Предыдущая часть:
В пятницу, ближе к концу рабочего дня, к Вере подошёл руководитель и попросил подготовить срочные документы.
— Они мне понадобятся в понедельник рано утром, — бросил Андрей Николаевич и, не дожидаясь ответа, уже собрался уходить.
— Но я не смогу, Андрей Николаевич. Я просто физически не успею закончить до вечера, а у меня на сегодня уже всё распланировано, — растерянно возразила Вера.
Начальник остановился, взглянул на часы и, помедлив, произнёс:
— Ты уж постарайся, в конце концов. Решай сама, что для тебя сейчас важнее.
Вера обречённо вздохнула, понимая, что в родной город сегодня ей уже не улететь. Она с отчаянием взялась за работу, надеясь успеть хоть часть, но голова была занята совершенно другим. Сначала она думала о Денисе, о том, как скучает по их разговорам, потом перед мысленным взором возникло ангельское личико Полины, и вдруг чётко вспомнилось, как девочка сказала ей тогда в зале ожидания: «Может быть, дома вас ждут больше?»
«Мама, мамочка моя», — прошептала Вера и решительно поднялась из-за стола.
Она зашла в кабинет руководителя, положила перед ним распечатанные договоры и, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, сказала:
— Вот всё, что успела сделать. Поступайте со мной как хотите, хоть увольняйте, но отменить свои планы я не могу. У меня в другом городе пожилая мама, и мне срочно нужно к ней. И ещё: с понедельника я беру отпуск на две недели.
Глаза защипало от слёз, но она не собиралась отступать, даже если начальник действительно решит её уволить.
Андрей Николаевич с удивлением посмотрел на подчинённую, потом его лицо смягчилось.
— Вера, успокойся, я всё понимаю, — сказал он уже совсем другим тоном. — У меня у самого мама, и она тоже не молода. Так что поезжай по своим делам, а мы здесь что-нибудь придумаем. И не переживай, увольнять никто не собирается. Ты у нас слишком ценный сотрудник. Отпуск, так и быть, подпишу. Поезжай к своей маме.
В самолёте Вера то и дело улыбалась, вспоминая этот разговор. Обычно строгий Андрей Николаевич оказался на удивление понимающим. Она поймала себя на мысли: раньше она сама создавала себе напряжение, стремясь ему что-то доказать. Вот как сегодня с этими договорами: если бы не её решимость лететь домой, она просидела бы в офисе до ночи, но выполнила бы распоряжение начальства, даже не попытавшись объяснить ситуацию.
Радость от того, что удалось вырваться и даже получить отпуск, омрачала лишь смутная тревога, которая нарастала с каждым часом. Вера даже боялась позвонить маме и спросить, всё ли в порядке, словно интуиция подсказывала ей что-то нехорошее. И когда уже у самой двери она уловила запах гари, сердце ушло в пятки. Дрожащими руками она открыла замок.
— Мама! Мам! — крикнула Вера, влетая в прихожую.
— Ой, Поленька, там, кажется, Вера приехала! — раздался из глубины квартиры голос матери.
Через секунду Татьяна Ивановна появилась с кухонным полотенцем в руках, а следом выбежала белокурая девочка с перепачканным мукой лицом.
— А у нас тут блины горят! — выпалила Полина.
— Ах вы мои кулинары! — рассмеялась Вера, чувствуя, как напряжение отпускает. — Бегите на кухню, я сама разуюсь, а то и правда всё сгорит.
От неожиданного облегчения у неё закружилась голова, и она на секунду прикрыла глаза, прислонившись к стене. Потом скинула обувь, прошла в ванную мыть руки и поймала себя на мысли, что печь блины вместе с мамой и Полиной — это, наверное, самое счастливое, что может быть на свете.
Позже, когда они втроём поужинали и Полина убежала играть с Хвостиком, Вера спросила как бы между делом:
— А когда Денис за Полиной приедет? Уже поздно.
— Он уехал жену свою встречать, — с загадочной улыбкой проговорила Татьяна Ивановна.
— Какую жену? Бывшую, — нахмурилась Вера.
— Ну что значит «бывшую»? — мама покачала головой. — Мама Полины прилетела на этот раз, чтобы с Денисом о чём-то важном поговорить. Она так ему и сказала: «Нам нужно серьёзно поговорить». Вот я и думаю: а вдруг помирятся? Надежда молодая была, раньше глупая, а сейчас, как мне кажется, поняла, где её счастье. И нечего за ним по чужим землям гоняться. Вон у неё и муж золотой, в дочке души не чает. А уж про Полину и говорить нечего: сущий ангел. Как можно вдали от неё жить да не скучать? Соскучилась, видимо, Надежда по своей семье и вернуть всё хочет.
— Вернуть, — тихо повторила Вера. — Да, семья — это самое важное.
Татьяна Ивановна не заметила, какое действие её слова произвели на дочь, и продолжала рассуждать на ту же тему. Вера старательно отводила глаза и кивала, делая вид, что согласна. Она понимала: мама права, и для Полины, и для Дениса будет лучше, если семья воссоединится. Вот только сердце в груди сжалось так, что нечем было дышать, и девушка едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
Когда Денис приехал за Полиной, Вера вышла в прихожую только на минуту: поздоровалась, поцеловала девочку на прощание и тут же ушла на кухню, якобы мыть посуду.
Проводив гостей, Татьяна Ивановна присела за стол и с радостным вздохом сообщила:
— Пока отвёз жену в гостиницу, говорит, завтра с ней встретится, чтобы что-то там обсудить.
— Почему в гостиницу? — удивилась Вера. — Разве она, мать Полины, не хочет увидеть дочь?
— Возможно, сначала хочет заручиться поддержкой мужа, а потом уже и дочку порадовать. Сообщить, что возвращается навсегда.
Из рук Веры выскользнула тарелка и с грохотом разлетелась на две половины прямо в раковине.
— Прости, мам, — прошептала она и, не в силах больше сдерживаться, заплакала.
— Ты чего, Верочка? Что случилось? — встревожилась Татьяна Ивановна. — Из-за тарелки, что ли? Да ну её. Или на работе что-то не так? Вера, что с тобой?
Она подошла и обняла дочь, и тогда Вера, уткнувшись лицом в мамино плечо, всхлипнула:
— Я люблю его, мам.
— Кого? — не поняла Татьяна Ивановна.
— Дениса. Я люблю Дениса.
— Как это? Отца Полины?
— Да, — выдохнула Вера сквозь слёзы.
— Когда же ты успела? — растерянно спросила мать.
— Мы виделись с ним в Москве, потом часто созванивались… до того, как я соврала ему, будто у меня кто-то появился.
— Зачем же ты так сделала, если полюбила?
— Испугалась, мам. Испугалась, что жизнь изменится, что эта любовь не позволит мне строить карьеру, что всё разрушит. Я думала, что так будет лучше.
— Ах, вон оно что, — Татьяна Ивановна покачала головой, помолчала, а потом спросила, глядя дочери в глаза: — А сейчас что?
— Не знаю, — всхлипнула Вера. — Только не могу я без него. Совсем не могу.
Татьяна Ивановна не ошиблась в своих предположениях. Бывшая жена Дениса действительно прилетела, чтобы попытаться вернуть семью. Надежда, по словам самого Дениса, разочаровалась во всём, что её окружало, просила прощения и даже плакала, а потом сказала то, после чего он серьёзно задумался.
— Я знаю, я плохая мать, Денис, но я всё-таки мать Полины. Ты же не станешь спорить: родная мать — это лучше, чем мачеха. Рано или поздно ты всё равно женишься или просто заведёшь подругу, и тогда нашей дочери придётся очень несладко. Подумай об этом. Я прошу тебя только дать мне шанс. Нам всем троим дать шанс.
— Хорошо, я подумаю, Надежда, — ответил Денис. — Только не торопи меня. Для Полины наше внезапное примирение тоже не грозит ничем хорошим. Она успевает забыть тебя за время твоего отсутствия. Если ты сразу начнёшь жить с нами, это будет для неё очередной стресс.
— Конечно, как скажешь. Я всё сделаю, чтобы вы оба вновь приняли меня.
Денис промучился всю ночь, перебирая в голове слова Надежды, но так и не решился заговорить с дочерью. Перед встречей жены с Полиной он предупредил её, чтобы она пока не поднимала эту тему.
— Просто общайтесь как обычно, а там видно будет, — отрезал он, давая понять, что обсуждать возвращение рано.
Полина узнала мать, но, как и прежде, держалась настороженно. Надежда всегда была с ней строга, и девочка привыкла держать дистанцию. Однако в этот раз мать вела себя удивительно приветливо, и Полина даже растерялась от такой перемены.
— Смотри, сколько я тебе всего привезла, — Надежда выкладывала игрушки на диван, стараясь говорить как можно мягче. — У этой куклы волосы настоящие, длинные, как у принцессы. А у этой — фарфоровое личико. Правда, она красивая?
Полина кивнула, с недоверием разглядывая пестрое изобилие.
— А пойдёмте сегодня в парк? — предложила Надежда, переводя взгляд с дочери на Дениса. — Я так давно не гуляла просто так, словно вечность.
— А когда ты обратно уедешь? — спросила Полина.
Надежда нахмурилась, посмотрела на мужа, но тот стоял с непроницаемым лицом и молчал. Тогда она, с трудом сдерживая раздражение, нарочито ласково ответила:
— Не скоро ещё. Хочу с тобой подольше побыть. Можно?
Полина пожала плечами, осторожно приблизилась к игрушкам, взяла фарфоровую куклу и провела пальцем по её гладким волосам.
Днём, когда они гуляли в парке втроём, Полина впервые сама взяла мать за руку и даже рассказала про кота.
— Он, знаешь, какой милый, даже лучше, чем твоя кукла, — выпалила она и тут же испуганно замолчала, прикусив губу.
— А ты меня с ним познакомишь? — спросила Надежда, стараясь улыбнуться как можно теплее.
— Да, и с бабушкой, и с Верой — она тоже прилетела, — Полина запрыгала по дорожке, увлекая мать за собой.
— Кто прилетела? — Надежда резко взглянула на Дениса.
— Никто, я же говорил: у Полины есть временная няня, она называет её бабушкой. Вот и всё, — он догнал дочь, подхватил на руки и посадил себе на плечи. — Сладкую вату, моё величество, сегодня изволит?
— Да, папа! А как думаешь, Хвостик тоже любит сладкую вату?
— По-моему, этот кот всеядный, он даже карамельки грызёт.
Они отошли довольно далеко, и только тогда Денис оглянулся. Надежда стояла на том же месте, оживлённо жестикулируя в телефон. Он вздохнул, пытаясь представить, как они снова станут одной семьёй, но картинка никак не складывалась.
Вечером Надежда вызвалась уложить Полину. Девочка сначала закапризничала, но потом согласилась послушать аудиосказку вместе с матерью и постепенно уснула. Надежда вышла в гостиную, где Денис сидел за компьютером.
— Не волнуйся, я сейчас такси вызову и поеду в отель, только немного отдохну, — она опустилась на диван, положив ногу на ногу. — Денис, я как-то не подумала раньше спросить…
— О чём? — он оторвался от монитора.
— О твоей личной жизни. Может, у тебя кто-то есть или ты влюблён?
— Слушай, давай оставим личную жизнь при себе. Я же не спрашиваю, что случилось с твоим последним Сергеем или как его там.
— Хорошо, хорошо, ты прав, — Надежда поджала губы. — Всё это можно оставить в прошлом. Главное — счастье и спокойствие нашей дочери. Я помню, ты ради Полины готов всем пожертвовать. Я теперь понимаю, что только это и имеет значение.
Продолжение :