Предыдущая часть:
В голове Веры вспыхнула картинка из сна: дождь, свет фар, удар, темнота.
— Боже мой, — прошептала она. — И что, она погибла?
— Нет, Вер, она в коме. Тяжёлое повреждение мозга. Врачи, правда, говорят, шансов почти нет. Здесь она лежит, в нашей клинике, в реанимации на третьем этаже. А муж её, Виктор, кажется, ходит, деньги платит, чтобы её поддерживали на аппаратах. Но Дмитрий Петрович, твой лечащий врач, не верит особо в благополучный исход.
— Мне нужно её увидеть, — твёрдо сказала Вера. — Ольга Петровна, умоляю, всего на пять минуточек. Мне просто нужно постоять рядом с ней.
— С ума сошла? Нельзя туда, там пост, охрана.
— Ну пожалуйста, вы же знаете все ходы-выходы. Ради мамы. Мне кажется, она что-то хочет мне сказать.
Медсестра посмотрела в полные слёз и решимости глаза Веры, а потом махнула рукой.
— Ай, ладно. Сейчас пересменка, пост пустой, минут десять будет. Накинь халат и маску и молчи, ради бога, молчи.
Они проскользнули по коридорам, поднялись на лифте. В реанимации тихий писк приборов казался оглушительным. Ольга Петровна приоткрыла дверь одной из палат.
— Пять минут, не больше.
На ватных ногах Вера вошла внутрь. Палата была заставлена сложнейшей аппаратурой, а в центре на широкой кровати лежала женщина. Голова её была забинтована. Лицо, опутанное трубками, было восковым, неживым, будто принадлежало не человеку, а восковой кукле. Но даже сейчас в его чертах угадывались былые величие и красота.
Вера медленно подошла ближе, остановившись у самого края койки. Ей казалось, что воздух вокруг сгустился. Она ощущала то же самое, что и во сне: ледяной холод и дикую, невысказанную тревогу, разлитую в пространстве. Осторожно, боясь потревожить капельницы, Вера накрыла своей ладонью холодную, безвольную руку своей спасительницы.
— Здравствуйте, Елена, — прошептала она, и слёзы закапали на белую простыню. — Я живу благодаря вам. Ваша кровь теперь течёт во мне.
Вера замерла, всматриваясь в неподвижное лицо, ловя каждое движение, каждое дрожание ресниц. Но ответом ей была лишь тишина, нарушаемая мерным писком аппаратуры.
— Я не знаю, слышите ли вы меня, — продолжала Вера, чувствуя, как её захлёстывает волна чужой боли. — Но я вас слышу. Я вижу ваш дом, знаю про тайник на чердаке. И мне так жаль, что с вами это случилось.
В какой-то момент ей даже показалось, что веки женщины едва заметно дрогнули, но в реальности этого, конечно же, не было.
— Я не понимаю, почему это происходит со мной, — всхлипнула Вера. — Но я обещаю вам: я во всём разберусь. Если вы хотите мне что-то передать, если я должна что-то сделать, я сделаю. Я найду этот дом. Только держитесь, пожалуйста.
Дверь приоткрылась, и в щель заглянула перепуганная Ольга Петровна.
— Верка, уходи быстрей! Заведующий идёт!
— Простите меня! — прошептала Вера, в последний раз сжимая руку Елены. — Спасибо вам за всё.
Она выскользнула из палаты за секунду до того, как в конце коридора показалась фигура врача.
— Всё, беги, — прошептала медсестра, подталкивая её к лестнице. — И больше не приходи, ради бога. Нет у неё шансов. Врачи не сегодня-завтра будут говорить с мужем об отключении аппаратов.
Вера бежала вниз по лестнице, не разбирая дороги из-за слёз, а слова Ольги Петровны эхом отдавались в голове: «Шансов нет. Отключение от аппаратов». Выскочив на улицу, она глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Теперь стала известна хоть какая-то правда. В ней текла кровь женщины, которая, находясь на грани двух миров, отчаянно пыталась что-то сказать. Так уж вышло, что именно Вера оказалась единственной, кто её мог услышать.
А в это самое время её муж находился на другом конце города в своём офисе. Самое интересное было в том, что в кабинете он был не один, а с одной очень привлекательной особой, которая уже не один месяц кружила ему голову.
— Игорь, ну сколько можно это терпеть? Я устала прятаться и быть всё время на вторых ролях, — Света капризно надула пухлые губы и, подойдя к кожаному креслу, в котором сидел Воронов, по-хозяйски уселась на край его массивного рабочего стола.
Кабинет генерального директора «Вектор Транс» давно стал для неё вторым домом, а сам директор — билетом в беззаботную жизнь. Игорь устало потёр переносицу, отрываясь от монитора.
— Света, мы это уже обсуждали тысячу раз. Сейчас не время.
— А когда будет время? Твоя мышь из больницы выписалась. Я думала, после этой операции она вообще не оклемается, а она снова путается у нас под ногами. Ты обещал, что мы поедем на море, как только закроем квартал.
— Успокойся, — Игорь встал, обошёл стол и взял её за плечи. — Развод — это тебе не просто бумажку подписать. Ты хоть понимаешь, чем мне это грозит?
— Чем? Тем, что ты наконец станешь свободным мужчиной?
— Тем, что я потеряю половину всего, что нажил, — не сдержался он, но тут же понизил голос, озираясь на дверь. — Квартира в центре оформлена на нас обоих. Загородный участок — тоже совместная собственность. Суд разделит всё поровну. Ты хочешь, чтобы я отдал этой учителке половину своего состояния?
Света презрительно фыркнула.
— Так сделай что-нибудь. Ты же мужчина, у тебя связи. Неужели нельзя оставить её ни с чем?
Игорь усмехнулся.
— Я уже всё придумал, девочка моя. Развода не будет.
— В каком смысле? — Света оттолкнула его руки. — Ты издеваешься?
— Да не истери. Я сказал: развода не будет. Потому что она сама от всего откажется. Точнее, за неё решит опекун.
Света непонимающе захлопала ресницами.
— Какой ещё опекун?
— Верка наша после наркоза совсем умишком тронулась. Снятся ей какие-то дома, тайники. Она сама мне в машине всё выложила, даже не подозревая, какую услугу оказывает. А я уже связался с нужным человеком. Геннадий Борисович Зубов, светило частной психиатрии. За хорошую сумму он напишет такое заключение, что Веру закроют в клинику закрытого типа надолго. Недееспособность. И тогда я, как законный муж и опекун, буду распоряжаться всем имуществом без всяких там разделов.
Лицо Светы озарилось понимающей, хищной улыбкой. Она снова обвила руками его шею.
— Какой же ты у меня умный. А когда этот Зубов придёт?
— На следующей неделе. Так что потерпи немного. Скоро эта квартира будет полностью в нашем распоряжении.
Тем временем Вера, ничего не подозревая о планах мужа, сидела на полу в гостиной, обложившись распечатанными картами области. В голове билась только одна мысль: она должна найти этот дом. Зачем Беловой, владелице ювелирной империи, живущей в роскошном пентхаусе, понадобилась старая развалюха в глухой деревне? И почему душа этой женщины так отчаянно тянет её туда?
Телефонный звонок заставил её вздрогнуть. Вера взглянула на экран: директор школы.
— Да, Борис Павлович, — робко ответила она, предчувствуя неприятный разговор.
— Вера Викторовна, — в трубке раздался недовольный бас директора. — Вы время вообще видели? У вас через полчаса урок во втором «Б», а вас нет.
— Борис Павлович, простите меня, пожалуйста, — голос её дрогнул. — Я… мне нужно взять отпуск за свой счёт. По семейным обстоятельствам.
— Какой отпуск посреди четверти? — возмутился директор. — Вы только-только с больничного вышли. Кто детей учить будет? У нас Мария Ивановна с давлением слегла, заменить её некем.
— Пожалуйста, — по щекам Веры покатились слёзы. — Это очень важно для меня. Я не могу сейчас работать, но обещаю: вернусь через неделю и всё отработаю. Возьму дополнительные часы, сделаю всё, что скажете. Только отпустите меня, умоляю.
В трубке повисла тяжёлая пауза. Борис Павлович тяжело вздохнул.
— Ладно, пишите заявление задним числом. Но учтите, моё терпение не безгранично. Неделя — и ни днём больше.
— Большое вам спасибо, Борис Павлович. Вы меня спасаете.
Вера закончила вызов и снова склонилась над картами. Извилистая река, старая церковь на горизонте. Вот оно. Деревня Ольховка, восемьдесят километров от города. Глушь, куда редко заезжают даже местные.
Хлопнула входная дверь. В комнату тяжёлым шагом вошёл Игорь. Увидев жену, сидящую на полу среди бумаг, он раздражённо скривился.
— Это ещё что за выставка макулатуры? — его взгляд скользнул по разбросанным картам. — Ты почему не в школе?
Вера подняла на него покрасневшие глаза.
— Я отпуск взяла. Мне нужно уехать на несколько дней.
— Куда? — Игорь подошёл ближе, брезгливо пнув носком дорогого туфля одну из карт. — В санаторий для душевнобольных? Так я тебе уже путёвку организовал. Врач будет в среду, отличный специалист.
Вера побледнела и вцепилась пальцами в край карты.
— Какой врач? О чём ты говоришь?
— О твоей прогрессирующей шизофрении, дорогая, — в голосе Игоря звучала ледяная насмешка. — Ты совсем с катушек слетела со своими видениями, и я не позволю тебе позорить меня. Ты никуда не поедешь, ясно? Будешь сидеть здесь и ждать врача.
— Ты не имеешь права! — Вера вскочила на ноги. Впервые в жизни она почувствовала внутри не страх, а обжигающую, почти ослепляющую ярость. — Я нормальная! И я знаю, что видела. Это не галлюцинации.
— Нормальные люди не ищут призрачные дома на картах, — муж сгрёб бумаги и швырнул их в сторону. — Всё, разговор окончен. Запру тебя, если понадобится.
— Игорь! — она крикнула ему вслед, но он уже развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью кухни.
Вера стояла посреди разбросанных карт, тяжело дыша. В ушах звенело от бешенства и обиды. Он не пустит её, она знала это наверняка. И действительно вызовет психиатров, даже не моргнув.
Дрожащими руками она достала из шкафа старую дорожную сумку, быстро побросала туда смену белья, тёплый свитер, остатки наличных из своей учительской заначки, спрятанной в коробке с документами. Дождавшись, когда Игорь уйдёт в душ и оттуда донесётся шум воды, она тихонько открыла входную дверь и выскользнула в подъезд.
Два часа пути слились в одну бесконечную, изматывающую ленту. Душные электрички с жёсткими сиденьями, дребезжащий рейсовый автобус, который высадил её на развилке посреди пустого поля, и долгие километры пешком по разбитой грунтовой дороге, размокшей после недавних дождей. Ноги гудели, лямка сумки врезалась в плечо, но Вера шла вперёд, ведомая каким-то странным, необъяснимым внутренним компасом.
Когда она вышла на пригорок, у неё перехватило дыхание. Она стояла на окраине полузаброшенной деревеньки, а перед ней… перед ней был он. Вера выронила сумку из рук. Дом из её ночных кошмаров стоял в реальности, посреди заросшего бурьяном участка. Потемневшие от времени брёвна, покосившееся резное крыльцо, облупившаяся краска на ставнях — всё точно так же, как во сне. Вплоть до трещины на стекле крайнего окна.
Она медленно, словно во сне, подошла к хлипкой калитке, едва державшейся на ржавых петлях. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. И не успела она дотронуться до щеколды, как из будки с оглушительным, яростным лаем выскочила огромная лохматая собака, натягивая тяжёлую цепь.
— Ой! — Вера вскрикнула и отшатнулась назад, едва не упав в грязь.
— Буран, фу! Место, кому сказал? — раздался с заднего двора грубый, рокочущий мужской голос.
Из-за угла дома вышел незнакомец. Высокий, широкоплечий, в старой телогрейке и стоптанных сапогах. В руках он сжимал топор, который только что использовал для колки дров. Лицо его скрывала густая борода, а брови хмуро сдвинуты на переносице. Он заметно припадал на левую ногу, тяжело опираясь на неё при каждом шаге.
Мужчина подошёл к калитке, окинув Веру тяжёлым, недружелюбным взглядом.
— Чего надо? — буркнул он. — Заблудились, что ли? Тут автолавка только по четвергам бывает, так что с продуктами не помогу.
У Веры пересохло в горле. Страх смешался с надеждой.
— Я ищу хозяина этого дома.
— Нашли, — мужчина воткнул топор в старую колоду рядом с калиткой. — Алексей Белов. Чего надо? Говорю сразу, дом не продаётся. Шли бы вы своей дорогой.
Вера судорожно вздохнула, всё ещё не веря, что нашла это место.
— Погодите! — воскликнула она, хватаясь за холодные прутья калитки. — Пожалуйста, я знаю, это прозвучит как полное безумие, но меня сюда привела Елена.
Алексей замер. Спина его напряглась так, словно его ударили хлыстом. Он медленно повернулся. В его глазах полыхнул гнев.
— Откуда ты знаешь мою сестру? — голос его стал тихим, но угрожающим. — Лена здесь пятнадцать лет не была. Ты от неё приехала сказать, что она всё-таки решила отобрать у меня этот гнилой сруб?
— Она не присылала меня, — перебила его Вера. И слёзы, которые она сдерживала всю дорогу, наконец прорвались наружу. — Она… она в коме. Попала в аварию месяц назад.
Лицо Алексея побледнело, став одного цвета с серой бородой. Он сделал шаг к калитке.
— В коме? Лена… врёшь. Она бы мне… — он запнулся, и голос его дрогнул. — Хотя кто бы мне сообщил, я же для неё пустое место.
— Я не вру, — Вера всхлипнула, вытирая лицо рукавом куртки. — Меня зовут Вера. Месяц назад меня спасали на операционном столе, мне срочно понадобилось переливание крови. И мне перелили кровь вашей сестры. И с тех пор каждую ночь я вижу этот дом. Я никогда здесь не была, клянусь вам, но я знаю, что коридор направо ведёт на кухню с большой русской печью, а налево — маленькая спальня. Я чувствую запах сырости из подпола. И я знаю, знаю точно, что на чердаке, под половицей, спрятано что-то очень важное. Ваша сестра не даёт мне покоя. Она просит меня найти это.
Алексей смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Топор, который он машинально вытащил из колоды, с глухим стуком выпал из его ослабевших рук.
— Спрятано на чердаке, — прошептал он побелевшими губами.
Дрожащей рукой он отодвинул щеколду на калитке.
— Заходи.
Потом он обернулся к собаке:
— Буран, свои!
Пёс тут же прекратил рычать и улёгся возле будки, положив голову на лапы.
— Проходите в дом, — уже спокойнее сказал Алексей, открывая перед Верой калитку.
Продолжение :