* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 67.
- Я же говорил тебе, что она будет моей! – Карсай усмехался своей чуть звериной улыбкой, - А ты… сгинешь без следа! Ты ещё не понял? Это ты, и тебе подобные – вы и есть зло! Засели, спрятались за Обережницами и книжными полками, обложились пылью! Спрятали от остальных все Пути, и считаете это правильным! Почему вы решили, что только вам подобные достойны ходить по Перекрёсткам? Когда-то это должно было случиться, и потому… путь вам всем один – в небытие!
Карсай подошёл так близко, что Куприян видел, как светятся огоньки в его глазах. Карсай протянул руку Анне и сказал:
- Идём со мной. Он не даст тебе ничего, забвение и пустота не для тебя!
Анна улыбалась Карсаю, и не смотрела на Куприяна, лицо её было бледным, волосы растрепались, а на рукавах светлой рубахи сквозь прорехи была видна исцарапанная тварями нежная кожа.
«Всегда… всегда буду с тобой, - прошептал голос, Куприян даже слышал тёплое дыхание от него у самого своего уха, - Никогда не оставлю…»
Куприян не смотрел больше, как подошла Анна к Карсаю, и тот обхватил девушку за тонкую талию, как они улыбаются друг другу.
Он сунул руку за пазуху и достал драгоценный Дар Ялети, небольшой прозрачный ларчик, который необычный кузнец выковал, и просто так его не открыть. Внутри мерцал мягким светом маленький желтый цветочек, который сама Ялеть ранником назвала. Простой и неприметный, как часто ходил мимо таких Куприян, когда в Киселёво жил…
Ледяной ларчик согрелся в горячих, израненных ладонях Куприяна, но не таял, только жёлтая головка цветка засияла сильнее. Он грел его в своих руках, не глядя вокруг себя, не желая видеть простёршуюся до самой дали пустоту, и стоявших рядом с ним Карсая и Анну.
Это не она, не может быть она, такие мысли были в голове у Куприяна, потому он и не глядел на Анну. Это не та девушка, что шла с ним через Пажитину Пустошь, а потом шагнула с Иволгина Кряжа.
- Что ты делаешь?! Убери это! – закричала та, что виделась ему Анной, но от едва различимого света ранника, согревающегося в Куприяновых руках, лицо её исказилось.
То, что явилось сюда Карсаем, теперь приобрело тёмную суть и бесформенной тенью, мрачной, безглазой, начало оседать на голую серую землю под ногами.
- Убери! Убери! – страшным, грубым голосом выло нечто, две фигуры теперь слились в одну грязную кучу, и от её вида Куприяну стало нехорошо.
Он отвернулся и тут же увидел Анюту, она была всего в двух шагах, стояла на коленях, и задыхаясь пыталась сорвать чёрную нить, перетянувшую ей горло.
Куприян кинулся на помощь, Анюта протянула к нему руки, и как только её ладонь коснулась ледяного ларчика… чёрная нить рассыпалась прахом! Всё загудело вокруг, так страшно и громко, что звук отдался болью во всём теле, и Куприян упал на колени.
Черным вихрем закружило всё вокруг, неведомая сила пыталась добраться до ледяного ларчика, вырвать его из Куприяновых рук. Он обнял Анюту, прижал к себе, стараясь защитить и её, и цветок, почему-то это казалось очень важным.
Вихрь становился всё сильнее, дышать стало почти невозможно, и Куприяну стало так горько… он обнимал ту, которая была ему дороже всего на свете, дороже самой жизни… и она обнимает его, прижимается, пытаясь закрыть его, и спасти цветок. Горько стало от того, что всё для них сейчас и закончится, вихрь наливался мраком, подступал к ним всё ближе, стало больно дышать, сердце пронзила невыносимая боль.
И тут Куприян почувствовал, как тает ларчик… они с Анютой прижались друг к другу, спрятав Дар Ялети между собой, и теперь он таял, прозрачные капли стекали по кожаному нагруднику, иссечённому в этой странной битве, и капали на серую землю у ног.
- А-о-о! – раздался крик, полный ярости и боли, тот, кто поднимал ввысь этот мрак, обжёгся о маленький весенний цветок, который теперь держали в руках Куприян и Анюта.
Крик разорвал этот вихрь, он опал серой пылью, рассеялся без следа. Это пал Пятый Круг, пал страшный Шестокрыл, и над площадью рассыпались звезды, грянула полночь.
Анюта вздохнула и села на камни мостовой, прижимая к себе маленький желтый цветок, который теперь остекленел, отдав свою силу, он навечно замер в её руках. Может быть, напоминанием остался, о том, что на самом деле порушило Шестокрыл…
- Анюта, идём в Лавку, - оглядывая площадь и улочки, сказал Куприян, - Ивар… мы лишили его силы, но… ему нужна ты, он не отступится! Тебя нужно спрятать! Шестокрыл пал, теперь откроются Пути, и ты сможешь укрыться! Я знаю, кто укроет тебя, и тогда…
- Я не оставлю тебя, - слабо улыбнулась Анюта, она едва дышала, эта битва лишила её сил, - Я не могу оставить…
Она вздохнула и повалилась на мостовую, прижимая к груди хрупкий цветок ранника. Куприян подхватил девушку на руки и шатаясь пошёл к Лавке. Анюта дышала, хоть и слабым было её дыхание, и теперь Куприян страшился того, что же с его товарищами… Что с Ермилом, и Григорием, и Ларионом тоже!
Свежий ветерок гулял теперь по улицам городка, унося удушливый пепел, Шестокрыл сгинул, и теперь всё наладится у горожан. Куприян вошел в Лавку, дверь была сорвана с петель, а витринное окно уцелело, только стекла по краям, у самой рамы, стали чуть красноватыми. Всё было раскидано, книги попадали с полок, листы бумаги смело на пол, но Куприян радостно вздрогнул, увидев спешащего к нему Ермила. Он был ранен, лицо всё в царапинах, рубаха пропитана кровью, он прикрывал рукой рану на шее, но шёл сам.
Вместе они уложили Анюту на скамью, тут же откуда-то появился Сидор Ильич со склянками и чистым полотном. Куприян без сил сел прямо на пол, Ермил сделал то же самое, они оглядели Лавку.
У двери, валявшейся на входе, сидел Ларион, перематывая ногу тряпицей, он посмотрел на Куприяна и чуть заметно кивнул, лицо его было всё иссечено, раны кровили. Белугин сидел тут же, прислонившись спиной к стене, вытирая со лба пот и кровь, его кожаный нагрудник был весь изорван чьими-то когтями.
- А где…, - начал было Куприян, но тут же закашлялся, - Где Савелий?
Ларион нахмурился и покачал головой, Белугин опустил голову, и Куприян всё понял. Всё же забрал Шестокрыл жертву, не ушёл без добычи…
- Медлить нельзя, - хрипло сказал Белугин, - Нужно сейчас, пока Ивар ослаб! Он держал Шестокрыл, сколько сил потратил… и пока снова не набрал, надо…
- Мы тоже без сил, - покачал головой Ларион, - И Куприян верно сказал – Ивару нужна Анюта, надо её укрыть. Так, чтобы даже мы не знали! Чтобы укрыть в Лавке, надо ставить Семикружницу, а Куприян сейчас не сможет. Мы все вместе, и то не сможем. Поэтому нужно укрыть Анну за Мирами, и кому-то остаться в Лавке, охранить Пути.
Ермил вздохнул, понимая, что именно ему в Лавке велят остаться, и это его огорчало несказанно. Но и оставлять Пути…
- Я знаю, где укрыть Анну, - сказал Куприян, - Там Ивар её не достанет, но нужно сейчас… она сама не согласится, здесь останется. Не сможем убедить…
- Идём, Григорий, и ты, Сидор Ильич, давай с нами, - Ларион с трудом встал и позвал Белугина, верный своим словам, что даже и они не должны знать, где Куприян укроет Анюту, - На дворе колодец, хоть холодной водой, а всё же омоемся. Все в этом пепле испачкались, так мертвечиной и несёт от этого всего…
Куприян с Ермилом остались в Лавке одни. С улицы доносились негромкие ругательства булочника Никодимова, который сердился на то, что окно в булочной кто-то разбил.
- Открывай Путь, Ермил, - вытирая лицо, сказал Куприян товарищу, - Ты знаешь, куда.
Тихо затрещали углы в растерзанной эхом тёмного вихря Книжной Лавке. Ничего, она и не такое сносила, вот и теперь, приберут, починят… Куприян оглядел книги на полках. Вернётся, поставит Обережницу, ничего, сил хватит. Сейчас главное – укрыть Анюту, чтобы не добрался Ивар до той, кого приготовил в жертву Тьме.
Продолжение будет здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026