Клавдия Петровна сидела за свадебным столом, украшенным белыми скатертями и изысканными букетами, и любовалась дочерью. Её глаза светились такой гордостью и нежностью, что, казалось, могли растопить даже самые холодные сердца. Как же она радовалась за Настеньку! Муж — красивый, успешный, состоятельный. Вон какой роскошный стол накрыли в этом дорогом ресторане — с хрусталём, серебром и живой музыкой. Клавдия Петровна невольно сравнивала это великолепие со своей деревенской жизнью: там всей деревней за месяц на такое застолье не накопишь, а тут — поди ж ты — за один вечер такие деньжищи выбросили!
«Ой, как я рада, что дочка в город перебралась, — думала женщина, оглядывая нарядных гостей. — Молодым в деревне совсем заняться нечем. А тут работу хорошую найдёт, денежную. У нас-то копейки платят. Платье у Насти дорогущее — разве могли бы мы ей такое купить? Нет, хоть и редко видеться теперь, наверное, будем, но пусть уж в городе живёт. Это в старости захочется домик в деревне, а пока молодые — надо всё в жизни попробовать».
Женщина придвинула к себе поближе салат, потянулась за ложкой, чтобы положить в свою тарелку. Но рука дрогнула, и часть содержимого упала на белоснежную скатерть, оставив на ней жирное пятно. Клавдия Петровна покраснела, как нашкодившая школьница.
— Какая я неловкая, — смутилась она, торопливо пытаясь промокнуть пятно салфеткой.
— Не переживайте вы так, — подбодрила её соседка по столу — симпатичная, ухоженная блондинка в элегантном вечернем платье. — Сейчас попросим официанта, и он всё уберёт.
Она щёлкнула тонкими пальцами с яркими, аккуратными ноготками, привлекая внимание молодого человека в форме. Клавдия Петровна взглянула на свои руки — заскорузлые, потрескавшиеся от тяжёлой работы, с вечно обломанными ногтями. Она смутилась ещё больше и поспешно спрятала их под скатерть, словно улитка, прячущаяся в раковину.
— Уважаемые гости! — проговорил тем временем в микрофон распорядитель свадьбы — бойкий мужчина в ярком пиджаке. — Прошу всех наполнить бокалы и выпить за здоровье молодых!
— Горько! — разнеслось по залу.
Клавдия Петровна улыбалась, глядя на дочь. Настя сидела на стуле рядом с мужем Станиславом. Она улыбалась — той самой красивой, отрепетированной улыбкой, которую надевают для фотографий. Но в душе девушка кипела от злости на мать.
«Боже, как она одета! — возмущалась про себя Настя. — Совсем от моды отстала. Как стыдно мне за неё! Неужели не могла более приличное платье выбрать? Сразу видно — дешёвка, особенно на фоне дам в вечерних нарядах от кутюр».
Девушка покраснела от досады. Она весь вечер не сводила с матери глаз. Каждое её слово, каждое движение вызывали в душе Насти острое раздражение, граничащее с ненавистью.
— А теперь прошу поднять бокалы за родителей наших молодожёнов! — продолжал распорядитель.
Когда поднялись родители, Настя готова была провалиться сквозь землю. Так разительно отличалась её мать от матери мужа. Свекровь, Алла Григорьевна, в своём шикарном, явно от кутюр, платье затмевала собой всех женщин, присутствующих на свадьбе. На её груди сверкала платиновая цепочка с бриллиантовой подвеской, изящное запястье украшал золотой браслет работы известного ювелира. Маникюр был безупречен — каждый ноготок словно произведение искусства. На голове — сложная вечерняя причёска, волосок к волоску.
Клавдия Петровна рядом со сватьей выглядела в глазах дочери настоящим посмешищем.
«Мама! — в отчаянии думала Настя. — Как ты могла приехать в таком виде ко мне на свадьбу? Это же не деревенская гулянка, где всем плевать, как ты выглядишь! Здесь интеллигентные люди собрались, весь цвет города. Что скажет свекровь? Что подумают гости?»
Невысокого роста, худенькая, рано постаревшая от тяжёлого труда на ферме, Клавдия Петровна в своём простеньком платьице в мелкий цветочек, с купленного на рынке, легко могла бы сойти за прислугу рядом с родителями мужа. Она держала за тонкую ножку бокал с вином, и, когда распорядитель произнёс тост, выпила его до дна, в то время как Алла Григорьевна только пригубила, едва смочив губы.
— Мама! — зашептала ей на ухо Настя, стараясь, чтобы никто не услышал. — Как ты себя ведёшь? Ты же не у себя в деревне!
— Настенька, а что я сделала не так? — удивилась женщина, искренне не понимая, чем вызвано недовольство дочери.
— Зачем ты выпила всё вино?
— Так ведь принято же за родителей пить до дна, — растерянно ответила Клавдия Петровна.
— Где это принято? — на глазах у Насти выступили слёзы — не от умиления, а от злости и стыда. — Ты понимаешь, что позоришь меня?
— Чем, доченька? Ты скажи, что я не так делаю. Мне ваши городские привычки незнакомы. У нас в деревне сколько хочешь — столько и пей. Никто не заставляет, но никто и не ограничивает.
— Но мы не в деревне! — в отчаянии прошептала дочь. — Ещё не хватало, чтобы ты напилась и устроила скандал!
***
Чтобы понять, как Настя оказалась в этом роскошном ресторане, среди этих нарядных, пахнущих дорогими духами людей, и почему она так стыдилась собственной матери, нужно вернуться в прошлое — в ту самую деревню, откуда она родом, и в те годы, когда её сердце ещё не успело очерстветь.
Настя родилась и выросла в небольшой деревне, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Её мать, Клавдия Петровна, работала дояркой на местной ферме. Отец ушёл из семьи, когда девочке было всего шесть лет. С тех пор он ни разу не появился, не позвонил, даже не прислал открытки на день рождения. Клавдия Петровна осталась одна с маленькой дочерью на руках и престарелой матерью, Ларисой Ивановной.
— Скоро ты школу закончишь и уедешь от нас в город, — говорила бабушка Лариса Ивановна внучке, заплетая её густые русые волосы в тугие косы. — Учиться тебе надо, Настенька. Без образования сейчас никуда.
— Зачем мне куда-то ехать? — пожимала плечами девочка, которой нравилась её размеренная деревенская жизнь. — Мне и у нас в деревне неплохо.
— Нет, внучка, надо учиться, — настаивала бабушка. — А то придётся тебе, как матери, в доярки идти. Всю жизнь будешь утром рано да вечером поздно на ферму бегать, коровам хвосты крутить. Свету белого не увидишь, ни праздников, ни выходных.
Лариса Ивановна тяжело вздыхала, вспоминая свою нелёгкую жизнь.
— Эх, был бы жив отец твой — легче бы было, — размышляла пожилая женщина. — Нам с матерью, конечно, непросто будет выучить тебя, но мы уж постараемся. Зарплата её да моя пенсия — вытянем. А у тебя, может быть, и стипендия будет. Лишь бы из деревни вырваться.
Клавдия Петровна часто вспоминала свою молодость и ту роковую ошибку, которая перевернула всю её жизнь.
— Отец твой, — говорила она, обнимая дочку, — не увидел, какой ты стала красивой. Оставил нас, когда тебе всего шесть годочков было. А одной-то каково поднимать тебя?
— Надо было замуж выйти, — замечала Лариса Ивановна. — Чего век одной горевать? Сколько мужчин сваталось — всем от ворот поворот дала. Без мужика на деревне трудно. Если мастеровой — так и за домом присмотрит. Да и денег они поболе женщин зарабатывают.
— Не нужен мне никто, — отмахивалась Клавдия Петровна.
— А что же ты тогда от богатых родственников одежду донашиваешь? — не унималась старушка. — Неудобно как-то. Люди же видят.
— А что такого? — возражала Клавдия Петровна. — Они не тряпки какие-нибудь отдают. Вполне хорошие вещи. Правда, дочка?
— Правда, мама! — весело отвечала Настя, которая действительно не видела в этом ничего зазорного. — Я тоже считаю, что ничего страшного нет. Мне в школе девчонки даже завидуют, когда я прихожу в одежде, которую нам присылают из города. Здесь таких блузок и платьев не купишь. Всё из иностранных магазинов и почти новое.
— Хорошая ты, — вздыхала Лариса Ивановна, глядя на внучку с любовью и гордостью. — Не капризная. Другая на твоём месте и носить-то это не стала бы.
— Бабушка, я вас очень люблю, понимаю, что вы и так делаете для меня всё, что можете, и я вам за это очень благодарна, — говорила Настя, обнимая старушку. — Мы ведь живём не хуже других, правда?
— Тебе бы с девчонками в город выбраться, — мечтательно говорила Лариса Ивановна. — Там кафе всякие, рестораны. Только дорого, правда? А то вы дальше деревни никуда и не выезжаете. Тебе мир надо посмотреть, а не за бабкой старой ухаживать.
— Зачем мне рестораны? — смеялась девушка. — Мне очень нравится, как вы с мамой готовите. Такие пирожки ни в одном кафе не встретишь. А твоему борщу, бабушка, любой шеф-повар позавидует.
— Ладно, мне на ферму пора, — спохватывалась мать. — А ты, дочка, дома по хозяйству управляйся. Бабушке тяжело одной. — И шептала на ухо Насте: — Сердце у неё в последнее время пошаливает. Поберечь надо.
— Конечно, мамочка, не беспокойся, я всё сделаю.
***
Время шло. Настя закончила девятый класс, успешно сдала экзамены. Отшумел выпускной. Девушка бережно положила аттестат в шкафчик к другим документам.
— Куда ты теперь? — спросила её подруга, забежав как-то в гости.
— В десятый написала заявление.
— Ну и зря. А я буду подавать документы в техникум, — похвасталась подруга. — Какой смысл сидеть в школе ещё два года? Я сразу и образование, и профессию получу, и буду наконец сама деньги зарабатывать. Давай вместе поступать? Вдвоём не так страшно.
— Я хочу в институт попробовать поступить, — поделилась мечтой Настя. — Если не получится — тогда уж в техникум. Но мне придётся одиннадцатый закончить.
— У тебя получится, — заверила её подруга. — С твоей головой надо дальше учиться. А мне высшее образование ни к чему.
Однажды Настя поджидала мать с работы после утренней дойки. Они с бабушкой приготовили обед.
— Мама! — бросилась девушка в прихожую, услышав, как хлопнула дверь. — Я написала заявление в десятый класс.
— Хорошо, — медленно проговорила Клавдия Петровна, с трудом переставляя ноги.
— Мама, что с тобой? Ты такая бледная.
— Что-то не здоровится мне, — пожаловалась женщина и натужно закашляла.
— Ложись скорей, — Настя, встревоженная состоянием матери, помогла ей дойти до кровати и уложила в постель.
— Настенька, укрой меня двумя одеялами, — попросила Клавдия Петровна. — Зябко мне. Только если я усну — разбуди меня через три часа. Мне на работу надо.
Женщина дышала тяжело, со свистом.
— Мама, ты такая больная. Какая тебе работа? Надо сообщить на ферму, что ты не придёшь. Пусть замену ищут.
— Что ты! — испугалась женщина. — Работать некому. Заведующий меня не отпустит. Говорит, что людей нет. Ничего страшного не случилось. Подумаешь, простуда. Это меня тут на днях продуло. Я посплю немного.
Она закрыла глаза, кутаясь в одеяло и пытаясь согреться.
— Ну уж нет, никуда ты не пойдёшь, — решительно сказала девушка. — Пусть Фёдор Михайлович сам своих коров доит.
— Милая моя доченька, — медленно проговорила Клавдия Петровна. — Заботушка моя. Найди там в аптечке таблетки от температуры, да налей воды. Через полчаса жар спадёт, и буду я как новенькая. Только ты меня не забудь разбудить. Мне нельзя дойку пропустить. Коровам всё равно, болею я или нет.
Настя спорить не стала. Она поплотнее укрыла мать, а сама пошла на кухню.
— Вот наказание какое, — сокрушалась бабушка. — Болезнь привязалась. Надо на больничный идти. Нечего ей на работу таскаться. Памятник не поставят, а болезнь и не таких с ног сбивала.
— Так и я о том говорю, — заметила Настя. — Только она меня не слушается.
— Ты бы сходила к матери-то, посмотрела, как она, — примерно через час попросила бабушка.
— Да, сейчас, — взглянув на часы, сказала Настя.
Она вошла в комнату матери, положила руку ей на лоб и сразу же отдёрнула.
— Ну как она? — заглянула в комнату Лариса Ивановна.
— Температура так и не понизилась, — шёпотом ответила девушка. — Мне кажется, даже ещё повысилась. Боюсь я за неё.
— Вот напасть-то какая, — расстроилась старушка. — Что же нам делать?
— Надо за врачом идти, — одеваясь, сказала Настя. — Ты побудь пока с мамой, вдруг она проснётся и пить захочет, а я тем временем за доктором схожу. Я мигом.
Пришедший фельдшер, осмотрев больную, нахмурился:
— Придётся её в город везти. Надо рентген сделать — подозреваю воспаление лёгких. С этим заболеванием шутить нельзя. Видите, даже температура не снижается. Я не советовал бы её здесь оставлять. Я лучше в скорую позвоню. Пусть приезжают, забирают с собой. Если что-то пойдёт не так — я на себя ответственность не хочу брать. А там всё-таки городская больница, у них оборудование лучше. У меня только бинт да зелёнка.
Он вызвал скорую, и через полчаса Клавдию Петровну увезли в больницу.
— Что же вы так долго тянули? — с упрёком посмотрел на Настю врач, выйдя из отделения реанимации, куда поместили больную. — Ещё бы немного — и вашу маму было бы не спасти.
— Я же не знала, что всё так серьёзно, — со слезами проговорила девушка.
Доктор, поняв, что напугал девушку, тут же сменил тон:
— Сейчас с ней уже всё в порядке. Не волнуйтесь. Острый период миновал. Мы ей поставили капельницу, она до утра проспит.
— А можно мне к маме?
— Нет, тебе нельзя в отделение. Ты всё равно не сможешь с ней поговорить. Поезжай домой, отдыхай. Здесь твоя мама под присмотром, и ничего плохого с ней не случится.
— Но я хочу к маме, — проговорила в слезах Настя. — Можно мне на неё хоть одним глазком взглянуть?
— Завтра приезжай, — доктор положил руку ей на плечи, успокаивая. — А сейчас не задерживай. Мне домой пора.
Он подтолкнул её к выходу. Настя, расстроенная, заторопилась на последний автобус.
— Но как там Клавдия? — спросила бабушка, как только Настя показалась на пороге.
— С ней всё будет хорошо, — сообщила девушка. — Доктор пообещал, что она поправится. Не о чем беспокоиться.
— Тебе удалось с ней поговорить?
— Нет, меня не пустили к ней в палату. Велели завтра приехать.
— Ой, только бы всё обошлось, — озабоченно проговорила пожилая женщина, укладываясь спать. — Фёдор Михайлович прибегал, спрашивал, что с Клавдией случилось, как они без неё справятся.
Ночь Настя спала беспокойно. А утром, едва забрезжил рассвет, вскочила и начала одеваться.
— Ты куда это собираешься? — поинтересовалась бабушка. — Первый автобус только через три часа.
— На ферму за маму отработаю, — твёрдо сказала Настя. — Она же говорила — её некем заменить.
— Ты что, с ума сошла? — всплеснула руками старушка. — Не годится тебе тяжести таскать. И без тебя найдут, кого к бурёнкам поставить. Это у Фёдора Михайловича пусть голова болит. А ты отдыхай. Лучше к матери в больницу съезди.
— Ничего, — успокоила Настя старушку. — Я и на ферму успею, и в больницу. Я маме помогала, знаю, как с коровами управляться. Я мигом всё сделаю и вернусь.
Летние каникулы её подруги проводили на речке да в деревенском клубе на дискотеках. А Настя работала. Клавдия Петровна лежала в больнице уже месяц.
— Ой, девка, вся ты дошла! — сокрушалась Лариса Ивановна. — И на ферме работаешь, и потом ещё к матери в больницу ездишь. Смотри, похудела как — одни кости да кожа остались.
— Ничего, — смеялась девушка. — Помнишь, как ты всегда говоришь: были бы кости, а мясо нарастёт?
— Ты домой только ночевать ходишь, — продолжала сокрушаться бабушка. — Вот не стыдно заведующему фермой тебя работой загружать. Ты же молоденькая совсем. А если надорвёшься на такой работе? Тебе ещё замуж выходить и детей рожать. И о чём только Фёдор Михайлович думает?
— Бабушка, сейчас мне уже совсем не тяжело, — отвечала Настя. — Даже нравится.
И она продолжала два раза в день бегать на ферму.
— Совсем девчонку загонял, — сердито выговаривала бабушка заведующему фермой, когда он однажды заглянул к ним домой, чтобы справиться о здоровье Клавдии Петровны.
— Не ворчи, Лариса Ивановна, — улыбнулся Фёдор Михайлович. — Внучка у тебя бой-девка. Я на неё нарадоваться не могу. И доярки её хвалят — быстрёхонько всему научилась. Если первую неделю девушки ей помогали, то сейчас она так ловко ко всему приспособилась, что не отстаёт от опытных доярок.
— А Клавдия-то вернётся? — поинтересовался мужчина. — Зашиваемся мы без неё.
— Не знаю, — вздохнула старушка. — Поскорей бы уж. Переживаю за внучку. Тяжело ей приходится. Скоро школа, а она света белого не видит из-за ваших коров.
Клавдию Петровну вскоре выписали домой, но на работу она вернулась не сразу. Целый месяц ещё восстанавливалась после болезни. Настя продолжала за неё ходить на ферму.
— Бедная ты моя, — как-то вечером сказала дочери Клавдия Петровна. — Лето пролетело, а ты из-за меня и отдохнуть как следует не успела.
— Мамочка, — Настя обняла мать. — Главное, что ты поправилась, а у меня целая неделя до конца каникул осталась. Успею отдохнуть.
Клавдия Петровна вышла на работу. Ей было тяжело втягиваться в привычный круг забот. Постепенно жизнь пошла своим чередом.
Два следующих школьных года пролетели незаметно. Настя сдала выпускные экзамены.
— Эх, плакал мой институт, — печально проговорила девушка, когда вернулась домой после выпускного. — Куда мне высшее учебное заведение с таким-то аттестатом? Мечта остаётся мечтой.
Клавдия Петровна накрыла стол, чтобы отметить знаменательное событие.
— Ну, я всё понимаю — нам не потянуть, — вздыхала Настя. — А с другой стороны — закончу техникум и вернусь домой. Буду помогать тебе, мамочка.
— Ничего, доченька, — успокаивала её мать. — Не всем в институтах учиться. Надо кому-то и в деревне работать.
Настя уже окончательно примирилась с мыслью, что институт не для неё. Когда Клавдия Петровна однажды вернулась с утренней дойки в полном недоумении и сказала:
— Настя, нас к себе заведующий фермой приглашает. Не знаю, что ему понадобилось. Может, будет уговаривать тебя в доярки идти работать. Не вздумай соглашаться! Я всю жизнь надрываюсь с коровами — всё здоровье на ферме оставила. Тебе не хочу такой судьбы. Ему-то что? Главное — работников найти, а о нашем здоровье он и не беспокоится.
Мужчина встретил их с распростёртыми объятиями.
— Ну что, девчата? — улыбаясь, проговорил заведующий. — Вы меня не раз выручали. Жаль мне тебя, Настенька, отпускать. Но ничего не поделаешь — молодёжи учиться дальше надо. Теперь без диплома никуда. Уже решила, в какой институт поступишь? — спросил он.
— В техникум пойду. В институт не получится, — пожала плечами девушка. — От дома недалеко. Хочу поскорее начать работать, чтобы маме полегче было.
— Это хорошо, что о матери заботишься, — почесал затылок заведующий. — А всё же люди с высшим образованием стране нужней. Может, к нам потом приедешь работать? Чем чёрт не шутит? Я-то вас чего позвал? Принято решение выделить деньги на обучение в институте одного человека из нашей школы в качестве поощрения.
— А я тут при чём? — удивилась девушка. — У меня и аттестат-то слабый.
— Так для этого район деньги выделил, — улыбаясь, сказал Фёдор Михайлович.
— Это что же получается? — не веря своим ушам, проговорила Клавдия Петровна. — Настя моя в институт поступит?
— И не просто поступит, — пояснил заведующий. — Мы её учёбу оплатим, даже если она на бюджетное место не попадёт. На стипендию деньги тоже выделили.
— Ой, разве же такое бывает? — воскликнула потрясённая мать. — Первый раз о таком подарке слышу!
— А в какой институт я могу подать документы? — перебила её Настя.
— Да в любой, но только у нас в области, — ответил заведующий.
— Да как же так? — удивилась мать. — Почему выбрали именно Настю?
— Это ей от всех нас подарок за доброту, — объяснил Фёдор Михайлович. — Если бы она тогда не выручила нас — трудно бы пришлось. А девчонка молодец, не стала строить из себя белоручку, отработала наравне с опытными доярками. Ну и я решил в долгу не остаться. Поехал в район, объяснил ситуацию: девочка, мол, из неполной семьи, надо бы помочь получить высшее образование.
— Спасибо вам! — Настя бросилась на шею мужчине. — Я поверить не могу, что исполню свою мечту!
— Я, конечно, с дальним прицелом выбил деньги на твоё поступление, — мужчина смущённо кашлянул. — Глядишь, ещё кто из выпускников захочет летом поработать. Мы снова поощрим. А может, и на ферме человек останется. Не всех город привлекает, а мы к молодёжи всей душой.
— Ох, хитрец ты, Фёдор Михайлович! — рассмеялась довольная мать.
— Только ты уж не подведи нас, — наставлял заведующий. — Мы вроде как поручились за тебя. Не прогуливай, экзамены вовремя сдавай. Да, вот ещё что. Срок тебе — до завтра определиться с институтом. Мне надо поскорее данные в район отправить, чтобы денежки по другому назначению не уплыли.
Так Настя стала студенткой.
***
Первый курс дался ей тяжело. Она скучала по дому, по матери, по бабушке, которая готовила её любимые пирожки и всегда находила нужные слова. Девушка старательно училась, но сессии сдавала с трудом. Соблазнов в городе было много, но Настя от всего отказывалась.
— Не надоело тебе за книжками все вечера сидеть? — спрашивала её соседка по комнате в общежитии. — Идём в клуб или в кино хоть сходим? Что ты сидишь тут как приклеенная? Никуда твои учебники не денутся.
— Я не имею права плохо учиться, — отвечала Настя. — Я ведь понимаю — второго шанса у меня не будет. Нагуляюсь ещё, — усмехалась она. — У меня вся жизнь впереди.
— Ничего, — успокаивала её по телефону мать. — На втором курсе полегче будет, а там не заметишь, как диплом вручать будут.
Летние каникулы пролетели в домашних делах и помощи матери. А осенью Настя вернулась в город.
В один из вечеров девушка уже собиралась лечь спать, как вдруг раздался звонок телефона.
— Мама! — удивилась она. — Что случилось? Почему ты так поздно звонишь? Тебе же рано вставать на работу.
— Доченька, — Клавдия Петровна всхлипнула. — Бабушки не стало.
— Как? — ахнула девушка. — Почему?
— Сердце, — сообщила мать. — Не смогли спасти. Ты приедешь на похороны?
— Конечно, — голос Насти дрогнул. — Обязательно приеду. Ты только сама не расстраивайся. Я завтра в деканат забегу с утра и сразу на автобус.
Она положила трубку, уткнулась в подушку и заплакала.
— Что у тебя случилось? — встревожилась соседка.
— Бабушка умерла, — всхлипывая, ответила Настя. — Я её так любила...
— Сочувствую, — вздохнула подруга. — Теперь уж ничего не поделаешь.
Настя была очень привязана к бабушке и не представляла, как теперь они с мамой останутся одни. Она пробыла дома две недели.
— Мама, — как-то вечером сказала она, когда они сидели на кухне. — Мне пора возвращаться в институт.
— Я понимаю, милая, — грустно проговорила Клавдия Петровна. — Как же мне трудно будет одной обживаться. — Женщина заплакала. — Ты далеко. У меня осталась только работа. Может, ты могла бы ещё немного пожить дома?
— Мамочка, не плачь, пожалуйста, — попросила Настя, чувствуя, как и у неё самой к горлу подступает комок. — Я не могу дольше оставаться. Жизнь продолжается. Пойми меня — если я задержусь, мне потом сложно будет отработать занятия. Ты же не хочешь, чтобы меня отчислили?
— Да-да, я не держу тебя, — мать торопливо вытерла слёзы. — Поезжай, учись. А там, глядишь, встретишь хорошего парня. Очень бабушка хотела на свадьбе твоей погулять, да вот не довелось.
— Я постараюсь почаще навещать тебя, — пообещала Настя, обнимая Клавдию Петровну. — Не беспокойся обо мне. У меня же люди кругом — не в лесу живу. Лишь бы у тебя всё хорошо было, а то у тебя сердце болит.
И Настя уехала. Она долго смотрела в окно автобуса, не сводя глаз с одинокой фигурки матери, которая махала ей рукой всё то время, пока автобус не скрылся за поворотом.
***
Третий, четвёртый, пятый курсы сменяли друг друга. Девушка стала реже ездить домой, реже звонить.
— Что-то ты совсем меня забыла, — упрекала её мать. — Раньше чуть не каждый месяц приезжала, а теперь — дай бог раз в полгода видимся. Я скучаю.
— Мама, у меня защита диплома на носу, — оправдывалась дочь. — Времени совсем нет. Я обязательно приеду к тебе, чтобы показать диплом. Но ненадолго — работу хочу искать уже сейчас.
Настя не призналась матери, что познакомилась с парнем. Едва выдавалась свободная минутка, девушка бежала к нему на свидание. Все мысли теперь были о Станиславе. Дом, мать отошли на задний план.
Окончив институт, Настя, как и обещала, приехала в деревню.
— Вот, мамочка, теперь я дипломированный специалист, — с гордостью положила она на стол перед матерью синюю корочку.
— Ой, доченька, радость-то какая! — всплеснула руками Клавдия Петровна и осторожно взяла в руки документ. — Я горжусь тобой. Вот бы бабушка порадовалась за тебя...
Женщина смахнула набежавшую слезу.
— Я уже и на работу устроилась, поэтому не знаю, когда в следующий раз приеду.
— А ну-ка, дочка, посмотри на меня, — улыбнулась мать, рассматривая смущённое лицо Насти. — Не заневестилась ли ты? Признавайся!
— Как ты догадалась? — покраснела девушка.
— Я мать — сердцем чувствую.
— Да, у меня появился молодой человек. Но я пока тебе о нём ничего рассказывать не буду. Потом приедем познакомиться. Он из хорошей семьи.
— Лишь бы ты счастлива с ним была, — вздохнула мать. — А больше мне ничего и не надо.
И Настя окунулась в водоворот любви. Станислав, молодой юрист из обеспеченной семьи, обожал её.
— Настя, мы с тобой уже давно встречаемся, — сказал он однажды. — Родители хотят познакомиться с тобой.
— Я боюсь, — призналась девушка. — А вдруг они запретят тебе встречаться со мной?
— Не говори ерунду, — нахмурился Станислав. — Мы же не княжеского рода. Я не хотел бы, чтобы рядом со мной была женщина, которую выберут родители, которая, по их мнению, подходит мне по статусу. Они не снобы. Мы любим друг друга, а это главное.
— Кто ты и кто я? — продолжала сомневаться Настя. — Я из деревни, а ты из города, и семья у тебя обеспеченная. Ты юрист, был среди лучших на курсе.
— Настя, что за разговоры? — Станислав обнял её. — Я уверен, мои родители хорошо примут тебя. Решено — завтра едем к нам на ужин. И отказы не принимаются. Я хочу представить тебя как свою невесту.
— Ты делаешь мне предложение? — у девушки замерло сердце.
— Да, я хочу, чтобы ты стала моей женой. А если родители всё-таки воспротивятся — тогда мы сбежим от них и всё равно поженимся.
Он обнял девушку и крепко поцеловал.
***
На следующий день Настя робко вошла в квартиру Станислава. Их встречали хозяева дома.
— Здравствуйте, — скромно поздоровалась Настя, не выпуская руки жениха. Она восхищённо рассматривала мать Станислава. Алла Григорьевна была великолепна — стильно одетая, с идеальной причёской и безупречным маникюром.
— Это и есть твоя невеста, сынок? — пробасил Юрий Николаевич, оценивающе взглянув на девушку. Настя отчего-то смутилась.
— Юра, ты испугал бедную девочку! — заметила Алла Григорьевна. — Какое милое дитя! Умеет смущаться. Что же мы стоим в прихожей? — приветливо кивнула она гостье. — Проходите в гостиную. Станислав, помоги девушке раздеться. Приглашай за стол.
— Какая красивая у тебя мама, — шепнула Настя на ухо Станиславу, когда они уже сидели за столом.
Она неловко чувствовала себя в своём простеньком платье. Взгляд упал на ухоженные руки Аллы Григорьевны с красивым маникюром. Девушка тут же спрятала свои — никогда не видавшие даже лака. Она восхищённо разглядывала стильно одетую женщину средних лет в прекрасной физической форме и невольно вспоминала свою мать — вечно уставшую, одевающуюся в деревенском магазине или на рынке.
— Дорогая, — Алла Григорьевна обратилась к Насте, и та задумалась, не сразу поняв, что обращаются к ней. — Вы какая-то несовременная. Кто сейчас носит косы? Это мода прошлого века. Если собираетесь встречаться с моим сыном, вам просто необходимо заняться собой. В первую очередь — сделать причёску. Женщину при встрече оценивают по причёске. Она сразу бросается в глаза.
— Но я не знаю, — растерялась девушка. — Какая мне подойдёт? Я всегда носила косы. Однажды в школе даже выиграла конкурс на самые длинные волосы.
— Вашим волосам мы найдём применение, — улыбнулась Алла Григорьевна. — Я знаю салон красоты, в котором могут даже из дурнушки сделать красавицу.
— Мама! — с упрёком посмотрел на неё сын.
— Я никого не хотела обидеть, — беспечно пожала плечами мать. — Почему я не могу помочь изменить облик невесты моего сына? Дорогая, вы не обиделись на меня?
— Нет, конечно, нет, — с жаром ответила Настя. — Я, наоборот, была бы благодарна, если бы вы могли мне немного преобразиться.
— Тогда решено — завтра идём в салон красоты, который я посещаю. Там отличные мастера. И, если честно, я бы посоветовала перекрасить волосы. Да, натуральный цвет — это неплохо, но он не делает ваше лицо выразительным. Вам больше подходит чёрный. Держите журналы.
Она положила перед Настей модные журналы.
— Можете захватить их с собой. Полистайте, посмотрите, как принято одеваться сегодня в обществе. Выберите маникюр, который понравится.
— Если у вас уже свадьба намечается, — встрял в разговор отец, — могу я называть будущую невестку на «ты»?
— Конечно, — опять смутилась под пристальным взглядом Юрия Николаевича Настя. — Я буду только рада.
Поздно вечером Станислав отвёз Настю в общежитие.
— Как тебе мои родители? — спросил он, прощаясь.
— Мама у тебя невероятная женщина. Я от неё в восторге. Папа, правда, не очень разговорчив.
— Это точно, — усмехнулся молодой человек. — Он предпочитает слушать. Мама говорит за двоих. Ну что, готовься к завтрашнему преображению. От мамы тебе не удастся избавиться просто так. Но самое главное, — он наклонился к девушке, поцеловал её, — ты понравилась моим родителям.
На следующий день Настя в назначенный час приехала к салону красоты, где её уже поджидала Алла Григорьевна. Через четыре часа оттуда вышла совсем другая девушка.
— Ну вот, — оценивающе оглядывая Настю, проговорила женщина. — Теперь ты стала настоящей леди. Посмотри, как горят твои глаза. Личико какое милое. Именно смена цвета волос по-настоящему раскрыла твою привлекательность. Ну и, конечно, ты можешь больше не прятать руки. Я думаю, через некоторое время ты научишься ухаживать за собой. Я рада, что рядом с моим сыном будет такая привлекательная девушка.
Настя млела от похвалы. Девушке очень понравился её новый образ.
***
Подоспели выходные, и она поехала на пару дней домой.
— Вам кого, девушка? — подслеповато вглядываясь в незнакомку, спросила Клавдия Петровна, когда Настя открыла входную дверь и, не постучавшись, прошла в дом.
— Мама, ты меня не узнала? — рассмеялась Настя. — Ты чего? Это же я!
— Настя? — всплеснула руками мать. — Что ты с собой сделала? Где твои косы? А волосы зачем покрасила? Господи, и ресницы как у куклы стали! А ногти? Как ты с такими руками кур кормить пойдёшь? Какая теперь из тебя помощница?
— Мама, — насупилась дочь. — Я устала быть посмешищем в глазах городских. В меня все пальцем тыкали, обзывали деревенщиной. Я теперь городская и должна соответствовать тому обществу, в котором вращаюсь. Ты ничего не понимаешь в моде. Привыкли здесь одеваться кое-как, а на внешность совсем внимания не обращаете. Я, вообще-то, ждала от тебя других слов. Думала, похвалишь.
— Может быть, ты и права, — вздохнула мать, разглядывая девушку. — Кто же это надоумил тебя сменить причёску?
— Об этом как раз я и хотела поговорить с тобой, — Настя решилась. — Я приехала сказать, что выхожу замуж. А ты тут из-за косы разоряешься. Кому сегодня эти косы интересны? В городе совсем другая красота в почёте.
Она покрутилась перед матерью.
— А измениться мне помогла моя будущая свекровь. Вот она и посодействовала моему преображению. Если бы ты её видела — она такая красавица! Но, мама, ты поняла, что я сказала? Замуж выхожу. Ты рада за меня?
— Я рада, дочка, рада, только... — проговорила Клавдия Петровна.
Сама она разочарованно смотрела на дочь и думала, как можно было обрезать до плеч такие шикарные волосы. Глаз не видно из-за накладных ресниц. «Я совсем не узнаю свою дочку, — с болью думала она. — Не могу понять, что с ней случилось. Вроде она — и не она. Что в ней стало не так? Лицо, фигура, походка — да нет, всё на месте. Только это теперь не прежняя моя добрая, нежная, милая девочка. Какая-то чужая».
— Я не поняла, мама, чем ты недовольна? Ты же хотела, чтобы я нашла себе парня. Я нашла.
— Ну что ты, милая? Всё хорошо. Только неожиданно как-то. Ты не говорила, что у тебя молодой человек есть. Может, не стоит со свадьбой торопиться? Мы вот с твоим отцом...
— Мама, — нетерпеливо оборвала её дочь. — Сейчас другое время. Мы со Станиславом любим друг друга и хотим пожениться как можно скорее. Знакомы уже давно. Я и родителей его знаю. Они ко мне хорошо относятся, приняли сразу.
— Ты бы хоть привезла жениха познакомиться, а то я и не знаю, за кого ты замуж выходишь. Не по-людски как-то. Хоть бы одним глазком взглянуть на него. Что он за человек? Может, пройдоха какой? Со стороны-то видней.
— Приедем, мама. Обязательно приедем, но потом, — отмахнулась Настя. — А Станислав хороший и меня любит. Совсем ты у меня от жизни отстала. В городе всё по-другому.
— А свадьбу где справлять будете?
— В городе.
— Это же сколько денег надо! Здесь подешевле можно управиться.
— Ой, мама, не думай о деньгах. Родители Станислава всё оплатят. Естественно, мы не поедем сюда. Там люди все приличные. А здесь где банкет заказать? Не на улице же.
Клавдия Петровна тяжело вздохнула.
— Ладно, доченька, заговорила я тебя. А ты с дороги устала, небось? Давай за стол садиться. Я борщ сварила. Со сметанкой будешь? А вот блины твои любимые — с творогом и с мясом. Я специально для тебя их напекла. Ещё тёплые, с маслицем. Ждала тебя, поболтать хотела.
Она суетилась, накрывая на стол.
— Мам, — остановила её Настя. — Ну кто борщ на ужин ест? Ты что? А после твоих блинов я ни в одно платье не влезу. Ты не слышишь меня? У меня свадьба на носу! Мне надо форму поддерживать. Алла Григорьевна говорит, что мне надо ещё килограммов пять сбросить.
— Зачем? — недоумевала мать. — У тебя отличная фигура. Ты на этих тощих моделей решила равняться? Какая из тебя работница, если ветром шатать будет?
— Ты ничего не понимаешь, мама. Если я располнею, мой будущий муж бросит меня ещё до ЗАГСа.
— Что же ты и за стол не сядешь? — расстроилась Клавдия Петровна. — Я ведь хотела, как лучше, готовила самое вкусное. Я же помню, как мои блинчики тебе нравились.
— Ну что ты, — смягчилась Настя, осознав, что обидела мать. — Посижу с тобой рядом. Только это всё. — Она показала на стол и поморщилась. — Ты уж сама ешь. Я обойдусь кефиром. Не обижайся, пожалуйста. Я правда теперь стараюсь за собой следить.
— А у меня нет кефира, дочка. Давай я лучше молочка или простокваши налью. Вот свежае совсем.
Женщина уже встала из-за стола, но дочь её остановила:
— Не беспокойся, — Настя достала из сумки коробку с кефиром. — У меня всё с собой. Я знаю, что кефиру у вас купить просто нереально.
Клавдия Петровна смотрела на свою дочь, и сердце болело. «Чужая, — пульсировало у неё в голове. — Совсем отдалилась от меня. Не понимаю я её. Вот как город изменил мою девочку. Не надо было мне её туда отпускать».
— Мама, — тем временем сообщила Настя. — Я тебе привезла приглашение. Смотри, здесь адрес ресторана указан. Ночевать в гостинице будешь — номер для тебя уже забронирован.
— Зачем же на гостиницу деньги тратить? — удивилась мать. — Я могла бы в доме родителей остановиться или у вас.
— Ну что ты, мама, это неудобно, — поморщилась Настя. — Здесь так не принято.
— А, ну вам видней, — протянула мать разочарованно.
***
Через пару дней девушка собралась ехать обратно.
— Что же ты так мало погостила? — расстроилась Клавдия Петровна.
— У меня работа, к свадьбе ещё не всё готово, — ответила Настя. — А ты приезжай обязательно. У меня только ты из родственников, да и знакомых немного. Ну всё.
Она обняла мать, прощаясь.
— До встречи.
Клавдия Петровна, проводив дочь, первым делом побежала к соседке сообщить радостную новость.
— Дождалась, Клавдия! — порадовалась за неё соседка. — Слава богу, дочку пристроила. А жених-то обеспеченный. Теперь это главное в жизни. Настя говорит — обеспеченный. Ой, как хорошо! Теперь пусть у него голова болит, как жену прокормить. А ты хоть поживёшь в своё удовольствие. Всю жизнь только о Настёнке своей думала. О себе — в последнюю очередь.
— Так ведь о ком ещё думать, как не о дочери? — вздохнула Клавдия Петровна. — Даже не верится, что Настя замужней женщиной скоро станет. А там, бог даст, детишки пойдут. Мама моя не дожила до этого счастливого дня. Вот бы порадовались вместе с ней. Настя у неё любимицей была. Мне кажется, она даже её больше любила, чем меня, свою дочь.
— Господи, — вдруг спохватилась соседка. — Сидим тут с тобой, лясы точим. Ты уже придумала, в чём к дочери на свадьбу-то пойдёшь? Не в домашнем же халате. Непутёвая ты.
— Да есть у меня платье новое совсем, — ответила Клавдия Петровна. — Я его к новогоднему банкету покупала. Думаю, сгодится. Чего зря деньги тратить? Куда я потом с этими платьями? Коровам на дойку ходить — не пойдёт.
— Новое надо купить! — заявила соседка. — У тебя единственная дочь замуж выходит. Неужели в ресторан в ношеном платье придёшь? С ума сошла? Съезди в город на рынок. Там этих платьев на любой вкус. Лучше посмотри весёленькое какое-нибудь. Праздник ведь. Теперь надо о причёске побеспокоиться.
— А что с причёской? Вымою голову, да в косу уложу сзади — и нормально.
— Ты лучше к Ирине обратись. Она курсы парикмахерские не так давно закончила. А что? Маринке на свадьбу хорошую причёску сделала и берёт недорого. Она в моде-то лучше нас разбирается. Городским ещё нос утрёт.
— Ну хорошо, тогда, конечно, лучше уж пусть мастер волосы уложит, чтобы не хуже городских быть.
— Вот не знаю, что молодым подарить, — задумалась Клавдия Петровна. — Денег-то у меня немного.
— А что подарить? Надо такое, чтобы в хозяйстве пригодилось. Они только обустраиваться начинают.
— А ты подари им микроволновку, — предложила соседка. — А что — вещь полезная. Ты же в город на рынок поедешь, там и посмотри. Можно недорогую купить.
— А что? — обрадовалась Клавдия Петровна. — Хорошая идея. И вещь правда полезная.
***
В день свадьбы Клавдия Петровна приехала с утра, и Настя побледнела от злости, когда увидела свою мать.
— Ну что ты такое платье напялила? — прошипела она. — Мам, я же говорила — свадьба в ресторане. Ты так туда и пойдёшь?
— Настенька, но оно же новое, — растерялась женщина. — Я недавно специально на рынок ездила, и соседкам всем понравилось. Такое живенькое, в цветочек. Чем же оно плохо?
— Вот именно — в цветочек! — Настя едва сдерживала крик. — Ай, мама, ну ты как всегда! Это для деревни вашей нормально. А в городе в таких платьях в ресторан не ходят. Вечернее надо было купить.
— Что же мне делать? — Клавдия Петровна расстроилась до слёз. — Где я сейчас другое платье возьму? Да и денег лишних нет.
— Теперь уже поздно что-то менять, — бросила Настя.
Они услышали сигнал, вышли на улицу. Гости встречали их радостными криками. Девушка забыла о матери, а та старалась не отставать от дочери, чтобы не потеряться в толпе.
Машина привезла их сначала в ЗАГС, а потом в ресторан. В зале было шумно, весело. Распорядитель не давал скучать гостям.
— А теперь настало время дарить подарки! — объявил ведущий. — Уважаемые гости, прошу внести свою лепту в семейный бюджет молодожёнов. Пожалуй, начнём с родителей.
— Мы долго думали, что подарить вам, — заговорил, волнуясь, отец жениха. — А поскольку мы надеемся, что вы будете приезжать к нам часто, то без четырёхколёсного коня вам никак не обойтись.
Гости зааплодировали, когда Алла Григорьевна подала сыну на бархатной подушечке ключи от новенькой машины.
— А родители? — обрадовался молодой мужчина, принимая подарок. — Спасибо огромное! Я так давно мечтал именно о такой машине.
Он горячо обнял сначала отца, потом мать.
— Мой подарок, конечно, скромнее, — встала Клавдия Петровна. — Но тоже нужный молодой семье предмет. Я дарю микроволновку.
Она подала дочери коробку. Раздались редкие аплодисменты.
— Я думаю, — заговорил распорядитель, чтобы заполнить неловкую паузу, — за подарки от родителей нужно выпить. Предлагаю наполнить бокалы.
Настя боялась даже взглянуть на гостей. «Мало того что явилась в ресторан в своём весёленьком платьице в цветочек, — думала она раздражённо, — так и подарок не могла получше выбрать — дешёвую микроволновку притащила. Как неловко перед родителями Станислава! Они машину дарят, а мать — микроволновку».
Веселье шло полным ходом.
— Не пора ли нам, гости дорогие, немного ножки поразмять, выйти в круг и поплясать? — объявил распорядитель.
Заиграла музыка. Гости один за другим начали выходить на танцпол. Клавдия Петровна тоже присоединилась к танцующим.
Настя сидела, опустив глаза, стараясь не смотреть в сторону матери. А Клавдия Петровна, не обращая внимания на разодетых чопорных гостей, танцевала от души. Её простенькая причёска растрепалась, потное лицо раскраснелось. Она время от времени вытирала рукой подол. Насте казалось, что все смотрят только на её мать, которая в своём деревенском платье в цветочек нелепо выглядела среди богатых вечерних нарядов.
«Господи, куда бы деться от стыда? — сжав зубы, думала девушка. — Неужели она не понимает, что ей тут не место? Может, попросить её уйти? Но что я ей скажу?»
— Как же быть, любимая? — услышала вдруг Настя голос мужа. — У тебя всё в порядке? Ты такая напряжённая. Что-то случилось? Чем ты расстроена?
— Нет, дорогой, — улыбнувшись, ответила девушка. — Всё хорошо. Немного устала. Не обращай внимания. Сказывается волнение.
— Я тоже устал, — улыбнулся юноша ей в ответ. — С удовольствием бы уже сбежал из этого зала. Но по протоколу нам ещё рановато уходить отсюда. Хочешь, мы выйдем на улицу, немного подышим свежим воздухом, побудем вдвоём? Я думаю, минут пятнадцать нас никто не хватится.
— Давай, я не против, — обрадовалась Настя. — Здесь душит.
— Уходим по одному, — Станислав заговорщицки подмигнул молодой жене и поцеловал её в щёку. — Сначала я, а потом ты. Договорились?
Он вышел из зала. Девушка отправилась следом.
По дороге Настю перехватила Клавдия Петровна.
— Ой, доченька, — тяжело дыша, проговорила женщина. — Я так натанцевалась! Давно не веселилась. Всё работа да работа. Спасибо вам — такой замечательный праздник устроили. Родители славные у Станислава, да и он сразу видно — добрый, открытый человек. Повезло тебе! А я-то как рада за тебя! Всё переживала, что за юношу ты выбрала. Ты же такая наивная, а в городе ошибиться недолго. Теперь за тебя у меня сердце спокойно.
— Мама! — не выдержала Настя и накинулась на неё. — Вот не надоело тебе людей смешить? Сядь уже в сторонку куда-нибудь и сиди тихо. Хватит привлекать к себе внимание. Неужели не понимаешь, что над тобой все смеются?
— Настенька! — опешила Клавдия Петровна. — Что ты такое говоришь? Я же ничего плохого не делаю. Люди танцуют — и я танцую.
— Оглянись! — сквозь зубы проговорила девушка. — Посмотри на окружающих, а теперь на себя. Как ты вырядилась? Что у тебя на голове за причёска? Неужели не могла привести себя в порядок хотя бы раз в жизни? Ты же не в деревенский клуб на дискотеку пришла! Рядом с тобой даже стоять стыдно.
— Настя! — ахнула мать. — Ты стесняешься меня?
— Наконец-то до тебя дошло! — Настя уже не сдерживалась. — Неужели не понимаешь, что позоришь меня? Мы всё сделали, чтобы устроить красивую, статусную свадьбу, а ты всё портишь. Ты чужая здесь. Зачем ты вообще приехала?
— Но ты же сама меня пригласила, — пролепетала Клавдия Петровна.
— Я думала, ты будешь прилично выглядеть, — выкрикнула Настя. — Зря я пригласила тебя! — На глазах у девушки выступили злые слёзы. — Лучше бы потом приехала и сообщила, что вы поженились. Что теперь подумают обо мне родители Станислава и гости?
Клавдию Петровну будто к месту пригвоздили. Она стояла и смотрела на дочь во все глаза. На плечи будто упал тяжёлый груз. Лицо женщины посерело. Она даже как будто в один миг стала старше. Глаза потухли.
«И это моя дочь, — подумалось ей. — Её как будто подменили. Это не моя Настенька. Действительно, что я здесь делаю?»
Женщина, ни слова не говоря, развернулась и направилась к выходу из ресторана, тяжело переставляя ноги, будто к ним были прикованы гири. Дочь молча смотрела ей вслед.
— Настя, — услышала она голос мужа. — Ты где? Я заждался тебя.
— Я иду, любимый, — откликнулась девушка, постаралась улыбнуться и пошла к мужу.
Исчезновения Клавдии Петровны никто из гостей не заметил.
***
Она ехала в автобусе и, не мигая, смотрела в окно. Из глаз текли слёзы.
«Когда моя Настя превратилась в бездушную, неблагодарную дочь? — думала женщина. — Ведь ещё недавно она радовалась самым простым вещам, а сейчас я, оказывается, её позорю. И чем? Тем, что одета не так. Неужели это преступление? Повод оттолкнуть мать? Да, у меня нет роскошных вечерних платьев, но я даже не умею их носить. Я всю жизнь работала на ферме и ни разу не была в ресторане. Разве это стыдно? Я жизнь посвятила ей. Мечтала, чтобы выучилась, нашла своё счастье. Счастье-то нашла, а вот я теперь стала не нужна. Когда это с ней произошло? Город испортил. Конечно, соблазнов столько — у любого крышу снесёт. Но так, чтобы стыдиться родной матери... Господи, за что мне такое наказание? Вот и радовалась за неё... Ох, что соседи скажут — в деревне не скроешь никакие проблемы».
Женщина вошла в дом, включила свет и тут же услышала стук в дверь.
— А я думаю — воры, что ли, к Клавдии забрались? — раздался весёлый голос соседки. — А эта хозяйка на ночь глядя явилась! Я тебя так рано и не надеялась увидеть. Думала, загуляешь на свадьбе как минимум на неделю. Что, не слишком ласково приветили? Или у городских не принято по три дня гулять?
Снова послышался стук в дверь, заглянула другая соседка.
— На-ка тебе, глазам не верю! — всплеснула от удивления она руками. — Клавдия уже из города вернулась! Не удержалась. Ведь ночь спать не буду, пока не расспрошу, как свадьба прошла. Что в городе на стол в ресторане подают? Ну-ка рассказывай, да поподробней. Любопытство-то ажно распирает.
— Гостей много было, поди ко — расфуфыренные все, — вставила первая соседка. — Ты там себе вдовца какого-нибудь не сильно старого не присмотрела?
Они наперебой стали расспрашивать Клавдию Петровну.
— А то, глядишь, следом за дочкой выйдешь замуж и в город укатишь.
Женщина тем временем молча сняла нарядное платье и переоделась в домашнюю одежду.
— Куда молодые в свадебное путешествие отправятся? — нетерпеливо интересовались соседки. — Клавдия, что же ты молчишь? Когда дочка с молодым мужем к нам приедут? Страсть как хочется поскорее на них посмотреть. Настёнка-то твоя теперь совсем городская стала. В деревню уж точно не вернётся. Погостить-то всяко приедут.
— Не приедут они сюда, — безжизненным голосом проговорила Клавдия Петровна. — Нет у меня больше дочери.
Женщина опустилась на стул, стараясь не смотреть на гостей.
— Что ты такое говоришь, Клавдия? — переглянулись между собой соседки. — Что произошло? Ну-ка выкладывай.
— Можно, я сегодня ничего не стану вам рассказывать? — Клавдия Петровна умоляюще посмотрела на приятельниц. — Я хочу одна остаться. Мне подумать надо.
— Да-да, — женщины притихли, сочувственно глядя на неё. — Пойдём мы. Извини, что ворвались вот так без церемоний.
— Всё нормально, — ответила Клавдия Петровна. — Я устала. Я потом обязательно всё вам расскажу, обещаю. Сейчас мне трудно об этом говорить.
Она проводила соседок, закрыла дверь на крючок, выключила свет и легла в кровать, закутавшись в одеяло. Долго лежала, уставившись не мигая в потолок. Её била нервная дрожь.
«Разве думала я, что когда-нибудь моя родная дочь сделает мне больно? — проговорила она в темноту. — Я так радовалась её успехам, так гордилась, что она теперь живёт в городе и учится. В какой момент же сердце Настеньки зачерствело? Я и помыслить не могла, что моя родная дочь будет стесняться меня. Дочь, кровинушка моя... Как больно... Обидно...»
Из глаз женщины опять потекли слёзы.
«Что теперь будет с ней? Вычеркнет меня из своей жизни. Хорошо, что бабушка не дожила до этого дня — она в ней души не чаяла. Что стало с девочкой моей?»
Клавдия Петровна долго ворочалась, никак не могла уснуть. Перед глазами стояло злое, раскрасневшееся лицо Насти в тот момент, когда она бросила матери обидные слова.
«Как сердце болит, — простонала она, медленно встала и побрела на кухню. Достала таблетки, выпила одну. — Нет, таблетками душевную боль не унять».
Она горько усмехнулась и вернулась в кровать.
«И в страшном сне представить не могла, что придётся одной век доживать».
Только под утро усталость взяла верх, и женщина забылась тревожным сном.
***
Молодые, беспечно наслаждаясь близостью друг друга, готовились отправиться в двухнедельное свадебное путешествие, которое подарили им родители Станислава. Уже через неделю они наслаждались пляжами Доминиканы. Высоченные пальмы, белоснежный песок под ногами, невероятной красоты бирюзовое море, восходы и закаты — и ощущение безмерного счастья в объятиях друг друга.
— Как жаль, что пора уезжать, — вздохнул Станислав, целуя любимую.
— Тут настоящий рай! — откликнулась Настя. — Я бы осталась здесь навсегда.
— Увы, это невозможно, — улыбнулся он. — Пора возвращаться к серым рабочим будням. Если я не буду работать, мы с тобой можем умереть от голода даже в этом райском месте. Но нам никто не запрещает снова вернуться сюда.
— О, милый, я бы очень хотела снова оказаться здесь.
Молодожёны вернулись домой, и муж сразу окунулся в работу. Прошёл месяц после возвращения из-за границы.
Как-то утром Настя вдруг почувствовала внезапный приступ тошноты и бросилась в ванную.
— Дорогая, что с тобой? — встревожился муж. — Ты заболела? Может, врача вызвать?
— Не знаю, — растерянно ответила Настя. — У меня такого никогда не было.
— Обязательно сходи в больницу, вдруг что-то серьёзное.
Настя и сама испугалась, поэтому, проводив мужа на работу, сразу отправилась в поликлинику.
— Станислав! — загадочно улыбаясь, проговорила девушка, едва дождавшись вечером возвращения мужа. — А у меня для тебя сюрприз. Я думаю, он тебе понравится.
— Да? — на ходу раздеваясь, спросил мужчина. — И что же это за сюрприз?
— Для меня самый главный сюрприз — это ты, — Станислав обнял жену, поцеловал. — Я очень соскучился. Показывай скорее твой сюрприз.
— Вот, — она протянула ему чёрно-белое фото. — Смотри, что это.
— Рассматривая неясные очертания на снимке, спросил муж. — Что это?
— Это наш ребёнок, — Настя светилась от счастья. — Ты станешь папой!
— Понимаешь? — опешил от такой новости мужчина. Он в растерянности переводил взгляд со снимка на жену и обратно. — Этого не может быть... Так быстро...
— Ты не рад? — испугалась молодая женщина.
— Ну конечно, рад! — заверил Станислав. — Просто неожиданно. Это получается, совсем скоро мы станем родителями? Господи, Настя, ты только что сделала меня самым счастливым человеком на Земле!
Он подхватил её на руки и закружил по комнате.
— Я стану отцом! Господи, вот оно счастье! Спасибо, родная!
— Отпусти, — рассмеялась жена. — Я боюсь, ты меня уронишь.
— Нет, — ставя её на пол, ответил муж. — Ты самое ценное, что есть в моей жизни. А теперь ты — мать моего будущего ребёнка. Ты же знаешь, я очень люблю детей. А кто у нас будет? Тебе сказали?
— Нет, пока, — опять засмеялась молодая женщина. — Какой ты нетерпеливый. Он же ещё совсем крошечный.
— Так, — решительно усадив жену на диван, заявил Станислав. — Во-первых, теперь тебе нужно хорошо питаться. А во-вторых — обязательные прогулки утром и перед сном. В-третьих — ты не будешь работать, потому что должна заботиться о своём здоровье и здоровье нашего малыша. Я зарабатываю достаточно, поэтому ни ты, ни наш будущий ребёнок не будете ни в чём нуждаться. Согласна?
— Хорошо, я согласна, — Настя нежно смотрела на него.
Исполнилось всё, о чём она когда-то мечтала. У неё замечательный муж. Они живут в просторной трёхкомнатной квартире с евроремонтом и отличным видом из окна. Эту квартиру им подарили родители Станислава.
«Я сделаю всё, чтобы родить здорового малыша», — пообещала она себе.
Станислав баловал жену. Каждое утро, несмотря на то что торопился на работу, приносил ей в постель чай с булочкой.
— Я скоро сама стану булочкой, — смеялась Настя. — Мне же нельзя мучное.
— Немножко можно, если очень хочется. И доктор говорит — тебе полезны положительные эмоции. А я привык выполнять все распоряжения доктора.
— Но это я должна готовить тебе завтрак! — протестовала девушка.
— Пока ты ждёшь ребёнка, завтраки буду готовить я.
Вечером муж возвращался с работы всегда с букетом цветов.
— У нас уже вся квартира в цветах, — смеялась Настя. — Цветочные магазины, наверное, молятся на тебя. Мне приятно, но можно было обойтись и без цветов. Я и так тебе рада.
— Мне нравится видеть тебя улыбающейся, — отвечал он на слабое возражение жены. — А в выходные мы поедем за город. Я нашёл отличное место для отдыха. Там есть бассейн, рядом река и небольшая лодочная станция. Тебе полезен свежий воздух. Возражения не принимаются.
И они на выходные отправлялись на отдых. Станислав оберегал жену, не давал ей и шагу ступить без своей помощи.
Молодая жена с радостью принимала знаки внимания мужа и чувствовала себя абсолютно счастливой.
— Станислав, — объявила в один из дней Настя. — Мне пора на приём. Наконец-то сегодня мы узнаем, кто появится в нашей семье — мальчик или девочка.
— Мне всё равно, — откликнулся муж. — Лишь бы здоровый.
Он волновался, ожидая окончания приёма у дверей кабинета врача.
— Ну, кто у нас будет? — рванул он к жене, когда открылась дверь.
— Сын, — сообщила Настя.
— Наследник! — он нежно обнял жену. — Не могу поверить, что у меня будет сын. Вот родители обрадуются. Поедем скорее домой — тебя ждёт сюрприз.
— Дорогой мой! — засмеялась Настя. — Ты совсем меня разбаловал.
— Ну и что? — улыбнулся Станислав. — Мне нравится дарить тебе подарки.
— Закрой глаза, — попросил он, когда они добрались до квартиры.
Настя с улыбкой выполнила его просьбу.
— Пусть этот браслет, — надевая на руку жене украшение, сказал Станислав, — будет моей благодарностью тебе за сына.
— Ой, какая красота! — воскликнула молодая женщина, любуясь изящной вещицей. — Белое и жёлтое золото... Я всегда о таком мечтала.
— Как легко исполнять твои мечты, — засмеялся мужчина. — К этому браслету обязательно нужно подобрать серьги. Я уже присмотрел.
— Но это же безумно дорого.
— Я хочу, чтобы моя жена блистала, и мне никаких денег для тебя не жаль. Золотые украшения будут только добавлять шарма твоему образу.
— Ах, любимый, — обнимая мужа, проговорила Настя. — Я счастливее всех на свете. Только не рассказывай никому, а то вдруг начнут завидовать.
***
В положенный срок Настя родила здорового мальчика. Муж встречал её на лимузине, украшенном многочисленными шариками и мягкими игрушками. Родители Станислава помогли обустроить детскую.
— Спасибо, родная, за сына, — прошептал счастливый отец, склоняясь над кроваткой, в которой мирно спал их первенец.
— И тебе спасибо, — ответила Настя. — У нашего мальчика есть всё, чтобы он рос умным и радовал нас.
Настя с головой погрузилась в заботы о ребёнке. Она отлично справлялась и с ролью матери, и с ролью заботливой жены. В их семье царила любовь, забота и уют.
— Скажи-ка мне, дорогая, — как-то за ужином поинтересовался Станислав. — А почему твоя мама нам не звонит? Я ждал, что она приедет поздравить нас с рождением сына. Ну или хотя бы позвонит. А её нет и нет. Ты ей сообщила, что родила? Скоро нашему сыну исполнится год, а бабушка его даже не видела. Тебе не кажется это странным? Ты ничего не скрываешь от меня?
— Никакой странности, — отмахнулась Настя. — Мама всё знает, но у неё такая работа, что не вырвешься даже на день. Да и болеет она часто. А зачем ей приезжать к нам больной? Нашего мальчика заражать? Она же всё понимает, поэтому приехать не может. Не беспокойся, я ей фото пришлю, посмотрит внука. Приедет, когда сможет. Я люблю тебя.
Она нежно обняла мужа и поцеловала.
— Скоро сыну год, — отвечая на поцелуй жены, проговорил мужчина. — Я думаю, нужно собрать родственников и отметить первый день рождения. Ты как на это смотришь?
— Ой, я не против. Где соберёмся?
— Конечно, в ресторане. Ты, пожалуйста, напиши список гостей, а я потом посмотрю. Может, ещё парочку своих друзей приглашу. Первый день рождения нужно отметить с размахом. Это такое событие.
Вечером муж вернулся с работы домой. Настя накормила его ужином. Потом они вместе уложили сына спать и сели обсуждать предстоящее событие.
— Дорогая, — просматривая список приглашённых, удивился Станислав. — А почему среди гостей нет твоей мамы? Ты забыла вписать её имя? Сделай это сейчас. Неудобно получится, если она не приедет.
— Ты знаешь, — женщина не смотрела на мужа, нервно теребила в руках список. — Мама не может приехать. Её никто не может заменить. Там у них постоянно доярок не хватает. Но она передавала поздравления, когда я ей звонила. Поэтому я и не упомянула её. Какой смысл, если она всё равно не приедет? А ты всех пригласил, кого хотел? — Настя перевела разговор на другое, пытаясь отвлечь мужа от щекотливой темы. — Я постаралась никого не забыть. С оформлением зала что делать будем?
— Что-то здесь не так, — подозрительно глядя на жену, решил Станислав. — Я уверен, Клавдия Петровна бросила бы всё, чтобы приехать на день рождения внука. Пожалуй, надо мне самому ей позвонить. Мне она точно не сможет отказать. Заодно и выясню причину, по которой она игнорирует нас. Насте пока ничего говорить не буду. Мне самому надо понять, в чём дело. Поссорились, что ли? Но из-за чего?
На следующий день на работе, когда выдалась свободная минутка, он набрал номер телефона тёщи.
— Клавдия Петровна? — приветливо заговорил он, когда услышал в трубке голос женщины. — Я удивлён, а если быть честным до конца — возмущён вашим нежеланием разделить с нами радость первого дня рождения нашего сына и вашего внука.
— Что? — озадаченно спросила Клавдия Петровна. — Какого внука? Ты о чём сейчас говоришь? Я не понимаю.
— Вашего, конечно, — ответил Станислав. — Не надо делать вид, что вы не знали о его рождении. Мне немного обидно, что Настю вы поздравили, а меня забыли. А мне было бы приятно услышать поздравления лично от вас.
— Станислав, ты сейчас удивишься, но я действительно не знала, что стала бабушкой, — проговорила женщина и вдруг заплакала.
— Подождите... — озарила вдруг Станислава догадка. — Разве Настя не сказала вам? Она не сказала вам, что родила. Как же так? Я, конечно, не очень понимаю, какая кошка пробежала между вами, но теперь вы знаете, что у вас есть внук, и ему скоро исполнится год. Вы приедете на праздник, который мы готовим в его честь?
— Нет, Станислав, — ответила Клавдия Петровна, всхлипывая. — Я от души поздравляю вас, но приехать не могу. Извини. Желаю хорошо отметить день рождения сына. Но на меня не рассчитывайте.
— Но почему вы отказываетесь? Мы будем очень рады вам.
— Не надо кривить душой, — тихо сказала женщина. — Я прекрасно понимаю, что такой крестьянке, как я, не место в вашей семье. Твои родители — люди образованные. Куда мне доярке со стажем вставать с ними в один ряд? Я не обижаюсь. Каждый должен знать своё место.
— Нет, вы ошибаетесь! — возразил Станислав. — Вы бабушка и имеете право видеться с внуком. Я лично приеду за вами — тогда точно не сможете отказаться. Отпроситесь на работе. Думаю, вам пойдут навстречу. Если не дадут отгул — я сам приду к заведующему фермой, устрою ему разбирательство. Не каждый день внуку годик исполняется.
— Не стоит, Станислав, убеждать меня в том, чего нет, — вздохнула Клавдия Петровна. — Я прекрасно понимаю: рядом со мной вы будете чувствовать себя неловко. Не хочу мешать. Я понимаю, ты культурный человек, и звонок — это жест вежливости. Ценю твоё внимание, но приехать не могу. Не стоит уговаривать. Я приняла решение и не намерена его менять. Передай привет Насте. Поцелуй её и моего внука за меня. До свидания.
Женщина быстро положила трубку. Станислав долго стоял в недоумении, глядя на погасший экран телефона. До него постепенно дошёл весь смысл произошедшего. Мужчина был в ужасе.
***
Вернувшись домой, он едва сдерживал гнев.
— Настя, ты можешь мне объяснить, что происходит между тобой и твоей мамой?
— Я не понимаю, о чём ты? — сделав невинные глаза, посмотрела на мужа молодая женщина. — У нас всё нормально. А почему ты спрашиваешь? Она жаловалась на меня?
— Не прикидывайся дурочкой! — повысил голос Станислав. — Я только что звонил Клавдии Петровне. Она даже не знает о том, что ты родила! Почему ты соврала мне?
— Да, — призналась Настя, с вызовом взглянув на Станислава. — Я не сказала маме.
— Но почему? Она же твоя мать!
— Потому что я не хочу снова испытать чувство стыда перед твоими родителями, гостями, которые соберутся на день рождения нашего сыночка, — выпалила Настя. — Не хватило свадьбы, когда я краснела и бледнела из-за неё. Мы готовим идеальный светский приём. Я не хочу, чтобы мать своими деревенскими манерами испортила впечатление о нашей семье.
— Что ты несёшь? — ужаснулся Станислав. Он впервые повысил голос на жену. — Да как тебе в голову пришло отказаться от собственной матери? Она что, не человек? Ты забыла, что всем обязана ей? Мы не выбираем родителей.
— Ничего я не забыла, — надулась Настя. — Но здесь ей не место. Опять приедет в каком-нибудь своём деревенском платье и привезёт дешёвый подарок. Странно, что она сама не понимает, как смешно выглядит рядом с нами. Я так понимаю, она отказалась принять твоё приглашение? И правильно сделала. Рада, что у неё осталась ещё капля разума.
— Я не узнаю тебя, — тихо проговорил мужчина. — Ты сама родом из деревни. Там твой дом, твои корни. Не понимаю, как можно стыдиться родственников. Какая разница, во что одета твоя мать? Она мать, она любит тебя.
— Не напоминай мне об этом, — поморщилась молодая женщина. — Я хочу забыть деревенскую жизнь, никогда не возвращаться туда. Хочу вытравить в себе всё деревенское. Я мечтаю стать такой, как твои родители, научиться вести себя в приличном обществе. Алла Григорьевна — мой пример для подражания. Рядом с ней моя мать — деревенская простушка. Да ты посмотри хотя бы на руки своей матери и моей. У Аллы Григорьевны ухоженные, мягкие, тонкие. А у моей — грубые, шершавые. Пальцы как сосиски, ногти сломаны. В приличном обществе ей нечего делать!
— Ты сильно удивишься, когда узнаешь, что мой отец тоже деревенский, — Станислав раздражённо скрипнул зубами.
— Ты шутишь? — не поверила Настя. — Никогда не поверю!
— Отнюдь, — продолжил он. — Он уехал в город, поступил учиться, получил отличное образование, добился огромных успехов и стал профессором. Теперь преподаёт в институте. Вот и я мечтаю добиться успеха. Но он никогда, — Станислав выделил это слово, — ты слышишь, никогда не забывал о своих корнях. Мало того — гордился ими. А что делаешь ты? Бросаешь родную мать, лишаешь её возможности видеть внука. Ты неблагодарная дочь. Не ожидал от тебя такого.
— Не преувеличивай, — попыталась оправдаться Настя. — Я хотела предложить съездить к ней, но только тогда, когда Мишенька подрастёт. Не дай бог он там ещё какую-нибудь инфекцию подцепит.
— Ты... — Станислав был в ярости. — Ты немедленно позвонишь матери, попросишь у неё прощения и пригласишь на праздник. И сделаешь это сама. А лучше всего — съезди и поговори с ней. И не вздумай снова обмануть! — угрожающе проговорил муж.
— Как ты смеешь со мной разговаривать в подобном тоне? — У Насти в глазах показались слёзы.
— Смею, — твёрдо ответил Станислав. — Я люблю тебя и хочу, чтобы между нами не было никаких тайн. Я не позволю тебе совершить ошибку. Я не позволю тебе лишить сына родной бабушки. Надеюсь, ты меня услышала и поняла. Завтра же отправляйся в деревню. Времени до дня рождения с каждым днём всё меньше.
— А как же Миша? — попыталась возразить молодая женщина. — Я не могу его оставить.
— Думаю, моя мама с радостью возьмёт на себя заботы о внуке. Об этом не стоит беспокоиться. Твоя задача сейчас — наладить отношения с матерью.
— А если она не захочет со мной разговаривать?
— Делай всё, что хочешь, — ответил муж. — Но Клавдия Петровна должна присутствовать на празднике. Иначе он не состоится, а мы с тобой серьёзно поссоримся.
— Но ты не можешь лишать сына дня рождения, — растерянно проговорила Настя.
— Решение этого вопроса зависит от тебя, — был неумолим муж.
И Настя, по настоянию мужа, на следующий же день поехала в деревню.
«Не ожидала я от Станислава такого, — размышляла молодая женщина, глядя в окно дорогой машины, которую ей подарил муж. — Что с того, что мама не будет? Кому от этого хуже? А мне пришлось оставить маленького сына. Я его увижу теперь только через несколько дней. Станислав не понимает, что Миша ко мне очень привязан. Я трясусь по этим кочкам и ухабам, а он там плачет, скучает. И я скучаю».
За размышлениями женщина не заметила, как въехала в деревню. Впереди замаячила знакомая фигура. Настя обогнала человека и остановилась, высунувшись из приоткрытого окна.
— Фёдор Михайлович, здравствуйте! — окликнула она заведующего фермой. — Как поживаете? Мама дома или на ферме?
— О, явилась, — прищурившись, произнёс мужчина. — Как у тебя ещё совести хватает со мной разговаривать?
— Что с вами, Фёдор Михайлович? Я вас чем-то обидела? — удивилась Настя.
— Да не меня — Клавдию, мать свою обидела! — выкрикнул он. — Довела её до больничной койки! Глаза твои бесстыжие! Явилась, не запылилась, горожанка! Мать совсем забыла, уехала в город — и в ус не дует! Как-то мать одна справляется. Стыдно ей, видите ли, за неё! Да как у тебя язык не отсох матери такое говорить? Она всю жизнь на ферме горбатится, над каждой копейкой трясётся, только чтобы у Настеньки всё как у людей было. На ноги поставила, в люди вывела, а ты отплатила ей чёрной неблагодарностью!
— Ну что смотришь? — продолжал он, видя, что Настя онемела. — Это деревня — здесь каждый как на ладони.
— Подождите... — похолодела Настя. — Мама в больнице? Что с ней?
— Сердце не выдержало! — ответил Фёдор Михайлович. — Виданое ли дело — от матери отречься? Тьфу на тебя! А я для неё деньги на учёбу выбивал. Знал бы, что такое сотворишь — палец о палец не ударил бы. Смотреть в твою сторону противно, неблагодарная!
Он плюнул под ноги и пошёл своей дорогой, бормоча что-то под нос.
Молодая женщина помчалась в больницу.
***
— Здравствуйте, доктор, — обратилась она к врачу. — Я дочь Клавдии Петровны. Как она? Я могу чем-то помочь? Может быть, лекарства какие-нибудь нужны? Вы скажите — я достану.
— Сейчас уже лучше, — ответил врач. — Три дня назад думали, что уже всё — не оклемается. Что же вы так поздно приехали? — Он неодобрительно покачал головой. — Ей противопоказаны любые отрицательные эмоции.
— Я могу её видеть?
— Можете, только, пожалуйста, недолго. Клавдии Петровне нужно больше отдыхать. Постарайтесь её не волновать. Она ещё слаба.
Настя тихонько постучала в дверь и несмело вошла в палату. Клавдия Петровна лежала, закрыв глаза. На бледном лице темнели круги под глазами. Нос заострился. Посиневшие губы были плотно сжаты.
Молодая женщина прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться. В тёмных густых волосах матери появилась седина. Она подошла к ней, присела на краешек стула, дотронулась до руки.
— Мамочка! — Губы Насти задрожали, в глазах заблестели слёзы. — Я приехала. Ты слышишь меня, родная моя?
Клавдия Петровна медленно открыла глаза и повернула голову на звук голоса.
— Доченька, — ласково проговорила мать и улыбнулась. — А я не ждала тебя. У тебя сейчас своих забот хватает. Что же ты сыночка одного оставила? Мне уже лучше. Здесь хорошие врачи.
Настя прикусила губу, чтобы не расплакаться. «Лучше бы она выругала меня, — подумала молодая женщина. — Чем сделать вид, будто не слышала моих обидных слов».
На душе скребли кошки. Она вдруг поняла, что сама виновата и в том, что мать поседела преждевременно, и в том, что у неё случился сердечный приступ.
Настя упала перед кроватью на колени, схватила руку матери, принялась её целовать, потом уткнулась в неё лбом и зарыдала.
— Мамочка, прости меня, ради бога! Я такая дрянь! Я очень люблю тебя! Я так виновата перед тобой! Нет мне прощения! Сама не понимаю, что на меня нашло!
— Только сейчас до меня дошло, что я чуть не потеряла тебя, — доченька моя, — проговорила Клавдия Петровна слабым голосом и погладила Настю по голове, успокаивая. — Я тоже люблю тебя. Не ругай себя.
— Прости меня, умоляю, прости! Я действительно неблагодарная дочь!
— Я не сержусь на тебя, — вздохнула мать. — Хорошо, что приехала. От сердца сразу отлегло. Теперь ты сама, мать, знаешь, как тяжело вдали от ребёнка. Я рада тебе. Посмотрела на тебя — вижу, ты в порядке. Ну и мне хорошо.
— Я здесь, чтобы пригласить тебя на день рождения твоего внука, — вытирая слёзы, с улыбкой проговорила Настя. Губы дрожали. Она никак не могла успокоиться, судорожно всхлипывала, как ребёнок.
— Спасибо, родная, — женщина улыбнулась. — Я даже не знаю, как его зовут.
— Его зовут Миша. Скоро ему исполнится год, и он очень хочет увидеть свою бабушку Клавдию.
— Ты думаешь, мне нужно приехать?
— Конечно, мамочка! — воскликнула Настя. — Мы все очень ждём тебя. Это правда. Поверь мне. Я останусь здесь с тобой, а потом мы вместе поедем в город.
— Но я не знаю, разрешит ли мне доктор ехать.
— Я поговорю с ним, — заверила Настя. — Он сам сказал, что тебе нужны положительные эмоции, а на празднике их будет хоть отбавляй.
Вечером Настя позвонила мужу.
— Станислав, мама в больнице...
— Что с ней? — встревоженно спросил мужчина.
— Сердце, — молодая женщина помолчала. — Знаешь, я только сейчас поняла, как виновата перед ней. У меня как будто тёмная пелена с глаз упала. Теперь хочу загладить вину перед ней. Мама меня простила.
— Я рад, что ты нашла нужные слова и поговорила с Клавдией Петровной, — сказал Станислав. — Мне очень стыдно, что я был с тобой груб.
— Твоя грубость отрезвила меня, — призналась Настя. — Клавдия Петровна сможет приехать на день рождения Миши.
— Да?
— Да. Я пока останусь с ней, а потом мы вместе приедем на праздник. Тебе придётся самому заниматься подготовкой к нему.
— Не страшно, — ответил муж. — Мама уже взяла бразды правления в свои руки. Работа идёт полным ходом. Я люблю тебя очень и жду.
***
Время в деревне пролетело незаметно. Настя с матерью вернулись в город в день рождения Миши. Женщины быстро переоделись. Настя купила специально для Клавдии Петровны нарядное платье, и они отправились в ресторан.
— А вот и наша мама пришла! — радостно воскликнул Станислав, когда женщины вошли в зал. — Посмотрите, кто это к нам приехал!
Он остановился перед ними, держа сына на руках.
— Познакомься, сынок, это твоя бабушка Клавдия.
Мужчина осторожно передал мальчика в руки Клавдии Петровны. Ребёнок внимательно разглядывал незнакомого человека, потом неожиданно улыбнулся.
— Хороший мой, — прошептала счастливая бабушка и прижала к себе внука. На глазах показались слёзы.
— Что же ты плачешь, мамочка? — Настя погладила сына по голове. — Видишь, он сразу почувствовал в тебе родственную душу.
— Это я от радости, — ответила Клавдия Петровна.
— Пойдёмте к гостям, — предложил Станислав. — Дорогие друзья, принимайте нашего почётного гостя! — громко объявил он и, подхватив тёщу под руку, усадил её в середине стола рядом со своей женой. На коленях у женщины сидел внук.
— Настенька, может, я с краю посижу? Неудобно мне, — тихонько проговорила мать на ухо дочери. — Не привыкла я в центре внимания быть.
— Нет, мамочка, — твёрдо ответила Настя. — Ты теперь всегда будешь рядом с нами и со своим внуком.
— Минуточку тишины! — попросил Станислав. — Мы собрались сегодня по случаю дня рождения нашего сына. Прошёл год — целый год с того момента, как мы с моей любимой Настей стали родителями. И мы запечатлели историю нашего сына от рождения и до сегодняшнего дня. Прошу внимания на экран!
В зале приглушили свет, а на белом экране на стене появились фотографии маленького Миши. Гости рассматривали их, смеялись, обсуждая забавные кадры. Потом принялись дарить подарки, поздравлять родителей и именинника.
Наконец счастливый отец семейства заговорил снова:
— Среди фотографий, которые мы с вами сейчас посмотрели, не хватает лишь одной. Нам просто необходимо сделать общее фото. Предлагаю сейчас же запечатлеть на память момент, где мы все вместе.
Гости сразу оживились, встали рядом друг с другом.
— Прошу моих родителей и маму моей жены — Клавдию Петровну — занять центральное место! — объявил Станислав.
Женщина смущённо покраснела.
— Станислав, неудобно мне. Я плохо получаюсь на фото. Вы лучше без меня. Я вам только всё испорчу. Я лучше в сторонке постою, да на вас посмотрю.
— Ни в коем случае! — решительно заявил мужчина и усадил её на стул рядом со своими родителями. Внука передал дедушке.
— Клавдия Петровна, нельзя же быть такой скромной! — наставляла её Алла Григорьевна. — Скромность, конечно, украшение человека, но не до такой же степени. Мы, родители, несомненно, должны быть в центре события. Ведь без нас вообще не было бы этой семьи. Правильно я говорю, отец? — повернулась она к мужу. Тот кивнул, молча соглашаясь.
Фотограф взглянул на собравшихся в объектив. Все замерли.
— Всё внимание на меня! — скомандовал он. — Готово!
— Вот теперь, я считаю, день рождения состоялся, — улыбнулся Станислав, целуя жену. — Все родные рядом с нами.
Они смотрели, как за столом Алла Григорьевна о чём-то весело болтает с Клавдией Петровной. Рядом с ними дедушка с внуком на руках.
— Спасибо тебе за маму, — шепнула на ухо мужу Настя.
— Это ей спасибо за тебя, — ответил Станислав, крепко обнял жену и поцеловал.
***
Эта история — о любви, которая выдерживает испытание стыдом, расстоянием и временем. О матери, которая прощает неблагодарную дочь, потому что материнская любовь не знает границ. О дочери, которая едва не потеряла самое дорогое, что у неё было, но успела вовремя понять свою ошибку.
Настя чуть не стала жертвой собственного тщеславия. Она хотела забыть своё прошлое, отречься от корней, стать «настоящей горожанкой». В погоне за статусом и признанием она едва не разрушила единственную связь, которая действительно имела значение, — связь с матерью. Но жизнь, любовь мужа, а главное — болезнь матери — отрезвили её. Она поняла, что никакие бриллианты и дорогие платья не заменят тепла родных рук, звука родного голоса, ощущения, что ты не одна на этом свете.
Клавдия Петровна прошла через унижение и боль. Её собственная дочь стыдилась её на свадьбе, называла позором, выгнала с праздника. Но она не озлобилась. Когда пришло время, она простила. Не потому, что была слабой, а потому, что была сильной — сильной своей любовью. Она поняла, что Настя не злая — она просто заблудилась. И помогла ей найти дорогу домой.
Станислав оказался настоящим мужчиной. Он не побоялся сказать жене правду в лицо, даже рискуя поссориться. Он напомнил ей о том, что она забыла: о своих корнях, о матери, о благодарности. Он вернул её к истокам. И этим спас их семью.
В этой истории нет победителей и проигравших. Есть люди, которые учатся на своих ошибках. Есть боль, которая делает нас мудрее. Есть любовь, которая всё преодолевает.
Философия этого рассказа проста и вечна: не отрекайся от своих корней. Не стыдись тех, кто дал тебе жизнь. Не обменивай настоящее счастье на иллюзию успеха. Потому что однажды может стать поздно. И тогда никакие бриллианты не осветят тьму одиночества.
Настя успела вовремя. Она поняла, что материнское сердце не умеет долго сердиться. Оно умеет только любить и ждать. И это, пожалуй, главный урок, который вынесла дочь из этой трудной истории: быть благодарной, быть рядом, быть дочерью — это не обязанность, а величайшая привилегия. И терять её — непростительная глупость.
