- Ужинать будешь? – спокойно спросила Инна, будто не было только что напряженного разговора, который ошеломил Петра. Он по-прежнему сидел, чуть склонившись, глядя в одну точку.
- Что? – спросил он.
- Я спрашиваю: ужинать будешь? – повторила Инна, и при этом голос у нее был спокойным и уверенным, будто и не говорила она пять минут назад о своем отъезде.
- Нет, - ответил Петр. – Какой уж тут ужин, когда новость, как снег на голову.
Инна усмехнулась. – Ну как знаешь, хотя, не зря говорят, как бы там ни было, а обед по расписанию…
И тут его прорвало, как будто копилось где-то внутри непонимание, негодование, а потом вырвалось наружу. – Какое расписание?! Это тебе не расписание автобуса на остановке, это развод, Инна… развод…
- И что? – спросила она. – Что теперь? Миллионы людей разводятся, так что давай без истерик.
Петр поднялся, сжал кулаки, хотя всегда был покладистым и мирным семьянином. – Какое спокойствие, если ты уезжаешь с ним… как его там? Генрих что ли…
- Мы уже говорили об этом, не начинай снова. А если не усвоил, повторю: ничего страшного не произошло, просто я полюбила другого, поэтому уезжаю. Хотя нет, не только поэтому… послушай, я не могу упустить возможность построить свою карьеру за рубежом… это ведь счастливый случай…
- А Полина? – Петр стоял перед Инной взъерошенный, его русые волосы обычно всегда аккуратно отрастали, но теперь были чуть вздыблены, и он не обращал внимания. Подбородок у него трясся, губы тоже дрожали, и он это знал, но ничего не мог поделать, потому что впервые в жизни почувствовал, как почва уходит из-под ног. – А Полина? Ты о ней думала, когда радужные планы строила?
Инна спокойно положила полотенце, поправила рукава платья, которое было предназначено для дома, потом вышла в прихожую, посмотрела в зеркало, причесалась – не любила быть растрепанной. Снова вернулась на кухню. – Ты чего добиваешься, Белозёров? – спросила она, назвав мужа по фамилии. – Ты хочешь, чтобы я взяла Полину с собой, когда еще сама толком не устроена?
- А что ты ей скажешь? Что мы ей скажем? – стараясь не кричать, спросил Петр. – Скажем, что мама уехала за границу свою жизнь устраивать?
- Не сгущай краски. Только что переговорили, снова надо повторять… Полина остается с тобой временно, а потом я ее заберу.
- Когда?
- Думаю, через полгода, а может через год, там видно будет…
- Ничего тебе не видно будет из-за бугра… - со злостью сказал Петр. – Пусть даже полгода… ты хоть представляешь, как она будет без матери… ребенку восемь лет всего…
- А ты на что? Ты кто? Разве не отец? Она в первом классе учится… ну куда я ее? Сорвать с места, не дать окончить первый класс… это неразумно.
- Да, я - отец, но Полине нужна мать…
Наверное, они до бесконечности спорили бы, но вошла Полина, в руках у нее была любимая кукла. Родители замолчали. Девочка, чувствуя, размолвку и еще ничего не зная об отъезде матери, подошла к ней и уткнулась носом в ее руку.
Петр, глядя на эту сцену, дернул плечами непроизвольно, где-то внутри что-то ухнуло от безысходности. Он готов смириться с разводом, но с отъездом, да еще так далеко… сердце не могло принять такое решение Инны.
Сразу пробежала перед глазами вся его жизнь. Он, простой сельский парень, приехал в город, устроился на завод, а потом случайно встретила Инну, она была студенткой. Городская девчонка, но с тяжелой семейной ситуацией, никак не могла смириться с решением матери, которая вышла замуж второй раз. Вероятно, у них и раньше были разногласия, но теперь дошло до того, что Инна искала жилье. Петру как раз дали комнату в общежитии, не ахти какие хоромы, но для него было радостью получить отдельное жилье.
Сначала он провожал ее с дискотеки, потом позвал к себе, показал, как живет, рассказал о своей жизни, и они проговорили весь вечер. Она настолько ему нравилась, эта стройная девушка с карими глазами, светло-русая и очень миловидная, что он не решился даже взять ее за руку, хотя очень хотел поцеловать.
Но Инне он тоже понравился, и на все его предложения, сходить в кино, всегда соглашалась. Через два месяца они подали заявление.
Петр успел получить квартиру от завода, по тем временам улучшенная двухкомнатная казалась мечтой, - им втроем (уже родилась Полина) такая квартира как подарок судьбы.
А вот когда всё началось, он не может понять, но связывает с ее устройством на новую работу. Инна хорошо знала английский и неплохо немецкий. А тут совместное предприятие по продаже офисной техники, Инну, с ее знанием языков, сразу взяли, чему она была очень рада. Она всегда была аккуратна, элегантна, стараясь одеваться со вкусом. А теперь и вовсе в ее гардеробе исключительно деловой стиль. Петр непроизвольно отметил про себя, как ей идут костюмы и строгие платья, как будто эту одежду шили на нее. И чем больше строгости в одежде, тем привлекательнее становилась Инна.
Он встречал ее с работы, уже успев забрать из садика Полину, и она, как дорогой приз, раздавала поцелуи мужу и дочке.
И вот наступил 1993 год в котором вся их жизнь раскололась пополам.
Петр вспомнил все это, и сидел, глядя на Полину – она так и держала Инну за руку.
- Поля, ну отпусти меня, что же ты держишь.
- Иди к себе, - сказал Петр, - спать уже пора ложиться.
- Мам, а ты придешь… ну поцеловать перед сном, - напомнила Полина.
- Приду. А теперь иди умываться.
Когда Полина вышла, Инна присела за стол напротив мужа. – У нас скоро развод… я пока буду вещи собирать… хотя, какие вещи… самое необходимое.
Петр молчал. Все, что хотел спросить, он уже давно выспросил, Инна заверила, что все хорошо, что у нее там будет новое место работы, Генрих уже похлопотал, ну и жить, разумеется, она будет у Генриха, хоть и сам он живет на две страны, то уезжает в Англию, то возвращается в Германию.
***
Петр все делал по инерции, просто потому что так надо. А еще потому что маленькая дочка рядом, она в первом классе, ей надо помогать, несмотря ни на что. Уже до отъезда Инны осталась пара дней, и она готова была после развода пожить у подруги, но Петр сам предложил остаться. – Полина последние дни с тобой, побудь дома, - попросил он, переборов свою гордыню.
- Почему «последние»? Я не бросаю ее, просто расстаемся ненадолго. И поверь, я буду звонить на домашний. И обязательно буду помогать материально, можешь не сомневаться, при первой возможности отправлю посылку вам.
- Мне можешь ничего не отправлять, Полину только не забывай.
- Белозёров, за кого ты меня принимаешь? – в голосе Инны послышалось раздражение. – Неужели за все эти годы я дала повод усомниться, что плохая мать для Полины?
- Не знаю, теперь не знаю…
- Ну хорошо, представь, что мы просто развелись, и я ушла от тебя, никуда не уезжая, а Полину оставила на время… что бы изменилось?
- Ты была бы в своей стране, вот и вся разница.
- Ну и что? Разве расстояние что-то меняет? Можно жить на соседних улицах и не видеться годами…
- Ну хватит, ты лучше подумай, как с Полиной прощаться будешь.
- Я уже ее подготовила, она знает, что мама едет в командировку и обязательно привезет подарки.
- Ты звони почаще, напоминай о себе, - попросил Петр.
- Петя, ну прости, так вышло. Не всем выпадает такой шанс, а мне выпал, не хочу упускать… поверь, так всем будет лучше.
- Кому лучше? Тебе и Генриху?
- Я смогу помочь вам больше, пойми ты…
- Короче, через полгода жду, чтобы приехала…
- Не приказывай, Белозёров, я тебе не подчиненная, это у себя на заводе будешь указывать, что делать. Толку что мастер цеха, все равно не платят. – Она достала из сумочки деньги и положила на тумбочку, - здесь достаточно, как минимум, месяца на три, надеюсь, вам выплатят долги по зарплате.
Петра снова передернуло от действий бывшей жены, он хотел швырнуть ей эти деньги, но вспомнил про дочку, наверняка, пригодятся, по крайней мере уберет их на всякий случай.
***
В аэропорту Красноярска в феврале было жутко холодно, ветер пробирался в любую щелочку в одежде. Петр сам отвез Инну, взяв с собой Полину.
Они вошли в здание аэропорта. – Мамочка, а ты когда приедешь? – спросила она, продолжая держать Инну за руку.
- Мы же с тобой все обговорили, ты уже большая девочка… я ведь тебе объясняла, надо немного подождать, поживешь с папой, а потом я приеду…
- А когда?
- Ну, возможно, летом…
- Летом? - И мы поедем в лес, как прошлый раз? – в глазах Полины снова появилась радость. – А еще мячик возьмем и будем играть…
- Ладно, возьмем. Но надо подождать. Ты учись хорошо и слушайся папу, - Инна взглянула на хмурого Петра. За два последних месяца он изменился: молодой тридцатилетний мужчина выглядел старше, будто что-то тяжелое свалилось на него. Даже невыплата зарплаты и вся эта неразбериха в стране не столь волновала теперь, как отъезд бывшей жены.
Он уже не так сильно переживал развод, как отъезд Инны. И больше волновался за дочку, так привязанную невидимыми нитями к матери.
Полина внешне больше похожа на отца, такие же светло-русые волосы и серо-голубые глаза, и сам овал лица, кажется отцовский. Но все же больше она тянулась к матери, старалась подражать ей, даже копировать ее. Известие, что Инна уезжает встретила в полной растерянности, детское сердце еще не могло понять, как это мамы не будет рядом.
И вот они в аэропорту, Полина не отходит от матери, Петр стоит хмурый, как туча, и смотрит по сторонам.
- Полина, я буду звонить… хорошо?
- Хорошо, мама, - она послушно кивает и готова пообещать и выполнить все, что угодно, лишь бы мама скорей вернулась. Представить, что Инны не будет несколько месяцев она не могла.
- Ну ладно, давай поцелую тебя, - Инна, красивая, пахнущая парфюмом, обняла дочку, и та обхватила ручонками за шею, не желая отпускать. – Мамочка, я тебя люблю… я всегда буду тебя ждать… - Слезы, детские слезы, они самые чистые в мире, катились по ее щекам. Инна с трудом оторвала девочку от себя, взглянув недовольно на Петра. – Говорила тебе, не надо было ехать вам в аэропорт, а теперь видишь, что… ты специально это…
Петр взял Полину на руки. – Ну перестань, мама приедет, мы же вместе с тобой остаемся, мы будем ждать маму, давай вытрем слезы и пожелаем маме хорошей дороги.
- Ну все, все, - она отошла от них, пытаясь помахать, но рука с трудом поднялась, видимо, состояние провожающих передалось и ей.
- Мамочка, я тебя люблю! – Закричала Полина. – Я буду ждать, приезжай! – Она вдруг стала вырываться из рук отца.
- Поля, ну что такое?
- Я забыла, я забыла…
Он опустил ее. Девочка подбежала к матери и достала из кармана пальто открытку, видимо, сама нарисовала. – Это тебе, - сказала она. На самодельной открытке было небо, солнце, зеленый лес и надпись: «Маме от Полины… я тебя люблю».
Инну можно считать человеком с железным характером, даже в самых сложных ситуациях ни один мускул на лице не дрогнет, но сейчас она закусила губу до боли, ресницы вздрогнули, когда брала открытку.
Петр снова поднял дочку на руки, хотя это совершенно необязательно, просто в такой ситуации ему хотелось как-то защитить ее, оградить от лишних эмоций, если это возможно.
***
Петр с Полиной возвращались домой, всю дорогу говорил только он, дочка молчала, и лишь у самого дома сказала: - Папа, я уже соскучилась… когда мама приедет?
Он припарковал машину в припорошенном снегом дворе, взял её за руку и они пошли в свою квартиру на четвертом этаже. – Мы сейчас с тобой обедать будем, и вообще, сегодня ведь воскресенье, давай поиграем во что-нибудь…
- Не хочу.
- Доча, ну папа же с тобой… я всегда буду с тобой, ты это знай. А сейчас надо разогреть обед… ты мне поможешь?
Она кивнула, но улыбки так и не появилось.
Жизнь Петру Белозёрову казалась монотонной, но его это устраивало. Главная забота – дочка. Он прятал свое унылое настроение, когда Полина была рядом, развлекал ее, готовил вкусные завтраки, хотя это и не просто, когда полки полупустые в магазинах. Но у него получалось удивить ее, и научился готовить блюда, которыми даже Инна их не баловала. Вообще он быстро перестроился, оставшись один, и думал о дочери, а не о себе. Единственная трудность – это подработка по вечерам. Дочка одна оставалась, приходилось просить соседку приглядеть. Он вырывался таксовать хотя бы на несколько часов, чтобы она не ощущала себя одинокой, но при этом старался, чтобы всегда были в кармане деньги.
Телефон в прихожей… как же был рад Петр, что есть телефон. Инна звонила уже несколько раз, и Петр слышал ее спокойный голос, чувствовалось ее хорошее расположение духа. Полина не могла оторваться от трубки и готова была слушать Инну бесконечно, а потом сама рассказывала, как успехи в школе. И в конце разговора обязательно спрашивала: - Мама, ты когда приедешь?
Но Инна, похоже, не торопилась возвращаться. Она вообще не думала возвращаться, хотя у Петра были такие мысли, где-то в глубине души он надеялся, что бывшая жена вернется. Да и пусть бывшая, лишь бы рядом с дочкой была, даже если она заберет Полину, он все равно будет рад, что Инна в одном городе с ними.
Недавний разговор немного затянулся, и Пётр поинтересовался, не хочет ли она вернуться.
– Ты смеешься? Я только что приехала, - ответила Инна. – Всего два месяца прошло, здесь столько дел, мне надо во все вникнуть, к тому же нужна хорошая практика по языку… и вообще, к чему такие вопросы, ты ведь знаешь, мы с Генрихом решили пожениться…
- Ладно, понял. – Резко оборвал Петр. – Ты мне скажи, что ты думаешь насчет Полины, она ждет тебя…
- Послушай, я ведь не железная, тоже скучаю. Но ведь мы договорились, что Полина поживет у тебя какое-то время… разберусь с делами, заберу ее.
Петр ничего не сказал. Почему-то совершенно не хотелось, чтобы Полина уезжала в чужую страну, даже если она будет жить с матерью. Нет, ему хотелось, чтобы Инна была рядом с дочерью, но на родине.