Мы сидим в тепле на полярной станции. Снаружи — белое пространство во всех направлениях. Александр наливает чай и говорит кое-что, от чего я на несколько секунд замолкаю.
— Сожалею об одном. В первый год работы положил пятьдесят тысяч просто на карту. Надо было сразу заниматься инвестициями.
Человек на самой северной точке континентальной суши планеты жалеет о том, что поздно открыл брокерский счёт. Это сложно придумать.
Мыс Челюскин — место, где Карское море нехотя передаёт воды морю Лаптевых. Оба холодные. Оба без намёка на дальний берег. Здесь стоит гидрометеорологическая полярная станция имени Фёдорова, и Александр работает на ней с 2018 года — с перерывом на армию.
Мы бываем на Челюскине уже не первый раз. Каждый раз — другие люди, другие разговоры. В этот раз начальник станции Дмитрий Бодров уехал в отпуск, его обязанности принял техник-метеоролог Александр. На зимовке нас встретили втроём.
Как попадают на самый север
Александр почти двадцать один год прожил в Краснодарском крае. Тепло, горы рядом, море через час. Потом поступил в Туапсинский гидрометеорологический техникум — выучился на техника-метеоролога. По распределению попал на остров Колгуев в Баренцевом море.
— Мне стало интересно, как там в Арктике, — говорит он. — Вот и всё.
За этим нет особой истории. Не было детской мечты о полярных экспедициях, не было романтического порыва. Просто любопытство — и специальность, которая позволила его реализовать.
На Колгуеве — с 2016 года. Потом армия. Потом Челюскин. Сейчас ему немного за двадцать, и самая северная точка континента — его привычная рабочая среда.
— Сначала было вау, — признаёт он. — Сюда не каждый попадёт, это другой мир. Полярное сияние долгими ночами, белые медведи. Но потом всё становится привычным. Для туристов — вау. Для нас — каждый день.
Зачем здесь нужны люди
Это вопрос, который задаёшь себе постоянно, оказываясь в высоких широтах.Здесь на сотник километров вокру ничего. Буквально. Камень, лёд, горизонт. Говорят, что даже летом здесь нет запахов вокруг.
Спутников в космосе сейчас тысячи. Фотографируют Землю непрерывно, в разных диапазонах. Казалось бы — зачем ещё человек здесь, при таких запредельных арктических условиях?
Оказывается, без наземного наблюдения всё равно не обойтись. Особенно в высоких широтах. Арктику называют «кухней погоды» не для красоты: здесь рождаются процессы, которые потом двигают воздушные массы над Европой, Сибирью и Северной Америкой. Уберёшь точки наблюдения — картина станет неполной.
Александр объясняет рабочий процесс без лекционных интонаций:
— Часть данных снимается автоматически — температура, скорость и направление ветра. Но соленость воды, облачность, осадки, уровень океана — только вручную. Запускаем метеозонды. Всё фиксируется, собирается в «телеграмму» и уходит в центр через спутниковый канал.
— Автоматические станции не справятся?
— В таких условиях — нет. Оборудование требует обслуживания. Бывают нештатные ситуации. Без человека здесь никак.
Помимо наблюдений — поддержание жизни самой станции. Александр совмещает ставку метеоролога со ставкой дизелиста. Стандартная история для небольших станций: люди тянут по несколько направлений.
Что здесь вокруг
Снаружи, пока мы разговариваем, около -25. Март. По местным меркам — тепло и почти весна. Но и летом не курорт.
Средняя температура в августе на Челюскине — полтора градуса. Бывают дни, когда выпадает снег. Зимой случаются ветра такой силы, что выход на улицу становится отдельным мероприятием с подготовкой.
Растительности нет совсем. Мхи и лишайники ушли южнее, где чуть теплее. Здесь только камень, металл и ровный горизонт. Летом пейзаж напоминает декорацию к фантастическому фильму — но из тех, где всё уже случилось и спасать некого.
— Летом мне здесь не нравится, — говорит Александр. — Грязно и бочки везде. А зимой — нравится. Снег всё накрывает, солнце на горизонте. Красиво.
Это я слышу от полярников не впервые. Зима делает из этого места совершенно другое место.
Деньги — без иллюзий
— Все здесь пытаются заработать, — говорит Александр спокойно. — Кто на квартиру копит, кто на машину.
Оклад на одну ставку — сорок тысяч рублей. Надбавки за полярность и районный коэффициент добавляют к этому, но сравнения с соседями всё равно не получается. Сотрудники силовых ведомств, работающие в тех же условиях, получают восемьдесят-девяносто тысяч. Золотодобытчики рядом — около двухсот. Государственная метеорология в этом списке явно не в первых строчках.
— А вот это самая основная тема, — говорит он без злобы, просто как констатацию. — Бюджетная организация. Вот и считайте.
Выживают совмещением. Две ставки, дополнительные работы — и картина меняется.
— Если нормально работать — больше ста тысяч выходит. А тратить здесь не на что, питание управление обеспечивает. Можно всю зарплату откладывать.
У его однокурсницы из техникума другая история. Устроилась метеорологом в Сочи, работает сутки через трое. Зарабатывает одиннадцать тысяч рублей. Александр называет эту цифру без торжества — просто данные из параллельной реальности.
В отпуск многие берут неоплачиваемый, на месяц и дольше. Управление относится к этому с пониманием: после двух лет зимовки людям нужно отдыхать по-настоящему. Александр ездит домой в Краснодарский край — тепло, родители, обычная жизнь.
— Скучать будешь, когда уедешь?
— Говорят, человек либо вживается в Арктику, либо сразу сбегает. Если вжился — скучаешь.
Он, судя по всему, вжился.
О чём мечтают на краю земли
— О чём мечтаешь?
— На квартиру накопить, наконец. И серьёзно заняться инвестициями.
Брокерский счёт уже открыт. В свободное время читает, разбирается в теме. Отсюда и сожаление про первый год работы: деньги просто легли на карту, а сложный процент мог уже работать.
— Учиться дальше не думаешь? Высшее образование, синоптик?
— Какой смысл? Пять-шесть лет учёбы — и с дипломом буду получать двадцать тысяч. Здесь хотя бы зарабатывать можно.
Это не цинизм. Это математика человека, который сделал выбор осознанно и доволен результатом.
Я смотрю на него и понимаю, что чего-то в этом не улавливаю. Я приезжаю на Челюскин и уезжаю — и уже сам этот факт вызывает у меня что-то похожее на облегчение. Месяцами здесь, в трёх людях, в темноте полярной ночи, когда в любую сторону от станции — пустота — это не мой вариант.
Александр остаётся.
Зачем они сюда едут
У меня нет готового ответа. Судя по разговору, его нет и у самих полярников — по крайней мере, словами оформленного.
Точно не только за деньгами: огромных денег здесь нет. Точно не только за романтикой — Александр говорит об этом прямо, без лирики. И не из безвыходности: выбор был, и можно было остаться дома.
Может, дело в том, что жизнь здесь устроена очень просто. Есть задача — выполняй. Есть смена — работай. Есть деньги — откладывай. Никакого лишнего шума. Никакой размытой цели.
На самой северной точке континента мечтают о квартире, изучают инвестиции и ждут первого снега, который накроет бочки и сделает пейзаж снова красивым. Это, если подумать, не так уж отличается от того, о чём мечтают в любом другом месте.
Просто здесь это почему-то звучит честнее.
Вы бы смогли работать в таких условиях? За какие бы деньги согласились уехать на край земли? Пишите в комментариях
Еще больше интересного в телеграме "d1als_traveler". Подписывайтесь, там эксклюзив, который не публикую здесь.