3 Тень «Черного Октября»
Ник разложил на щербатой поверхности стола детализированную голографическую карту Нового Багдада. Свет от неё падал на их лица снизу вверх, превращая героев в призраков, замышляющих недоброе.
— Послушайте, расклад паршивый, — Ник закурил, и облако серого дыма повисло над картой города. — Арли полностью зачистил информационное поле. После взрыва на «Альире» он объявил чрезвычайное положение. Для всех граждан генерал Серов официально мёртв, казнен как предатель. Лекс — безумный мясник и террорист, взорвавший военный объект. Стоит нам высунуть нос из этого подвала, и на нас набросится не только гвардия, но и обычные люди, чьи мозги уже наполовину промыты пропагандой.
— Нам не нужно сочувствие миллионов, — Лекс жёстко, до хруста в костяшках, ткнул пальцем в самый пик Шпиля Единства, возвышавшегося над центром города. — Нам нужен доступ к главному ретранслятору Альянса. Эйден, ты сможешь транслировать данные Макса в прямой эфир?
— Если я буду внутри узла связи — да, — парень кивнул, его глаза горели решимостью. — Я смогу перехватить основной поток вещания. Когда Арли выйдет на свой балкон для торжественной речи, люди увидят не его лощеную физиономию, а списки лабораторий, формулы вируса и его собственный голос, планирующий их конец. Но они снова могут назвать наше сообщение фейком. Нужны веские доказательства.
Ник медленно выпустил струю едкого дыма, и его лицо, изрезанное шрамами, стало еще мрачнее в холодном свете терминала.
— Люди верят в то, что им удобно, Эйден, — хрипло произнес Ник, придавив окурок тяжелым армейским ботинком. — Арли кормил их «безопасностью» десять лет. Чтобы разрушить эту иллюзию, тебе не нужны таблицы. Тебе нужно показать им их собственное будущее.
Он наклонился над картой и ткнул пальцем в медицинский сектор.
— В архивах Макса есть протокол «Прямой зеркальной связи». Арли — фанат контроля, он записывал не только свои планы, но и камеры в реальном времени из закрытых блоков «Второго Атолла». Там сейчас сидят «нулевые пациенты» — те, на ком вирус уже испытали. Обычные люди из трущоб, которые вчера просто вышли за хлебом, а сегодня пускают слюни в стеклянных клетках, не узнавая своих имен.
Дана сделала шаг вперед, её голос дрожал от сдерживаемого гнева, но в глазах светилась решимость:
— Ник прав. Списки можно подделать. Но когда мать увидит на экране своего пропавшего сына, который превратился в живой овощ в подвалах Цитадели, она не назовет это фейком. Эйден, тебе нужно не просто крутить файлы. Тебе нужно взломать внутреннюю сеть видеонаблюдения Цитадели и наложить её поверх речи Арли. Пусть он стоит на балконе в своем белом мундире, а за его спиной на экранах в прямом эфире корчатся те, кого он уже «исцелил».
Она обернулась к Лексу:
— И есть ещё кое-что. Биометрическая подпись. У каждого вируса в лаборатории Альянса есть уникальный цифровой штамп — как отпечаток пальца. Если Док успеет запустить синтез антидота, его реакция с вирусом в воздухе вызовет специфическое свечение — «эффект ионизации». Эйден, если ты выведешь на экраны данные с датчиков экологии города в реальном времени, люди увидят, как над ними распыляется не «праздничный газ», а химическое оружие, которое тут же нейтрализуется нашим составом. Физику не назовешь фотошопом. Когда серебристое облако столкнётся с золотым прямо над их головами — это будет самым веским доказательством.
Ник тяжело оперся ладонями о край стола, и под его весом старая металлическая поверхность жалобно скрипнула. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по каждому из присутствующих.
— Это всё звучит чертовски красиво, Дана. Прямой эфир, серебристые облака, триумф правды... Но есть одна маленькая проблема, — Ник мрачно усмехнулся, обнажив потемневшие от табака зубы. — Это дорога в один конец. Центр города превращён в крепость, какой мир не видел со времён Осадных Войн. Квартал оцеплен тремя кольцами гвардейцев в тяжёлой броне «Центурион-9». У них там не просто патрули — там стоят стационарные сканеры глубокого проникновения. У каждой крысы в радиусе пяти километров проверяют сетчатку глаза, биометрический паспорт и даже ритм сердцебиения на предмет нервозности.
Он вывел на экран схему внешнего периметра Цитадели. Красные зоны перекрывали друг друга, не оставляя ни одного «слепого» пятна.
— Система «Аргус», — Ник ткнул пальцем в мерцающие точки на карте. — Автоматические турели с тепловизорами. Как только Эйден попытается подключиться к узлу связи снаружи, его поджарят быстрее, чем он успеет ввести первый символ пароля. Нам не просто нужно «быть внутри». Нам нужно стать невидимыми для системы, которая видит движение крови в твоих жилах.
Лекс медленно поднял голову. В его глазах отражалась красная сетка «Аргуса».
— Значит, мы пойдём там, где «Аргус» не смотрит.
— И где это? В аду? — буркнул Ник.
— Почти, — Лекс переглянулся с Доком. — Технические тоннели охлаждения главного реактора. Они проходят под фундаментом Цитадели. Там температура под семьдесят градусов и уровень радиации такой, что электроника дохнет через десять минут. Но именно поэтому там нет живых охранников и сканеров сетчатки. Только старые механические датчики давления.
— Это самоубийство, — прошептала Вера. — С твоим раненым плечом...
— У нас есть стимуляторы Дока и старые инженерные скафандры в заначке у Ника, — Лекс выпрямился, и в его голосе снова зазвучал тот самый металл, который заставлял солдат идти в атаку под огнём артиллерии. — Пока Ник будет устраивать ад на окраинах и отвлекать на себя основные силы гвардии, мы проползём по этими «кишкам» прямо в подвалы медицинского сектора. Это наш единственный шанс пронести Эйдена и его дешифратор мимо колец оцепления.
— Поэтому мы пойдем не как армия, — Вера сделала шаг вперёд, и свет лампы выхватил её лицо — острое, решительное, очищенное от прежних сомнений. Она поправила тактическую разгрузку, и металл карабинов тихо звякнул в тишине. — Мы пойдём как призраки. Арли слишком упивается своим триумфом. Он жаждет славы, он хочет, чтобы его видели. Он выйдет на открытый балкон Цитадели, чтобы весь мир рукоплескал ему. Это его гордыня. И это станет его могилой.
Лекс посмотрел на неё, и в этом долгом взгляде было всё: невысказанная боль, страх потерять её и бесконечное, абсолютное доверие. Они остались вроём из той старой команды. Макс… он был тем клеем, который держал их вместе. Теперь они должны были стать сталью.
— План был такой, — Лекс начал обводить зоны на карте красным маркером. — Группа Ника и остатки сопротивления устраивают серию скоординированных диверсий на промышленных окраинах. Нам нужен максимальный шум, пожары, взрывы на подстанциях. Мы должны были заставить Арли бросить туда тяжелую авиацию и резервные части гвардии. Дану и Эйдена отправить в технический узел связи. Но теперь… – Лекс с силой прижал красный маркер к голографической панели. Линия разрезала карту города, как свежий шрам.
— Значит, план меняется? — тихо спросил Эйден, глядя на то, как зоны досягаемости «Аргуса» перекрывают все входы.
— Не меняется, а усложняется, — отрезал Лекс. — Мы не можем просто постучаться в парадную дверь. Мы заставим систему сойти с ума.
Он обвел три точки на окраинах, в промышленном секторе «Индустрия-4».
— Группа первая: «Шум». Ник, это твои люди. Нам не нужны просто перестрелки. Нам нужен системный коллапс. Подстанции 4, 7 и 12. Если вы перегрузите их одновременно, защитный купол Цитадели просядет на 15%. Арли будет вынужден перебросить туда тяжелую авиацию и резервные части гвардии из центра. Сделайте так, чтобы небо над окраинами горело. Пусть он думает, что восстание началось именно там.
Ник коротко кивнул, проверяя заряд своей плазменной винтовки.
— Устроим ему персональное извержение вулкана, Лекс. Мои парни знают, как заставить железо кричать.
— Группа вторая: «Голос». Дана и Эйден. — Лекс перевел маркер на технический узел связи, торчащий из плеча Шпиля на высоте двухсот метров. — Ваша цель — не центральный вход. Туда вы не пройдёте даже в масках. Вы войдёте через шахты пневмопочты старого образца. Они ведут прямиком в серверную. Под видом ремонтной бригады, устраняющей последствия «диверсий» Ника, вы должны закрепиться в узле. Эйден, как только Ник обрушит подстанции, в системе возникнет окно в сорок секунд. Это твое время, чтобы воткнуть дешифратор Макса в главную магистраль.
Эйден сглотнул, его пальцы судорожно сжали планшет.
— Сорок секунд… это меньше, чем нужно на перезагрузку системы.
— У тебя нет права на вторую попытку, парень, — Лекс посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты не успеешь, Дана прикроет твой отход, но эфир останется за Арли. И тогда всё, что мы делаем, превратится в бессмысленную бойню.
— А третья группа? — спросила Вера, уже понимая ответ.
— Группа третья: «Игла». Я, ты, Сара и Док. — Лекс вывел на экран схему дренажных каналов. — Пока Арли смотрит на пожары Ника и ловит «призраков» в сети Эйдена, мы проползем через охладительные системы реактора. Там нет камер, только датчики давления. Мы войдём в медицинский блок снизу, через технические люки. Док запустит синтез антидота, а мы с тобой, Вера… мы поднимемся в пентхаус. — Сара на подхвате, — добавил Лекс, бросив взгляд на девчонку, которая всё это время молча перебирала миниатюрные дроны-разведчики. — Она наш «навигатор смерти». Без её сенсоров мы застрянем в первом же колене охладительного контура.
Сара коротко кивнула, не отрываясь от настройки интерфейса. Её пальцы, тонкие и быстрые, летали над сенсорной панелью. Она была младше всех в отряде, но в вопросах автономных систем и обхода локальных сенсоров ей не было равных. Она была «тенью», способной обмануть даже механические датчики давления.
— Я буду вести вас через акустический резонанс, — тихо произнесла Сара, наконец подняв голову. Её глаза за стеклами тактических очков светились холодным цифровым светом. — В тоннелях реактора такая температура, что оптика ослепнет через минуту. Я пущу вперед «сверчков» — микро-дронов. Они будут сканировать вибрации стен. Если где-то сработает датчик давления или откроется шлюз гвардии — мы узнаем об этом за сто метров.
Лекс замер, глядя на экран, где Эйден лихорадочно листал перехваченные системные логи Цитадели.
— У нас есть несколько дней, чтобы подготовиться, – сказала Дана.
— Стой! — Лекс ткнул пальцем в обновляющийся статус протокола «Чёрный октябрь». — Посмотрите на временную метку.
Генерал Серов прищурился, вглядываясь в бегущие цифры. Его лицо побледнело.
— Он перенес активацию... Вместо полудня Дня Единства, Арли запускает распыление завтра в 06:00 утра.
— Он боится, — Дана сжала кулаки. — Он понял, что данные с «Альира» у нас, и решил ударить на опережение, пока мы не успели их расшифровать или синтезировать антидот. Он хочет превратить город в стадо послушных кукол еще до того, как взойдёт солнце.
Ник посмотрел на свои старые механические часы.
— Значит, у нас нет «нескольких дней». У нас нет даже десяти часов. Если мы хотим успеть проползти через реактор и настроить эфир, мы должны быть на позициях до рассвета.
Лекс обернулся к группе. Атмосфера в бункере мгновенно сменилась с «планирования» на «предсмертную готовность».
— План сжимается, — жёстко произнёс Лекс. — Никаких долгих сборов. Сара, хватай дронов. Док, пакуй реагенты. Выдвигаемся через сорок минут. Мы должны войти в охладительные контуры под покровом ночи, когда нагрузка на реактор минимальна. Это наш единственный шанс проскочить зоны сброса пара.
Сара, которая до этого спокойно чистила линзы сенсоров, подпрыгнула на месте.
— Если мы выходим сейчас, мне нужно перепрошить частоты «сверчков» на ходу! Лекс, это безумие, мы не успеем провести разведку внешнего периметра!
— У нас нет выбора, Сара, — Лекс уже затягивал ремни на своём тактическом жилете. — Или мы рискуем вслепую сейчас, или завтра утром мы проснёмся в мире, где никто из нас не вспомнит, как зовут его соседа.
4. Тоннели «Преисподней»
— Док, костюмы! — скомандовал Лекс, сбрасывая с плеча тяжелый баул.
Они не могли надеть их раньше: в заброшенных коллекторах и так было душно, а многослойная защита сковывала движения. Но здесь, перед лицом «Преисподней», выбора не осталось.
— Доставайте комплекты «Ифрит-М», — прохрипел Док, открывая сумку. — Это старая инженерная защита для обслуживания реакторов. Грубая, тяжёлая, но держит до ста двадцати градусов и гасит радиационный фон.
Сара первой начала натягивать на себя эластичный подкостюм из жидкостного охлаждения. Тонкие трубки, вшитые в ткань, должны были прогонять холодный хладагент по всему телу, не давая крови закипеть. Сверху шёл основной слой из металлизированного арамида, покрытый серым тугоплавким полимером.
— Помогайте друг другу со спины, — Лекс подошёл к Вере, затягивая магнитные зажимы на её лопатках. — Если останется хоть одна щель, пар найдет её. Это будет похоже на удар ножом, только рана не закроется.
Вера вздрогнула, когда холодный пластик шлема защелкнулся на её шее. Внутри сразу воцарилась странная, ватная тишина, нарушаемая только шипением кислородной смеси и ритмичным гулом её собственного сердца. Она видела Лекса через узкий визор — его лицо казалось искаженным и далеким.
— Проверка герметичности, поверка связи, — голос Сары в наушниках прозвучал сухо и механически. — Мой контур в норме. Датчики показывают готовность системы охлаждения. Док, как ваши фильтры?
— В порядке, деточка, — отозвался старик. Его голос через вокодер приобрел металлический, пугающий оттенок. — Только дышите ровно. Если начнете паниковать и гипервентилировать лёгкие, система очистки не справится с влагой, и вы захлебнётесь собственным потом.
Лекс проверил свой манометр. Давление в норме. Он поднял руку, сжатую в кулак — сигнал готовности.
— Слушайте внимательно, — произнес он, и его голос в общей радиосети звучал как приговор. — Внутри костюмов мы автономны ровно на три часа. Хладагента больше не хватит. Если за это время мы не выйдем в медицинский блок Цитадели, мы просто запечемся внутри этой брони. Сара, открывай люк.
Девчонка приложила ладонь к массивному штурвалу свинцовой двери. С натужным скрипом, преодолевая сопротивление раскалённого металла, заслонка начала медленно отползать в сторону. Из щели с яростным рёвом вырвался столб белого пара, мгновенно скрыв их фигуры.
Они шагнули в это белое ничто, оставив позади относительную прохладу коллекторов. Теперь их миром стали узкие стальные мостки, вибрирующие от ярости реактора, и бесконечный, сводящий с ума свист перегретого пара. Сара приложила ладонь к люку и быстро ввела код обхода на локальном терминале. Тяжёлая дверь с лязгом отошла в сторону, выпустив облако белого, обжигающего пара.
— Входим по одному, — скомандовал Лекс. — Дистанция три метра. Сара, веди.
Внутри тоннеля реальность превратилась в кошмар. Стены, облицованные керамическими плитками, буквально сочились конденсатом. Гул огромных турбин реактора здесь слышался таким мощным, что вибрировали не только кости, но и мысли. Звук напоминал бесконечный, яростный крик титана, запертого в бетонной клетке.
— Датчик давления впереди, — голос Сары в наушниках звучал искажённо, сквозь помехи радиационного фона. — Всем замереть. Мы наступаем на плиту, которая калибрует массу теплоносителя. Переходим по одному, строго по швам облицовки. Наступать только на пересечения плиток — там стальной каркас, он не даст сигнала на пульт.
Вера шла за Лексом, чувствуя, как пот заливает глаза под маской скафандра. Каждый шаг давался с трудом — подошвы ботинок буквально прилипали к раскалённому полу. Она видела, как тяжело идёт Док, как подрагивают его колени, но он не издал ни звука.
— Сара, сколько ещё? — прохрипел Лекс. Раненное плечо под тяжелым костюмом начало пульсировать от жара, словно в рану залили расплавленный свинец.
— Пятьсот метров до вертикальной шахты медицинского сектора, — отозвалась девчонка. Она двигалась на удивление плавно, почти не касаясь стен, словно сама была частью этой механической системы. — Внимание! Впереди автоматический сброс пара. Через десять секунд тоннель заполнится кипятком. Нам нужно укрыться в нише обслуживания. Быстрее!
Они едва успели втиснуться в тесную выемку в стене, когда позади них с оглушительным свистом вырвался столб белого пара. Видимость упала до нуля. Лекс прижал Веру к себе, чувствуя, как раскалённый воздух пытается просочиться сквозь фильтры респиратора. Сара втиснулась между ними, вцепившись в свой планшет.
— Макс… — вдруг прошептала Сара так тихо, что её услышал только Лекс. — Он ведь тоже проходил здесь, когда устанавливал свои бэкдоры. Он оставил метку на стене ниши. Смотрите.
Лекс посветил фонарём на шершавый бетон. Там, едва заметная под слоем накипи, виднелась выцарапанная маленькая фигурка человечка с гаечным ключом и подпись: «Не дышите слишком глубоко — портит цвет лица».
Лекс невольно усмехнулся. Даже здесь, в самом сердце ада, Макс умудрялся иронизировать над смертью. Эта маленькая надпись подействовала на группу лучше любого стимулятора.
— Он даже после гибели ждёт нас… Там, наверху, — сказал Лекс, выходя из ниши, когда свист пара утих. — Вперёд. У нас есть город, который нужно разбудить.
Лекс замолчал, и в тишине бункера слышалось только тяжёлое дыхание Дока.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321