В ресторане их взгляды постоянно пересекались. Между Катей и Костей словно натянулась невидимая нить. Тоня это прекрасно видела и только искала повод испариться, не выглядя невежливой. Как по заказу зазвонил телефон.
«Неважно, кто там. Главное — шанс оставить их вдвоём», — подумала она.
Тоня извинилась и отошла. Вернувшись через несколько минут, она уже говорила другим тоном:
— Девочки и мальчики, меня срочно дёргают на работу.
Тоня была главным технологом на производстве, и её действительно могли вызвать в любое время. Она быстро чмокнула подругу в щёку, пожелала им приятного вечера и почти бегом покинула ресторан.
После ужина Костя и Катя вернулись в новую квартиру. Было видно, что он хочет остаться, но она пока к этому была не готова.
— Прости, я пока не могу, — тихо сказала Катя, остановившись у двери. — Мне нужно ещё немного времени. Ты мне нравишься, очень, но… не сейчас. Хорошо?
Она потянулась к нему и мягко поцеловала в губы.
— Я всё понимаю, Катюш, — ответил Костя. — Я тебя не тороплю. Всё в порядке. Я подожду.
Он поцеловал её ещё раз и ушёл.
С этого дня жизнь Кати окончательно изменилась. Она с головой ушла в работу. Новый коллектив приятно удивлял: коллеги были вежливыми, внимательными, без той токсичности, к которой она уже привыкла на прежнем месте. Небольшие рабочие конфликты случались, но на фоне прошлого опыта казались мелочами.
Костя часто заходил в гости, иногда оставался ночевать. Постепенно их отношения перестали быть просто дружбой — они стали любовниками. Катя впервые за долгое время чувствовала себя по‑настоящему счастливой. Про Максима она почти не вспоминала, только малыш под сердцем напоминал о прошлой жизни.
Сегодня ей предстояло плановое УЗИ: должны были назвать пол ребёнка.
— Костя, я могу и сама поехать, — несмело сказала она.
— Зачем? — спокойно возразил он. — У тебя есть я. Многие женщины приходят на УЗИ с мужьями. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя лишней или одинокой.
Катя посмотрела на него с таким восхищением и благодарностью, что ему стало чуть неловко. Она сама мечтала, чтобы он был рядом на этом осмотре, но не решалась просить — казалось, он и так отдаёт ей слишком много времени и сил.
На УЗИ подтвердили: у неё будет мальчик. Катя сияла. Она с детства представляла, что у неё родится сын.
— Я такая счастливая, — улыбалась она. — Не знаю почему, но всегда мечтала о мальчике.
— Знаешь, мне сейчас даже немного обидно, — неожиданно нахмурился Костя.
— В смысле? Что случилось? — тут же напряглась Катя, боясь, что ненароком задела его.
— Почему «у тебя»? — мягко спросил он. — Может, всё‑таки «у нас»?
Катя повернулась к нему всем корпусом.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы взрослые люди, — спокойно произнёс Костя. — Я люблю тебя. И уже люблю этого малыша. Для меня не важно, кто его биологический отец. Воспитывать его буду я — если ты позволишь. И если примешь моё предложение. Катя, ты выйдешь за меня замуж?
— Костя… — она растерялась. — Я не могу. Я же официально замужем.
— Этот вопрос решаем, — твёрдо сказал он. — Для меня сейчас важно только одно: согласна ли ты.
Катя смотрела на него, и в глазах у неё блестели слёзы — на этот раз не от боли, а от нахлынувшего чувства.
— Конечно, согласна, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю. Очень. Мне кажется, я раньше вообще не знала, что такое любовь.
— Вот и замечательно, — Костя улыбнулся впервые за этот разговор по‑мальчишески широко. — Значит, начинаем готовиться к свадьбе. Пока наш Константинович ещё не слишком разросся у тебя в животе.
Через месяц они уже стояли в загсе. Катя даже не стала спрашивать, каким образом Косте удалось так быстро уладить все формальности. Он просто забрал у неё паспорт, а вечером вернулся с ним — и в нём красовался свежий штамп о разведении.
Да, он явно использовал свои служебные возможности, но Катя считала это справедливым: если муж бросил её и исчез, зачем годами ждать и воспитывать ребёнка одной?
Больше всех, разумеется, радовалась Тоня.
— Господи, спасибо, что вразумил эту женщину и направил её по нормальной дороге, — причитала она у Кати над ухом. — А то сидела бы до сих пор вся в слезах, ждала какого‑то мифического чудотворца.
Катя смеялась:
— Тонька, ты такая смешная. Теперь надо тебя замуж пристроить.
— Ага, только где мне взять такого, как твой Костя? — фыркнула подруга. — По‑моему, он уникальный экземпляр, в одном единственном стиле и тираже.
— Мне кажется, твой кавалер где‑то есть, — мягко сказала Катя. — Просто ты его ещё не встретила.
В положенный срок Катя родила сына.
— Кирилл Константинович, — удовлетворённо протянул новоиспечённый папа. — Звучит.
Катя не возражала: имя ей тоже нравилось.
После рождения ребёнка она почти полностью растворилась в заботах о сыне и муже. Костя помогал как мог. Первые месяцы Кирюша был беспокойным, плохо спал, Катя сильно уставала, но постепенно их жизнь вошла в новый ритм, и ей удалось наладить и быт, и режим.
С момента исчезновения бывшего мужа прошло уже пять лет. Кириллу исполнилось четыре, он ходил в детский сад. Катя вернулась к работе, Костю повысили, и он стал чаще бывать дома по вечерам.
Тоня тоже устроила личную жизнь: вышла замуж за коллегу Кости и родила девочку.
В один из пятничных вечеров, когда сын уже спал, Костя подошёл к жене сзади, обнял её и тихо спросил:
— Может, нам пора за сестричкой сходить, а? Как ты на это смотришь?
Катя улыбнулась и повернулась к нему лицом:
— Я тоже об этом думала. Вот съезжу в командировку, и потом можно будет начинать «планировать».
— Не понял. В какую ещё командировку?
— У нас открывают филиал в районном центре. Пока там не набрали медперсонал, нас по очереди отправляют туда по две недели. Дети везде болеют, — вздохнула она.
— То есть ты бросаешь нас аж на две недели? Кошмар, — театрально возмутился Костя.
— Да ладно тебе, вы у меня молодцы, справитесь, — улыбнулась Катя. — Я и так тянула до последнего под предлогом маленького ребёнка. Но дальше тянуть уже невозможно, придётся ехать. Я буду по вам очень скучать. Если что, Тоня вас подстрахует.
— Не надо. Мы взрослые, самостоятельные мужчины, — усмехнулся он. — Сами управимся. А Тоне сейчас точно не до нас. Сколько там её дочке?
— Два с половиной.
— Ну вот, у неё и так забот выше крыши. Не переживай, всё будет нормально. Езжай спокойно. Неделю как‑то протянем, а потом у меня отпуск — мы с Кирюшей приедем к тебе, — улыбнулся Костя.
— Ой, это будет здорово, — обрадовалась Катя. — А то я без вас надолго не выдержу.
— Когда выезжаешь?
— Послезавтра.
Уезжать нужно было в воскресенье, чтобы в понедельник уже выйти в местную поликлинику. Первый рабочий день прошёл удивительно спокойно: несколько пациентов в кабинете, две выездные консультации, много свободного времени. Катя даже подумала, что работать в таком маленьком городке слегка скучновато — полдня фактически без нагрузки.
Но уже на следующий день она пожалела о своих мыслях: день оказался таким суматошным, что к вечеру сил не осталось совсем.
После обеда поток маленьких пациентов не уменьшался, а только нарастал. Приёмы в кабинете чередовались с выездами. К пяти часам вечера Катя вдруг осознала, что сегодня так ничего и не съела: утром только чашка кофе на бегу, а привычных перекусов из клиники здесь не было — другой режим, другие условия, и времени на обед просто не нашлось.
Оставалось ещё два вызова: к шестилетнему мальчику и трёхлетней девочке.
Адрес мальчика был ближе, поэтому сначала заехали к нему. У ребёнка оказалась обычная простуда, даже температура держалась на уровне 37,1 — мама просто перестраховалась, вызвав врача на дом.
— Екатерина Андреевна, последний пациент — и по домам, — с облегчением сказал водитель Коля, молодой парень лет двадцати пяти. — Как вы этот темп выдерживаете, честно, не представляю.
— А что делать, Коль? — устало улыбнулась Катя. — Кто‑то же должен этим заниматься. А дети — самые интересные пациенты.
— Вам виднее, — хмыкнул он.
Катя поднялась на второй этаж следующего подъезда и позвонила в дверь. Через несколько секунд открыла пожилая женщина и сразу же пригласила её войти.
— Дашеньке совсем плохо, температура высокая, мы уже места себе не находим, — взволнованно заговорила бабушка.
— Не переживайте, сейчас разберёмся, — успокоила её Катя.
Квартира была скромной, даже бедной. Для такого жилища вызов врача из платной клиники выглядел неожиданной роскошью: услуга была дорогой, особенно для маленького города.
В детской на кровати лежала светловолосая девочка и испуганно смотрела на вошедшую женщину в белом халате. Было видно, что она боится врачей.
— Дашенька, не бойся, тётя просто тебя посмотрит, — ласково сказала бабушка.
— А укол делать не будет? — шёпотом спросила девочка.
— Нет, нет, какой укол, — поспешила заверить её бабушка.
Катя бросила на пожилую женщину укоризненный взгляд и, наклонившись ближе, тихо произнесла:
— Зачем вы её обманули? Если температура высокая, мне, возможно, придётся сделать жаропонижающий укол.
— Даша часто лежит в больнице, — обречённо вздохнула бабушка. — Она с рождения слабая, уже врачей до дрожи боится.
— Понятно… А родители девочки где? Мама?
— Их дома нет. Я потом в коридоре объясню, — так же тихо ответила женщина.
— Ладно, — кивнула Катя.
Она подошла к кровати и присела рядом на стул. Поговорила с Дашей о игрушках и садике, отвлекла девочку, и та согласилась дать себя послушать и измерить температуру. С детьми Катя находила общий язык легко и умела расположить даже самых упрямых маленьких пациентов.
Термометр показал 38,1. Ничего критического, но требовалось наблюдение.
— Ничего страшного, — сказала Катя, обращаясь к бабушке. — Завтра утром обязательно нужно сдать анализы. Участковый врач уже решит, что дальше.
— А у вас в клинике можно сдать? — с надеждой спросила женщина.
— Можно, но это будет платно.
— Ничего, разберёмся, оплатим, — решительно отозвалась бабушка.
— Тогда проблем нет, — кивнула Катя. — Сейчас выпишу препарат, купите его в аптеке. Он немного собьёт температуру и поможет Даше спокойно поспать.
Она взяла бланк для рецепта и ручку. Наклонилась к столу — и вдруг боковым зрением зацепила взглядом фотографию в рамке. Сердце ухнуло куда‑то вниз.
С фотографии на неё смотрел Максим. Тот самый Максим, который исчез пять лет назад.
Катю бросило в жар, руки задрожали.
«Не может быть… Может, просто похож? Но нет, такие совпадения бывают только в кино», — пронеслось у неё в голове.
Она всё‑таки дописала рецепт, протянула его бабушке, попрощалась с Дашей и пожелала девочке скорейшего выздоровления.
В коридоре, когда дверь в комнату за девочкой закрылась, Катя не выдержала:
— Простите… Мужчина на фотографии, — она кивнула на рамку на тумбочке, — это папа Даши?
— Да, это мой зять, Константин, — кивнула женщина.
— Простите, как его зовут? — уточнила Катя, хотя ответ и так был понятен.
— Костя, — просто ответила бабушка.
— Он сейчас дома? Живёт с вами?
— Конечно. Просто отъехал по делам, скоро должен вернуться.
— А мама Даши?
— Мама на работе, — вздохнула женщина. — Точнее, она за границей. Уезжает надолго, потом на недельку домой прилетает.
— Не рановато ли девочку без матери оставлять? Она же ещё маленькая, — осторожно заметила Катя.
— Я им говорила, — всплеснула руками бабушка. — Но у них там какой‑то бизнес, всё срочно, всё важно. Меня не слушают. А что я могу?
— А… Максим не работает? — машинально вырвалось у Кати.
Она тут же спохватилась и быстро поправилась:
— Простите, оговорилась. Константин. Просто ваш зять очень похож на моего однокурсника Максима. Вот я и спросила, кто на фото.
— Так похож? — удивилась женщина. — Нет, Костя не «не работает», он хорошо зарабатывает за границей.
— Так почему тогда не он ездит вместо жены? — не удержалась Катя.
— Не знаю, честно, — развела руками бабушка. — Я не спрашиваю, а они сами ничего не рассказывают.
— Понятно… — тихо сказала Катя. — Ладно, вернитесь к внучке. Лучше сходите в аптеку за лекарством, а я пока посижу с Дашей, чтобы она не испугалась одна. Аптека у вас прямо на торце дома.
— Спасибо вам огромное, доктор, — искренне поблагодарила женщина. — Я быстро.
Бабушка торопливо оделась и вышла. Катя осталась у дверей детской. Она смотрела на маленькую девочку и пыталась осмыслить: как так вышло, что у её бывшего мужа уже есть семья, ребёнок, новая жизнь — и ни тени раскаяния за то, что он бросил её одну, без денег, без поддержки? Неужели ему действительно всё равно на женщину, с которой он прожил восемь лет?
Щёлкнул замок входной двери. По звуку это было явно не возвращение бабушки — слишком быстро. Катя внутренне напряглась.
Дверь открылась, и в квартиру вошёл Максим. Или, как его теперь называли здесь, Костя.
— Ты?.. — выдохнул он, побледнев.
Он настолько растерялся, увидев бывшую жену, что даже сделал шаг назад к выходу.
— Успокойся, — твёрдо сказала Катя. — Я здесь по вызову. Приехала к твоей дочери.
— Как она? — отрывисто спросил он.
— Всё будет в порядке. Обычная простуда.
Максим зашёл в комнату, наклонился к кровати и легко поцеловал Дашу в лоб. Катю в этот момент буквально обожгла мысль: «У тебя же есть ещё один ребёнок. Сын. И на него тебе почему‑то наплевать». Но вслух она этого не сказала. Зачем? У Кирилла был настоящий отец — тот, кто растил его с рождения, любил и никогда не предаст. В отличие от того, кто стоял сейчас перед ней.
Даша спала, поэтому Максим тихо прикрыл дверь и повернулся к Кате.
— Ну и что теперь? — неожиданно грубо произнёс он. — Будешь требовать свою долю? Или часть тех денег, которые мы вместе копили, а я забрал?
Катя смотрела на него в неверии.
— Скажи, тебе правда больше нечего мне сказать? — медленно произнесла она. — Ты совсем ничего не хочешь спросить? Не хочешь объяснить, почему пять лет назад просто исчез, не сказав ни слова? Оставил меня без копейки, без возможности даже продать квартиру. Как ты мог так поступить? Не поверю, что за все эти годы у тебя ни разу не было возможности выйти со мной на связь.
— Катя, у меня не было выбора, — с нажимом сказал он.
— Враньё, — спокойно, но жёстко ответила она. — Выбор есть всегда. Каждый человек решает сам — стать предателем или нет. Ты выбрал свой вариант. К моему большому сожалению.
Максим всмотрелся в неё внимательнее.
— Ты изменилась, — задумчиво сказал он. — Стала какой‑то другой. Чужой.
— Естественно, — усмехнулась Катя. — Пять лет всё‑таки. Тебя совесть вообще не мучила всё это время?
— А с чего ей меня мучить? — пожал он плечами. — Я спасал свою жизнь. Не мог думать о ком‑то ещё.
— «О ком‑то ещё»? — голос Кати дрогнул, но она взяла себя в руки. — То есть я для тебя — просто «кто‑то ещё»? Восемь лет нашей жизни — это так, побочный эффект?
Она нервно улыбнулась.
— Знаешь, первое время я себя грызла. Казалось, что это я предательница. Что, может, плохо себя вела, не поддержала, не поняла. Я ночами не спала, думала, что с тобой что‑то случилось, что ты, возможно, где‑то лежишь, и тебя нужно спасать. Я даже не знала, где тебя искать. А ты…
Она замолчала, обрывая себя.
— Ты не просто предатель, — холодно сказала Катя. — Я даже слово тратить на тебя не хочу. Я и так потратила на тебя непозволительно много своей жизни. Мне искренне жаль, что мой муж оказался такой мразью.
— Э, с выражениями поаккуратнее, — резко вскинулся Максим. — Ты вообще‑то на моей территории.
— На твоей? — горько усмехнулась Катя. — А если завтра на «твою территорию» нагрянут те самые люди, которым ты до сих пор должен? Жене твоей понравится? Дочке? Тоже скажешь, что «спасал свою жизнь и не мог думать ни о ком ещё»?
— Меня же предупреждали, — буркнул Максим. — Ты этого не сделаешь.
— Не сделаю, — спокойно ответила Катя. — Знаешь почему? Потому что мне жалко твоего ребёнка. Она ни в чём не виновата. Её беда только в том, что её отец — сволочь. Очень надеюсь, Даша никогда не узнает, что её папа ещё и подлый предатель, который в любой момент может променять её жизнь на свою.
В этот момент дверь распахнулась, и в квартиру вернулась бабушка с пакетом лекарств.
— Костя, ты уже дома? Отлично, — обрадовалась она. — Дашенька про папу спрашивала.
— Да, Галина Николаевна, я вернулся, — ровно ответил Максим. — Я здесь. Сейчас доктора провожу.
— А может, доктор не откажется с нами чайку попить? — с надеждой предложила женщина.
— Спасибо большое, — вежливо отказалась Катя. — Но мне нужно ехать. Как только Даша проснётся, сразу дайте ей лекарство. И поите её почаще, буквально заставляйте пить. Это действительно важно.
— Хорошо, доктор. Спасибо вам огромное.
— Всего доброго, — кивнула Катя и вышла в подъезд.
Максим вышел следом.
— Знаешь, — начала Катя, не оборачиваясь, — когда я представляла нашу встречу, мне казалось, что я брошусь тебе на шею и буду долго обнимать, целовать. Так было первые четыре дня после твоего исчезновения. Пока я не узнала правду.
Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— А потом поняла, что жила не с тобой, а с образом, который сама себе придумала. Спустя несколько лет, прокручивая в голове всю нашу жизнь, я увидела: ты всегда был таким — хитрым, скользким, изворотливым. Раньше я считала это плюсом. Казалось, что без этого в бизнесе никак.
Катя криво усмехнулась.
— Но со временем поняла, как сильно ошибалась. Я знаю людей, которые умеют строить дело и при этом остаются порядочными. Не влезают в долги к бандитам и не бросают своих женщин, спасая только собственную шкуру.
Она передёрнула плечами.
— Знаешь, мне сейчас отвратительно просто стоять рядом и разговаривать с тобой. Как будто на меня вылили ведро помоев. Странная вышла «долгожданная» встреча.
— То есть… — хмуро произнёс Максим. — Ты не собираешься требовать деньги?
— Это единственное, что тебя волнует, да? — горько усмехнулась Катя. — Деньги. Не переживай. Твои мне не нужны. У меня своих хватает.
До него, кажется, наконец дошло, что она не собирается ни шантажировать его, ни «сдавать» кому‑либо. Максим попытался сменить тон:
— Ладно… Извини. Может, всё‑таки где‑нибудь присядем, поговорим по‑человечески? Кофе выпьем?
— Нет уж, спасибо, — отрезала Катя. — Иди домой, Костя. К своей «идеальной» жизни. А я поеду к своему Косте — настоящему, живому, любящему и любимому. К мужчине, для которого важны чувства и люди, а не только деньги.
Она развернулась и быстро зашагала вниз по лестнице.
Сев в машину, Катя тихо сказала:
— Коля, поехали, пожалуйста, побыстрее.
— Что‑то случилось, Екатерина Андреевна? На вас лица нет. На вас напали?
— Нет, Коля. Всё в порядке, — выдохнула она. — Просто… призрак прошлого.
— Где вас высадить?
— У того магазина, — показала Катя. — Хочу немного пройтись.
— Без проблем.
Она вышла из машины и медленно пошла в сторону гостиницы. Слёзы сами собой катились по щекам, выдавая то, что внутри назревало все эти годы.
До сегодняшнего дня она где‑то глубоко в душе всё ещё надеялась, что Максим — не предатель. Что, возможно, Костя в чём‑то ошибся, его люди собрали не ту информацию, перепутали факты, а правда окажется другой.
Катя верила своему нынешнему мужу и знала, что он её не обманет. Но маленький огонёк надежды всё равно тлел: вдруг человек, с которым она прожила восемь лет, не такой, каким его рисуют?
Ей очень хотелось, чтобы эта встреча всё расставила по местам. И она действительно всё расставила. Только совсем не так, как мечталось, и в порядке, который больно резал по живому.
Катя вытирала слёзы тыльной стороной ладони, но они упрямо катились дальше. Казалось, они копились все эти пять лет и только сейчас нашли выход. Вместе с ними уходили последние тёплые воспоминания о прошлом — о той жизни, где был Максим.
«Всё. Точка. Больше никаких мучений и самокопания. Я всё сделала правильно», — подумала она.
Катя достала телефон и набрала номер мужа.
— Привет, милый. Как там мои самые любимые мужчины?
— Привет, мамочка, — услышала она в ответ знакомый, такой родной голос. — Нам без тебя грустно и одиноко. Поэтому мы с сыном тут посовещались и решили всё бросить и приехать к тебе уже сегодня. Очень надеемся, что ты по нам тоже скучаешь.
— Я без вас очень скучаю, — тихо сказала Катя. — И очень люблю. И жду.
Она уже собиралась попрощаться, но вдруг остановилась:
— Костя?
— Да, родная.
— Ты самый лучший мужчина на свете. Нет… во всей Вселенной. Спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Я тебя очень люблю.
— И я тебя люблю, — мягко ответил он. — Жди, скоро будем.
Катя отключила звонок и пошла по улице дальше — уже с улыбкой. На душе стало светло и спокойно. Она знала: теперь всё действительно на своих местах. Она поступила правильно.
История, которую вы, возможно, пропустили: