— Арли должен увидеть, как рушится его мир, прежде чем он умрёт. Это не просто месть. Это протокол полной дезинфекции системы.
Лекс обвел тяжёлым взглядом присутствующих. В тусклом свете аварийных ламп их лица казались высеченными из серого камня. Он подошёл к тяжелому стальному вентелю, который отделял жилой блок бункера от заброшенных технических горизонтов.
— Назад пути не будет, — негромко произнес он, накладывая ладони на шершавый металл. — Если мы откроем этот шлюз, система «Аргус» зафиксирует разгерметизацию внешнего контура через три часа. Это наше время. Либо мы успеем дойти до узла связи и медблока, либо останемся в этих стенах навсегда.
Лекс навалился всем весом, проворачивая штурвал. С жутким, душераздирающим скрежетом, от которого у Эйдена заныли зубы, ржавые стопоры вышли из пазов. Дверь поддалась не сразу, словно сама земля не хотела выпускать их на эту миссию. Наконец, с шипением стравливаемого воздуха, многотонная плита отошла в сторону, открыв зев тёмного, сырого туннеля, пахнущего старой медью и озоном. Группа «Игла» один за другим ввалилась в огромное техническое помещение, заполнив его переплетением труб и гудящих агрегатов.
Воздух здесь был сухим и пах раскалённым маслом, но — самое главное — он был прохладным. После пара «Преисподней» этот контраст был почти физически болезненным. Лекс первым упал на одно колено, тяжело дыша. На его шлеме зияла трещина, а визор покрылся копотью.
— Снимаем скафандры, — скомандовал, и его голос через вокодер прозвучал как скрежет металла о металл. — Они нам больше не нужны. В лаборатории пар не сбрасывают, а в этом железе мы будем как неповоротливые мишени.
Сара первой начала лихорадочно расстёгивать магнитные зажимы на груди. Её руки дрожали.
— И фонит от них знатно, — прохрипела она, бросив взгляд на свой наручный дозиметр, который всё ещё мерцал тревожным красным светом. — Мы набрали приличную дозу в тоннелях. Если останемся в них, лучевая болезнь начнётся раньше, чем Док синтезирует антидот.
Они начали сбрасывать тяжёлую броню. Вера помогала Лексу, чувствуя, как её собственные пальцы отказываются повиноваться. Слой за слоем — металлизированный арамид, композитные плиты, подкостюм с жидкостным охлаждением.
Когда Лекс наконец снял шлем, его лицо было мокрым от пота, а глаза лихорадочно блестели. Под тяжёлым костюмом он остался в лёгком тактическом комбинезоне и бронежилете скрытого ношения. Он с наслаждением вдохнул этот сухой, пахнущий маслом воздух.
— Док, ты как? — спросила Вера, помогая старику выбраться из его «улитки».
Инженер выглядел измождённым, его лицо побледнело, как полотно, но в глазах светилась та же стальная решимость. Он крепче прижал к себе кейс с реагентами.
— Жить буду, деточка. Главное — мои руки не пострадали. Мне нужно десять минут тишины у их центрального процессора.
Лекс проверил зарядку своей винтовки, которая теперь казалась на удивление лёгкой без громоздких перчаток скафандра. Сара, оставшись в своём привычном тактическом худи с кучей карманов, уже подключала планшет к локальному терминалу насосной станции.
— Над нами — центральная лаборатория, — прошептала она, указывая на решётчатые перекрытия под потолком, откуда лился яркий, стерильно-белый свет. — Я вижу три стационарные турели и пять гвардейцев в патруле. Но я нашла «слепое пятно» в их графике. У нас есть сорок секунд, чтобы снять решетку вентиляции и подняться.
Лекс активировал лазерный канал связи с бункером.
— Серов, мы в подвале сектора «А-1». Броню сбросили. Начинаем подъем. Ник, твой выход. Устрой им ад на окраинах.
Группа начала осторожный подъём по шаткой металлической лестнице, ведущей к решётке в полу лаборатории. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в этом огромном зале, но гул насосов надёжно маскировал их присутствие. Они были уже совсем близко к цели. И к самому страшному, что им предстояло увидеть.
— Выдвигаемся, — скомандовал Лекс.
Он повернулся к Доку, который поправлял лямки медицинского ранца.
— Снимаем скафандры. Они нам не нужны. Да и фонит от них знатно. Ты идёшь со мной и Верой. Наша задача — пробиться в святая святых, в медицинский сектор Цитадели. Как только Док запустит синтез антидота, Эйден должен перехватить эфир. Сара, прикроешь.
Девчонка коротко кивнула, проверяя крепления на своем громоздком ранце с вычислительным модулем. Она выглядела слишком маленькой в этом тяжёлом снаряжении, но в её взгляде застыла решимость, которой позавидовал бы любой десантник.
Лекс на мгновение замер, глядя на голографическую проекцию Шпиля, который возвышался над городом как гигантский надгробный камень для целой цивилизации. В его глазах отражались красные огни систем безопасности.
— А потом мы с Верой пойдём за головой Канцлера.
Эйден вдруг всхлипнул, быстро вытирая глаза рукавом грязного комбинезона. Его плечи задрожали, и он судорожно вцепился в края своего планшета, словно ища в нём опору.
— Постойте… тут есть еще кое-что, — его голос сорвался, став тонким и ломким. — В самом конце архива, который мы вытащили с «Альира»... в скрытом секторе памяти. Макс оставил короткое текстовое сообщение. Совсем маленькое, всего несколько слов. Наверное, он зашифровал его в последний момент, перед тем как...
Лекс замер у самого входа в туннель. Все в бункере затаили дыхание. На мутном экране центрального терминала, среди бесконечных каскадов программного кода и схем вируса, всплыло маленькое окно. Шрифт был простым, почти небрежным — так Макс обычно подписывал свои технические черновики, когда торопился.
«Если вы это читаете — значит, у вас всё получилось. Или почти всё. Не дайте им стереть нас. Мы — это то, что мы помним. Удачи, Лекс. И... не забудь закрыть за собой дверь».
В тишине бункера эти слова прозвучали как голос из иного мира — спокойный, ироничный и бесконечно живой. Лекс сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Прощание было в стиле Макса: ни капли пафоса, только напоминание о самом главном. О памяти.
— Мы закроем эту дверь, Макс, — негромко, почти шепотом пообещал Лекс. — Навсегда.
Генерал Серов, наблюдавший за ними из своего кресла, тяжело выдохнул, и этот звук был похож на шелест опавшей листвы.
— Идите, — просто сказал он. — У вас сорок минут, чтобы достичь первой точки развертывания.
Группа «Игла» один за другим шагнула в темноту за открытым шлюзом. Лекс шёл первым, Вера замыкала строй, бросив последний короткий взгляд на техническое помещение. Тяжёлая дверь за их спинами начала медленно закрываться, отсекая свет штаба и оставляя их наедине с гулом подземных коммуникаций и призраками прошлого.
Лекс замолчал, глядя на шпиль, который возвышался над городом как надгробный камень для целой цивилизации.
— А потом мы с Верой пойдём за головой Канцлера.
Эйден вдруг всхлипнул, быстро вытирая глаза рукавом комбинезона.
— Постойте… тут есть еще кое-что. В самом конце архива, в скрытом секторе памяти. Макс оставил короткое текстовое сообщение. Совсем маленькое, всего несколько слов.
Лекс наклонился к терминалу, его сердце забилось чаще. Там, под бесконечными столбцами цифр, кодов и химических уравнений, светилась одна-единственная строка, набранная вручную:
«Лети, Лекс. И не смотри в зеркала заднего вида. Я всегда буду твоим ведомым. До встречи в Орионе».
В бункере воцарилась такая тишина, что было слышно, как тяжело и ритмично капает вода из проржавевшей трубы в углу. Гул насосов за бетонной стеной теперь казался не стоном города, а мерным, неумолимым тиканьем часового механизма бомбы. Битва за Новый Багдад выходила на финишную прямую. У них не было права на ошибку, не было права на страх. В эту ночь они перестали быть просто людьми — они стали инструментами возмездия.
5: Шепот в тенях
Ночь перед выходом тянулась бесконечно. Убежище Ника дышало тяжестью, предчувствием финала, который мог стать для всех них вечным сном. Док методично, со сверхчеловеческим терпением перебирал свои инструменты. Звяканье стали о сталь в этой гулкой тишине напоминало Лексу удары молота, кующего мечи в древних легендах.
Эйден сидел в углу, обхватив колени руками. Его взгляд направился в пустоту. Он понимал, что через несколько часов ему придётся вступить в цифровую схватку с лучшими системами защиты Альянса, и права на «зависшую систему» у него не будет. Макс учил. Но Эйден не гений. Ему не заменить друга.
— Док, — негромко позвал парень, не оборачиваясь. — Ты правда веришь, что мы успеем? Если Арли нажмёт кнопку распыления в полдень, у нас будет всего сорок минут, пока аэрозоль не осядет на площади.
Док остановился, сжимая в руке стерильный зажим. Он посмотрел на свои ладони — старые, покрытые шрамами от ожогов и пятнами от реактивов.
— В моей практике, Эйден, нет слова «успеем». Есть только «сделаем или подохнем». Мы проберёмся в Цитадель. Ты взломаешь их грёбаные термостаты и разгонишь реакторы синтеза на тройную мощность.
— Но они же могут рвануть! Предохранители не выдержат!
— Пусть взрываются, — Док горько, сухо усмехнулся. — Главное, чтобы серебристое облако нашего блокатора накрыло город на одну секунду раньше, чем люди вдохнут золотую пыль Арли. Одной секунды будет достаточно.
В другом конце зала, скрытые густой тенью массивных бетонных колонн, стояли Лекс и Вера. Лекс методично снаряжал магазины своей плазменной винтовки — заряд за зарядом. Его раненое плечо всё ещё горело, но доза боевых стимуляторов, вколотая Доком, превратила эту боль в тупое, далёкое эхо, которое только помогало концентрироваться.
Вера проверяла натяжение ремней тактического жилета. Её движения были резкими, почти механическими. Она вдруг замерла и посмотрела на Лекса. Её глаза в полумраке казались двумя осколками чёрного обсидиана, в которых отражались далёкие искры ламп.
— Ты чувствуешь его здесь? — тихо спросила она.
Лекс остановился, сжимая в ладони пустую стальную гильзу.
— Каждую секунду, Вера. Я вижу его тень в каждом темном углу этого подвала. Слышу, как он подшучивает над моей привычкой проверять оружие по десять раз. Знаешь, мне иногда кажется, что он просто вышел в коридор и сейчас вернётся с какой-нибудь дурацкой историей.
— Он не хотел бы, чтобы мы превратились в камни, Лекс. Он любил жизнь больше всех нас.
— Я не камень, — Лекс поднял на неё взгляд, и в нём на мгновение полыхнула такая яростная, концентрированная мощь, что Вера невольно затаила дыхание. — Я — пуля, выпущенная из его рук. И Арли — моя единственная цель. Всё остальное сейчас не имеет значения.
Он подошёл к ней вплотную. В этом холодном, пропитанном сыростью месте, среди ржавых труб и бетонной пыли, они были единственным по-настоящему живым источником тепла. Лекс осторожно, почти боясь причинить боль, положил ладонь на её затылок. Его пальцы зарылись в её коротко стриженные волосы. Он притянул её к себе, и они соприкоснулись лбами — в точности так, как они прощались с Максом на «Альире». Это был их безмолвный пакт, их обет, скрепленный кровью и общей потерей.
— Если завтра… если что-то пойдет не так… — начал он, но его голос сорвался.
— Не пойдёт, — жёстко перебила она, прижимаясь к его груди, чувствуя тяжёлое, мерное и пугающе спокойное биение его сердца. — Мы вернёмся. Мы заберём отца и уйдём на «Свободе» так далеко, что ни один радар Арли нас не нащупает. Мы найдём то место, о котором мечтал Макс. Где звёзды не прячутся за неоном, а тишина лечит раны. Обещай мне это, Лекс.
— Обещаю, — прошептал он, закрывая глаза. Но в глубине его сознания билась холодная мысль: завтрашний день может стать для них лишь общей строчкой в отчетах о ликвидации.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321