Мужчина лежал ничком на газоне под деревом. До двери подъезда он не дошел шагов двадцать. Из одежды на нем были трусы в полосочку, грязно-белая майка и один черный носок. Я был погружен в молитву. Вполне мог его в темноте не заметить, потому что шел к подъезду с другой стороны.
Но в просвет между домами ринулся сильный сквозняк. И я на него отвлекся. Тут же в поле зрения попала светлая майка.
«Плюс два», - видел я до того на датчике в машине. А тут - бесчувственное практически голое тело.
Я поставил на землю требный чемоданчик и склонился над лежащим. Алкоголя в этом теле было много. Дышал он неровно. Когда я потряс его за плечо, «тело» выдало мат, а потом простонало сквозь зубы. Я первым делом взглянул вверх - не падал ли он из окна. Нет. Все окна закрыты, а над головой - неповрежденная крона дерева.
И тут я увидел то, что вызвало у меня рефлекс спасателя. «Господи, помилуй!» - громко сказал я и набрал на телефоне скорую помощь. Дама, ответившая мне, была вялой и несобранной:
- Пьяный?
- Очень пьяный, - ответил я.
- Может, проспится? - с надеждой протянула дама.
- У него на руке четыре пальца белые.
- И что? - дама никак не хотела включаться профессионально.
- Воздух плюс два и ветер. Алкоголь и обездвиженность. Обморожение, конечно.
Дама еще побурчала, но велела ждать бригаду. А я перевернул горемыку лицом вверх, накрыл пледом из машины и взялся осторожно растирать ему руку.
Тем временем из подъезда вышел крупный круглолицый парень в куртке с капюшоном:
- Отец Игорь! - позвал он меня. - Вы по телефону сказали, что подъехали, а не поднимаетесь. Вот встречаю.
Я вспомнил, что зовут парня Ярослав. Я его не сразу узнал - так он вырос. Это его бабушку я приехал сегодня соборовать. Две службы - утро и вечер. И в Симферополь я смог добраться только к ночи. Я очень любил Марию Федоровну. И вот сейчас она совсем плоха. Завтрашнего дня для нее на земле может не быть. А другого священника Мария Фёдоровна не хотела и ждала именно меня. Она меня тоже очень любила.
- Жду скорую, - сказал я Ярославу, продолжая растирать ледяные пальцы.
Парень присмотрелся и просто завопил:
- Это же Степка! Степка из шестнадцатой квартиры! Самое бесполезное существо на земле! Только пьет, жрет, спит и матерится! Зачем вы его таким чистым пледом накрыли? Проспится и сам пойдет.
Я не стал дискутировать, хотя на это у меня была заготовлена целая речь. Только констатировал:
- У него обморожение.
- Какое обморожение в марте? Тепло!
- С ним кто-нибудь живёт?
- Мать в деревне. Приезжает иногда. А так один.
Я мысленно молился и был способен только на короткие, односложные предложения. А потом приехала скорая. Мы с Ярославом погрузили Степана с машину.
И тут произошло нечто удивительное. Единственный раз в жизни я сделал это. Я подбежал к своей машине, в бардачке взял один из хранящихся там простых мельхиоровых крестиков на веревочке и надел Степану на шею. То есть без ведома человека, не зная, крещен ли он, согласен или нет.
Скорая уехала. Ярослав пошел по соседям, чтобы сообщили о случившемся матери Степана. А я пошел к Марии Федоровне.
Она полулежала в высоком кресле, завернутая в красивейшую тонкую пуховую шаль цвета топленого молока. Мария Федоровна слегка улыбнулась, глядя на меня, и шепотом произнесла:
- Благословите, батюшка!
Я поздоровался, благословил. Всегда робею перед людьми, находящимися на пороге между жизнью и смертью. Они уже немного не здесь. И отблеск иного мира присутствует и в речах, и во взгляде. Всех прочитанных за жизнь книг не хватит, чтобы добыть знаний об этом пороге. Только личный опыт. Он начинается от первой морщинки и первого седого волоса. От первого диагноза, означающего старость. От первой боли, которая уходит, чтобы неминуемо вернуться. От потери родителей, а потом от памятников на могилах ровесников. От того, что стареющая память не может удержать самое необходимое сегодня, но, как бы насмехаясь, помнит сотни совершенно не важных вещей из далекого прошлого.
Мария Фёдоровна помнила все из прошлого, иногда теряя настоящее. Учитель математики, она и сейчас была способна перемножить в уме двузначные числа или посчитать площадь многоугольника. Но забывала житейские события, особенно то, что больно для души. И еще сдавалось сердце. Мария Федоровна была бледной до прозрачности. И все же очень тепло улыбнулась мне.
- Там что-то случилось? - спросила она.
- Да. Степан из шестнадцатой квартиры, пьяный, без одежды, очень замерз. Пришлось вызывать скорую.
Мария Федоровна горестно вздохнула и сказала:
- Он был очень хороший мальчик. А потом отец ушел из семьи, и все разладились. Нюру, маму его, очень жалко. У нее еще дочь была, Ирочка. Умерла из-за почек года в четыре. Золотистые волосы. Синие глаза. Ангелочек. Теперь у Господа … летает.
Я вдруг увидел в ее глазах слёзы.
Мария Федоровна помолчала, отпила глоточек воды из стакана и попросила:
- Пожалуйста, позовите Ярика.
Ярослав в тонком свитере показался совершенно не рыхлым, скорее борцом-вольником, что он сходу и подтвердил.
- Ярик! - сказала бабушка. - Хочу дать тебе ответственное поручение.
Судя то тому, что Ярик на эти слова вознес глаза к небу, вряд ли он собирался всерьез отнестись к бабушкиной просьбе. Но бабушка и в нынешнем состоянии была весьма убедительной:
- Ярик, ты знаешь, что я завещаю эту квартиру тебе?
- Да, бабушка, - Ярик вдруг стал послушным и внимательным.
- Эта квартира - с обременением. Я завещаю тебе заботу о Степане. Ты его не любишь, но тебе придется ему помогать. Это будет твоя школа жизни. Твой крест.
Ярослав уже открыл рот, чтобы возмутиться. Но Мария Фёдоровна продолжала:
- Я не знала, как довоспитывать тебя, если ты уже вырос. Ты умный, сильный, спортивный. Ты можешь хорошо говорить, если хочешь. Твои оценки в школе и в институте не отражают твоих возможностей. Ты можешь больше. Ты умеешь дружить с теми, кто тебе интересен. А таких, как Степан, считаешь ниже себя. Я каюсь, мало участвовала в твоем воспитании в последние годы. Из-за моего здоровья тебя мне не доверяли. А родителям катастрофически некогда. Батюшка! Вы подождете меня еще немного?
Я согласно кивнул. Меня волновала вся эта история с обмороженным Степаном, великовозрастным внуком и бабушкой, уходящей в мир иной, стоящей в миллиметре от смерти. И я уже точно никуда не спешил. Я стал аккуратно доставать из требного чемоданчика все необходимое для соборования и слушал.
Мария Фёдоровна усадила Ярослава рядом с собой, бестелесной ручкой взяла внука за руку и говорила мерно, спокойно, будто каждое слово выстрадано, понято и прожито:
- Я была учителем Степана. Наверное, батюшка, вы решили, что ему лет пятьдесят? Ему меньше тридцати пяти. Вот, что делает с человеком запойная жизнь. Он был очень интересный парень. Нестандартно думал, шутил, радостное открытое лицо. А однажды Степа спас упавшего в заброшенный колодец щенка. Представляешь, четвертый класс? Одиннадцатилетний мальчик в колодце! Он с большим трудом выбрался. А еще щенок за пазухой. Я его видела. Черно-белый, лопоухий, глазки умненькие. Оказалось, он не брошенный. Нашлась хозяйка. Очень благодарила.
Ярослав слушал с интересом. Его юношеская бравада ушла. Я вдруг заметил, что у них с бабушкой одинаковые глаза - серо-голубые, широко расставленные, с длинными ресницами.
Мария Фёдоровна вздохнула и перешла к грустной части повествования:
- А через год из семьи уходил его отец. Трудно уходил, некрасиво. Посуду, ковры, постельное белье, даже часы с маятником забрал. Степа попытался отца остановить, а он ему в лицо всей пятернёй впился и толкнул изо все сил. Мальчик тогда ударился головой о стену. Нюра, мама Степкина, хотела руки на себя наложить. Уже матери своей сына отвезла. Да Бога побоялась.
Мария Фёдоровна стала задыхаться. Она повернулась всем корпусом к Ярославу и, преодолевая одышку и усталость, поспешила сказать легким шепотком:
- Пожалуйста, не бросай Степана. Представляешь, как страшно, когда предает самый близкий, самый родной человек? На всю жизнь у Степана жаба в сердце поселилась. Она мир в черное окрасила. И ему кажется, что только алкоголь чуточку осветляет эту черноту. Я беспокоилась о судьбе Степана, а потом забыла. Многое забываю. Вот, батюшка напомнил.
Я подошел к Ярославу и сказал:
- Мы будем собороваться. Предлагаю и тебе поучаствовать в этом Священном Таинстве. Ты наш человек. Тебе должно быть в радость всякое духовное действие. Ты не раз сопровождал бабушку в храм, сам молился. Сколько тебе лет?
- Двадцать, - ответил Ярослав. - Для этого меня родители одного с бабушкой на три дня оставили? В храм вернуть?
- Нет, ты же знаешь, отец в важной командировке, а мама твою младшую сестру лечит от вируса. Так сложилось. И соседка с бабушкой помогает, если надо. Ведь так?
- Так. Я просто… боюсь. Вдруг с бабушкой что-то случится? - Ярослав выказывал озабоченность и какую-то взрослую усталость.
- Как Господь управит. Если это случится - а ведь все по воле Господа совершается - значит, это тебе по силам. И еще. Надо будет в ближайшее время обязательно прийти в храм на исповедь и причастие.
- Хорошо. Я согласен. Делайте свое… Таинство.
- Не мое, Божье, - ответил я и вкратце рассказал, что такое соборование, как священник с помощью молитв и святого елея призывает на болящего благодать Святого Духа.
- Я вообще-то здоров, - обиженно протянул Ярослав.
- Мы говорим далеко не только о физическом здравии, - ответил я и пристально посмотрел на парня. Он задумался и опустил глаза.
А Мария Фёдоровна? А Мария Фёдоровна сидела и улыбалась. Ей очень нравилось то, что мы с Ярославом говорим на такую важную тему. Я уже был в молитве и вдохновенно пособоровал ее и внука.
После Таинства Мария Фёдоровна задремала. А Ярослав пошел провожать меня к машине.
- Отец Игорь, как вы считаете, бабушка всерьез говорила насчет Степана?
- Вполне серьезно.
- А что я ему скажу? «Хватит пить»? Так ему до лампочки.
- Попробуй стать ему другом. Изучи его навыки и таланты.
- А если у него нет талантов?
- Такого не бывает. Кто-то разбирается в электрике, кто-то в сантехнике, кто-то талантливый продавец, кто-то умный покупатель. И, что более ценное, талант доброты, утешения, защиты, мужества. Никогда не суди о человеке по виду, по мнению других, по вредным привычкам и болезням. Ярлыки, навешиваемые предубеждением, очень мешают полюбить.
Тут глаза Ярослава расширились до предела:
- Я его должен полюбить?
- Конечно. Как Ангел. Они должны очень любить человека, чтобы ему помочь. Сначала полюби Господа, а потом человека.
- Вы меня назначаете Ангелом?
- Я не могу назначить. Ты только сам можешь принять от Господа дар любви и доброты. Бабушка твоя очень хочет, чтобы ты стал истинно православным человеком. Нужно научиться любить Глспода и ближнего. С ее стороны очень мудро вверить тебе заботу о Степане… Кстати, давай посмотрим, не звонили ли мне из больницы по его поводу. Я оставлял скорой свой номер телефона.
Я включил звук на телефоне. Никто посторонний не звонил. Я продолжил:
- Если бы было что-то совсем плохое, мне бы позвонили. Живой. Ты готов помочь человеку?
Ярослав недолго поколебался, а потом решительно сказал:
- Я готов. Я попробую. Из-за бабушки, из-за спасенного щенка, из-за Бога.
Я благословил парня, приобнял и велел звонить, если будет нужен совет. А также напомнил про причастие. Он пообещал, что сходит в воскресенье на службу в монастырь.
Мария Фёдоровна представилась в Светлый Понедельник - следующий день после Пасхи. На отпевании мы с Ярославом не могли поговорить.
Великая радость случилась перед началом Рождественского поста, через три с половиной года после описываемых событий. Ярослав со Степаном приехали ко мне на воскресную службу, поисповедовались и причаститься. И привезли подарок - собственноручно изготовленную полочку для икон, для красного угла. Резьба по дереву была вполне профессиональной, само дерево красивым.
- Как дела? - спросил я.
Повзрослевший Ярослав сказал:
- Всякое было. Даже дрались однажды. А оказалось, у Степана руки краснодеревщика и душа подростка.
- Ему просто нужно было вырасти?
- Да…- ответил Ярослав и добавил: - А я женюсь. В январе. У Степана тоже женщина есть, хорошая. У нее мальчик семи лет. Вот мы втроем со Степаном и Ванечкой вырезаем по дереву. Степану очень понравилось быть отцом.
- Трудно быть ангелом?
- Невозможно трудно. Учусь любить и каяться.
- А вот это на всю жизнь, - сказал я и вспомнил, что давненько не читал акафист «Слава Богу за всё!»
Это немедленно нужно было исправить.
Слава Богу за всё!
священник Игорь Сильченков.
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
МАХ👇чат записок👇
https://max.ru/join/_Q8c-qfLbrnjBYdFLBhh4ZIjSVyJGF_o_GsOo2zEhO8
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram