней, когда уколы подействуют.
— А кто же тогда... — у меня в голове всё окончательно перемешалось. Я посмотрела на дорогие чемоданы сватьи, потом на смеющуюся дочь.
Даша подошла к кофрам, щелкнула металлическими застежками и спокойно произнесла:
— А это я сама, мам. Когда вчера стояла с сумкой на морозной улице и ждала автобус, у меня было время подумать и перестать плакать. Я ведь два года помогала Тамаре Ильиничне вести отчетность по ее новым магазинам. Всю черную бухгалтерию, все схемы ухода от налогов и поддельные накладные знаю наизусть. Я просто отправила ей на электронную почту копии нескольких очень интересных таблиц и коротко приписала, что если к утру мои вещи не будут доставлены в лучшем виде, эти файлы уйдут прямиком в надзорные органы.
Дочь достала из чемодана идеально выглаженную блузку, перекинула ее через руку и добавила с легкой улыбкой:
— Видимо, она решила, что это дядя Витя мне подсказал так действовать. Пусть так и думает. А к Паше я не вернусь. Тот, кто прячет глаза в тарелку, пока его жену выставляют за дверь, не стоит ни одной женской слезы. Мы с тобой сегодня вечером в театр пойдем. Я билеты купила.