Глава 7: Эхо «Альира»
1 Симфония распада
Убежище Ника располагалось в глубоком техническом горизонте, там, где заканчивались чистые линии Нового Багдада и начиналась его гниющая изнанка. Это был сектор «Зеро-9» — заброшенная насосная станция, построенная еще в эпоху Первой Колонизации. Здесь, среди утробного, сводящего с ума гула гигантских поршней и бесконечного, пугающего переплетения склизких сточных труб, время замирало, превращаясь в густую, липкую субстанцию, пахнущую ржавчиной и забвением.
Стены, покрытые многослойной вековой копотью, едва заметно, но непрерывно вибрировали от далекого движения тяжёлых составов маглева (поездов на магнитной подушке). Этот ритмичный, механический рокот, доносящийся откуда-то сверху, из мира живых, казался биением измученного сердца мегаполиса. Для тех, кто скрывался в этой бетонной утробе, звук стал напоминанием: город всё еще жив, он дышит, он несётся к своей гибели, не замечая горстки теней в подвале.
Воздух был плотным, почти осязаемым. В нём смешались едкие нотки дешёвого армейского антисептика, запаха горелой синтетической изоляции и того самого густого, металлического аромата свежей крови, который намертво въедается в поры кожи после проигранного боя. Док работал без перерыва уже шестой час. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, превратилось в неподвижную маску. Руки, обычно точные, как лазерный скальпель, теперь заметно подрагивали, когда он накладывал последние швы на рваную рану на плече Лекса.
— Не дёргайся, — прохрипел Док, с трудом затягивая узел полимерной нити. — Тебе невероятно повезло, парень. Если бы этот выродок Вальтер взял на пару сантиметров правее, он перебил бы подключичную артерию. Ты бы не просто не дотянул до челнока — ты бы превратился в пустую оболочку ещё до того, как Макс нажал на детонатор.
Лекс сидел на облезлом металлическом ящике из-под патронов, уставившись в пустоту перед собой. Он не чувствовал уколов иглы. Казалось, вся его нервная система выжглась тем ослепительным, абсолютным белым светом, который поглотил станцию «Альир». Перед глазами, как заевшая голограмма, крутился один и тот же момент: Макс в кресле пилота. Его вечно взлохмаченные волосы, нелепая, чуть виноватая улыбка и тонкие, испачканные в масле пальцы, в последний раз коснувшиеся консоли. Лекс помнил тепло его ладони в тот миг, когда они прощались. Теперь это тепло казалось фантомным, как боль в ампутированной конечности.
Напротив, на низкой койке, застеленной серым армейским одеялом, сидел генерал Серов. Дана, стараясь не причинять боли, осторожно смывала с его лица корку запёкшейся крови и пыли. Старый солдат молчал, глядя в пол, но его тяжёлое, свистящее дыхание заполняло комнату, как шум изношенного парового котла. Вера сидела у его ног, буквально вцепившись в руку отца. Её пальцы побелели от напряжения, но она не плакала. Слёзы высохли ещё там, в пустоши, оставив на бледных щеках лишь грязные, солёные дорожки. В глазах дочери теперь поселилась пустота — не та бездумная «стерильность» жертв вируса «Атолл», а ледяная, вымороженная бездна человека, который отдал за эту минуту тишины больше, чем мог себе позволить.
— Нам нужно помянуть его, — тихо, почти шёпотом произнесла Дана, откладывая в сторону потемневшую губку. — Макса… Мы не можем просто молчать. Не после того, что он сделал… Для всех.
Ник молча достал из тайника за фальш-панелью помятую металлическую флягу с синтетическим виски и несколько надбитых, мутных стаканов. Он разлил прозрачную жидкость, которая резко пахла спиртом и жжёным сахаром.
— За Макса, — Ник поднял стакан, и его голос, обычно грубый, дрогнул. — За лучшего хакера, которого когда-либо носила эта проклятая планета. И за самого храброго сукиного сына, который нашёл в себе мужество остаться в темноте, чтобы мы могли выйти на свет.
Они выпили молча, не чокаясь. Горькая, обжигающая жидкость продрала горло, но так и не смогла растопить ледяной ком, застрявший в груди у каждого.
— Он как-то говорил о туманности Ориона, — вдруг произнесла Вера. Её голос, надтреснутый и сухой, прорезал тишину бункера. — Рассказывал, что когда война закончится, он найдёт старый, списанный «прыгун», залатает дыры в обшивке и просто улетит туда. Туда, где нет границ, приказов и правительств. Только бесконечный свет новорождённых звёзд и абсолютная тишина.
Лекс сжал кулаки так сильно, что свежие швы на плече отозвались резкой вспышкой боли.
— Он не просто улетел, Вера, — прохрипел он, поднимая на неё тяжёлые, воспаленные глаза. — Он сам стал этой тишиной. Он отдал нам свой последний глоток воздуха, чтобы мы могли довести дело до конца. Если мы сейчас сдадимся — мы убьём его во второй раз.
Генерал Серов медленно поднял голову. Его единственный здоровый глаз смотрел на Лекса с суровой, отеческой печалью. Он протянул дрожащую руку и тяжело положил её на плечо десантника.
— Он выполнил свой долг, сынок. До последней секунды. Как настоящий солдат, хотя он всегда ненавидел это слово. Но мы… мы всё ещё в строю. И Арли тоже там — на вершине своего проклятого Шпиля. Пока этот подонок дышит, жертва Макса — это не победа. Это просто отсрочка нашего общего приговора.
2 Призраки в навигационном блоке
В самом тёмном углу убежища, за столом, заваленным грудами обгоревших плат и разобранных процессоров, Эйден возился с навигационным блоком транспортного модуля — того самого, что вынес их из пекла «Альира». Парень не притронулся к виски. Он вообще не шевелился последние полчаса, буквально вросший в голографическое свечение своего портативного терминала. Синий свет интерфейса делал его юное лицо призрачным, почти прозрачным от изнеможения.
— Лекс… — голос Эйдена сорвался на высокой, почти истеричной ноте. — Лекс, иди сюда. Быстро! Все идите сюда!
Лекс тяжело, со стоном преодолевая сопротивление мышц, поднялся и подошел к парню. Ник, Вера и Дана мгновенно оказались рядом, образовав тесное кольцо вокруг стола.
— Что ты нашёл, мелкий? — спросил Ник, нависая над Эйденом.
— Это не просто логи полёта, — Эйден указал дрожащим пальцем на бегущие, мерцающие строки зашифрованного кода. — Макс… он был невероятным. Пока он удерживал систему охлаждения реактора, пока он выигрывал нам те драгоценные секунды, он запустил скрытый фоновый процесс «зеркалирования». Он буквально выпотрошил оперативную память «Альира», выкачал всё, до чего успел дотянуться своим дешифратором. И он спрятал этот колоссальный архив в самый глубокий, недокументированный резервный буфер навигации модуля. Он знал, что этот блок — единственное, что вернётся к нам.
Пальцы Эйдена лихорадочно застучали по виртуальным клавишам, вводя длинные последовательности верификации.
— Здесь стояла мощнейшая военная криптозащита Альянса. Десятиуровневое шифрование. Но Макс оставил бэкдор.
— О, это словечки Макса, – грустно улыбнувшись, прервал его Лекс. — Объясни дамам и старикам.
— Ну это, короче, Если говорить просто, — «задняя дверь», скрытый дефект алгоритма или специально оставленная «лазейка» в программном обеспечении или компьютерной системе. Она позволяет получить доступ к управлению системой, данным или зашифрованному контенту в обход обычной процедуры аутентификации. Макс знал, что только я смогу его открыть. Ключ — аудио-последовательность… та самая мелодия, которую он постоянно насвистывал, когда перебирал наши движки в ангаре.
Через секунду экран терминала мигнул, на мгновение погрузив угол в полную темноту, и внезапно вспыхнул тревожным, ядовито-красным светом. Перед ними развернулась детальная, трёхмерная карта системы Альянса. Но это была не карта торговых путей. На ней, словно капли белых светящихся звёзд на чёрном небе, начали загораться сотни, тысячи точек. Они пульсировали повсюду: на Лунах-колониях, в глубине астероидных поясов, в самых респектабельных районах Нового Багдада, под школами, больницами и правительственными зданиями.
— Господи… — прошептала Дана, невольно отступая назад. — Что это?
— Это карта развертывания «Второго Атолла», — закончил за неё Лекс. Он понял. Его голос стал пугающе спокойным, лишённым всяких человеческих интонаций. — Арли не лгал нам на базе. «Альир» лишь верхушка айсберга, координационный центр. А это — его корни. Они проросли под всем миром, под каждым крупным городом.
Эйден сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся, и он открыл следующий файл. Им оказалась видеозапись с внутренней камеры лаборатории. Камера была статична, она смотрела на экран монитора, где с бешеной скоростью сменялись генетические формулы, графики нейронной активности и снимки МРТ головного мозга. Но на заднем плане… этот голос невозможно было спутать ни с кем. Холодный, размеренный, лишённый малейшей искры сомнения голос Канцлера Арли.
«…Текущая эффективность штамма "Омега" составляет девяносто восемь целых и четыре десятых процента. Период инкубации при атмосферном распылении сокращён до четырёх часов. Главное преимущество проекта — абсолютная избирательность воздействия. Вирус не убивает носителя физически. Он ювелирно, на молекулярном уровне разрушает префронтальную кору — центры воли, сомнений и долговременной памяти. Мы получим идеально функционирующее, абсолютно лояльное общество. Никаких протестов, никакой оппозиции, никакого терроризма. Только вечный, незыблемый порядок под моим руководством. Массовая активация начнётся в полдень, в День Национального Единства. Праздничный салют станет идеальным носителем для распыления аэрозоля…»
— Салют… — Вера вздрогнула всем телом, словно её ударило током. — Это же послезавтра. Он собирается превратить миллионы людей в живых кукол прямо во время празднования своей «победы» над нами. Он назовёт это «миром», а это будет лоботомия в масштабах планеты.
— Но это еще не всё, — Эйден вывел на экран сложнейшую 3D-модель молекулярной цепочки. — Макс нашёл то, что искал Док. В личных логах профессора Пунга был запрятан исходный код антидота. Но не того временного «костыля», который мы использовали на Вере. А полноценного ретровируса-блокатора. Он работает как системный брандмауэр: попадая в кровь, он встраивается в ДНК и создает иммунный барьер, который штамм «Омега» просто не в состоянии взломать.
Лекс медленно повернулся к Доку.
— Я слышал, ты не всегда был инженером.
— Было дело, – старый врач уже стоял вплотную к экрану, его глаза лихорадочно бегали по столбцам данных, он шевелил губами, просчитывая химические реакции.
— Док, скажи мне правду. Мы можем это синтезировать? Здесь и сейчас?
— Много лет прошло. Многое изменилось. — Док прищурился, мучительно долго потирая небритый подбородок.
— Если расчёты этого мальчишки и Макса верны… да. Теоретически — да. Но мне нужны мощности промышленного синтезатора высокого давления. В этом проклятом подвале я могу разве что сварить антибиотики прошлого века. Нам нужен доступ в медицинский сектор Цитадели или в университетскую лабораторию. Без вариантов.
— Значит, мы возвращаемся в пасть к волку, — генерал Серов поднялся на ноги. На этот раз он не искал опоры в руке Ника. Он стоял ровно, расправив широкие плечи, и в его не заплывшем синяком глазу горел тот самый холодный огонь, который Лекс видел только во время решающих битв на Оруине. — Арли уверен, что мы — крысы, которые зализывают раны в сточных канавах. Он думает, что смерть Макса сломала нам хребет.
Генерал тяжело опустил свою огромную ладонь на навигационный блок, словно принося присягу.
— Макс отдал свою жизнь не для того, чтобы мы сидели в этой сырости и ждали, пока мир превратится в кладбище разума. Он дал нам не просто данные. Он дал нам последний меч. И теперь мы решим, как глубоко мы вонзим его в сердце этого режима.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321