‒ Я уже перевёз мамины вещи, она займёт большую спальню! ‒ Вадим произнес это скороговоркой, явно надеясь, что я не успею возразить. ‒ Ей там удобнее из-за больной спины, кровать широкая. А мы пока в маленькой разместимся, нам же двоим много не надо.
Я резко ударила по тормозам, едва не въехав в бампер впереди идущей машины. Сзади раздался возмущенный гудок. Моторика сработала быстрее разума: я свернула на обочину и включила аварийную сигнализацию. Три года. Три года я работала на полторы ставки, брала бесконечные подработки на выходных, забыла, как выглядят новые платья. Я копила на эту просторную светлую квартиру в хорошем районе. Оформила её на себя за полгода до нашей свадьбы. Вадим прекрасно это знал. И теперь он звонит в разгар рабочего дня и ставит перед фактом.
‒ В смысле перевёз? ‒ мой голос звучал ровно, хотя пальцы до боли впились в оплетку руля. ‒ У твоей матери есть своя однокомнатная квартира.
‒ Там трубу прорвало, ремонт капитальный нужен, дышать сыростью невозможно! ‒ с фальшивой бодростью отозвался муж. ‒ Да ты не переживай, Анюта, она уже распаковывается. Ужин нам вкусный приготовит, мяса запечет.
Связь оборвалась. Я посмотрела в зеркало заднего вида, дождалась просвета в потоке машин и развернулась через двойную сплошную.
В прихожей пахло нафталином и старым картоном. На моем новом пуфике громоздились необъятные клетчатые баулы. Из спальни доносился бодрый говор свекрови и странный металлический скрежет.
Тамара Ильинична стояла на табуретке в растоптанных тапочках и решительно сдергивала мои невесомые кремовые занавески с карниза. На моей ортопедической кровати уже лежали тяжелые бордовые портьеры с пыльными кистями. Вадим суетился рядом, вытаскивая из пакетов какие-то ветхие полотенца.
‒ О, Анечка явилась! ‒ свекровь обернулась, едва не потеряв равновесие. ‒ А мы тут хозяйничаем потихоньку. Уж не обессудь, но твои тюли свет не держат, мне с ними не уснуть. Я свои повешу, так уютнее. И шкаф этот твой мы в коридор выставим, мне тут комод поставить надо. Да и пылища у тебя на полках, женской руки совсем не видно. Пришлось самой порядок наводить.
Я перевела взгляд на мужа. Он сутулился, пряча глаза.
‒ Ань, ну проходи, ‒ пробормотал он. ‒ Мы же семья, надо помогать. Маме там совсем плохо было.
Я прошла мимо них к окну, забрала из рук опешившей свекрови свои легкие занавески и аккуратно положила их на подоконник. Затем достала из сумки мобильный.
‒ Диспетчерская? Мне нужна машина с двумя крепкими ребятами. Срочно. Да, двойной тариф оплачу наличными. Адрес сейчас продиктую.
Лицо Вадима вытянулось. Он выронил ключи на ламинат.
‒ Кого ты вызываешь? Какая машина?
Я проигнорировала его и набрала следующий номер.
‒ Николай Петрович, здравствуйте. Это Анна из пятнадцатой. Будьте добры, подойдите к нам на этаж. У меня тут посторонние люди пытаются самоуправно занять жилплощадь, переставляют мебель. Конфликт назревает, хочу избежать правонарушений в вашем присутствии. Жду.
‒ Ты в своем уме?! ‒ Вадим подскочил ко мне, пытаясь выхватить смартфон. ‒ Какая полиция? Это моя мать! Ты позоришь нас перед соседями!
‒ Позоришь нас ты, ‒ я отступила на шаг. ‒ Я на эти стены три года горбатилась, а не твоя мама. Вы притащили сюда чужие вещи, не спросив моего мнения. Вы решили, что я проглочу эту наглость. Вы очень крупно ошиблись.
Тамара Ильинична резво слезла с табуретки.
‒ Да как ты смеешь! Родную мать на улицу гнать! Вадик, посмотри на неё! Я же говорила, что она только притворяется добренькой, а сама хищница! Я женщина пожилая, мне уход нужен!
‒ Собирайте баулы, Тамара Ильинична, ‒ спокойным тоном произнесла я. ‒ Грузчики будут через двадцать минут. Если не успеете упаковать свои портьеры, они поедут на помойку.
Вадим загородил собой дверной проем. Его ноздри раздувались.
‒ Аня, прекрати этот цирк. Мы планировали ребенка, как ты одна ипотеку потянешь, если я сейчас уйду? Будешь на пустых макаронах сидеть? Тебе без меня эту квартиру не вытянуть!
‒ Жилье куплено без единого долга, Вадим. Ты прекрасно знаешь, что я ни копейки у банка не брала, ‒ я достала из папки в тумбочке свидетельство о праве собственности. ‒ Я единственный владелец. А теперь самое интересное. Почему твоя мама переехала именно сегодня, пока я на работе? Какая труба прорвалась?
Свекровь вдруг отвела взгляд и принялась суетливо запихивать полотенца обратно в пакет. Вадим сглотнул, избегая смотреть мне в лицо.
‒ Обычная труба... в ванной, ‒ неуверенно буркнул он.
‒ Правда? ‒ я снова разблокировала экран и открыла чат дома, где жила свекровь. У меня там осталась знакомая по университетским временам. ‒ Я сейчас позвоню старшей по вашему подъезду. Спрошу про масштабную аварию.
‒ Не надо никуда звонить! ‒ резко выкрикнула Тамара Ильинична, выхватывая пакет из рук сына. ‒ Нет больше никакой трубы. И квартиры нет.
Я замерла, переводя взгляд с мужа на свекровь и обратно.
‒ Вадик в криптобиржу вложился, ‒ неохотно, с вызовом бросила пожилая женщина. ‒ Хотел как лучше, чтобы мы все богато жили. Прогорел немного. Пришлось мою однушку срочно продавать, чтобы коллекторы ему ноги не переломали. А деньги покупатели перевели вчера. Сегодня мне нужно было освободить жилплощадь ключи новым хозяевам отдать.
В комнате стало слышно только прерывистое дыхание Вадима и далекий гул машин за открытым окном.
Мой муж, человек, с которым я планировала делить жизнь и растить детей, втайне набрал миллионные долги, пустил по ветру жилье собственной матери и собирался посадить её мне на шею. В мою оплаченную потом и кровью недвижимость. Он не просто искал маме удобную кровать для больной спины. Он искал бесплатную ночлежку для них двоих, надеясь, что я из чувства долга буду содержать обанкротившееся семейство.
‒ Значит так, ‒ я подошла к входной двери и распахнула её настежь. ‒ Через пятнадцать минут приедут ребята из службы переездов. Либо вы сами выносите свои баулы на лестничную клетку, либо они вынесут их вместе с вами. Куда вы поедете без квартиры и с долгами — меня совершенно не касается.
Вадим попытался сделать шаг ко мне, протянул руку, словно ища сочувствия.
‒ Анюта, ну прости... Я же ради нас старался, бизнес строил. Дай мне шанс все исправить. Я работу вторую найду!
Я посмотрела на его протянутую ладонь, затем на свекровь, которая уже волокла тяжелую сумку к выходу, причитая о своей тяжелой доле.
‒ Твой шанс только что уехал на лифте вместе с проданной маминой квартирой, Вадим. Свои вещи соберешь сейчас, или мне нанять курьера, чтобы он доставил их по месту твоей новой прописки? Ах да, у тебя её больше нет.
Через сорок минут на площадке не осталось ни следа от их кратковременного визита. Я закрыла дверь на оба оборота, вернулась в спальню и повесила на место свои кремовые занавески. Затем налила бокал холодной минеральной воды и подошла к окну. Впервые за долгое время дышалось удивительно легко, а впереди была целая жизнь, в которой больше не было места чужим долгам и предательству