С каждым днём Марина всё больше слабела. У неё пропал аппетит, сон стал тревожный, ей не хотелось ничего делать. Сославшись на плохое самочувствие, девушка перестала ходить на работу. Дарья регулярно навещала одноклассницу, приносила ей травяные отвары, витамины, заставляла гулять. Марина всё больше напоминала бабку Авдотью, когда та несколько дней пролежала в одиночестве без воды и еды, пока её не обнаружила Даша.
- Зачем ты со мной возишься? Я украла у тебя брошь, тем самым навлекла беды на свою семью и тебя, а ты продолжаешь мне помогать.
- Если не я, то кто тебе поможет?
- Оставь меня! Я устала бороться, - призналась Марина. - Я заслужила всё, что сейчас со мной происходит.
- Не говори глупости! Мы найдём брошь, вернём её хозяйке, и у нас всё наладится, - с уверенностью ответила Дарья, накрывая пледом подругу.
В этот момент её сознание нарисовала картину: Марина в старом балахоне, грязная, скрюченная и постаревшая, с растрёпанными волосами и безжизненным пустым взглядом лежит без движения на своём диване и смотрит в одну точку. Её дыхание сопровождается хрипом, а по чёрной от пыли щеке течёт слеза, оставляя за собой дорожку, одинокая, как и сама Марина. У Даши сжалось сердце, а к горлу подступил ком. Еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, девушка дождалась, когда Марина уснула, и отправилась в дом Егора. Он уже несколько дней жил в деревне. Местные поговаривали, что, кроме этого дома, у него ничего не осталось. Егор не торопился устраиваться на работу. Он проматывал последние сбережения семьи. Возобновились гулянки по выходным. Снова стали приезжать друзья. Гремела музыка. Нередко после бурного застолья соседи слышали ругань, прорывавшуюся сквозь звуки магнитофона.
Был вечер пятницы, конец рабочей недели. На участке Егора стояло несколько автомобилей. В доме было полно гостей. Громкую музыку заглушали повеселевшие мужские голоса и звонкий женских смех.
Некоторое время Дарья стояла перед калиткой, не решаясь войти внутрь. Но страх за жизнь подруги заставил её сделать шаг. Уверенной походкой она подошла к дому и постучала в дверь. Музыка и голоса продолжали нарушать деревенский покой. Подождав несколько минут, Даша снова постучала. Ничего не изменилось. Она уже развернулась, чтобы уйти домой, как услышала незнакомый мужской голос со стороны беседки. Захмелевший мужчина лет двадцати восьми сидел на скамейке с сигаретой в руках и с ухмылкой смотрел на незваную гостью.
- Что? Никто не открывает? - спросил он и тут же сам ответил. - Не слышат, наверное. Да ты заходи! Не стесняйся! Дверь не заперта.
Звериный страх пронзил Дарью. По спине пробежала капелька пота. Она с трудом сглотнула и, спускаясь со ступенек, ответила:
- Я, пожалуй, в другой раз зайду.
Девушка быстрым шагом устремилась к выходу, но у калитки её настиг тот самый мужчина. Схватив её за руку, он потребовал:
- Нет уж, оставайся, раз пришла! Присоединяйся к нам! У нас весело.
В этот момент перед глазами Дарьи мелькнула вспышка, и девушка увидела огонь. Красные языки пламени окружили дом Егора. Они жадно лизали бревенчатые стены, стараясь пробраться внутрь. Пепел от сгоревших занавесок вихрем вздымался ветром ввысь, подобно стае чёрных обезумевших от ужаса ворон. Крики, вопли, визги доносились оттуда, но клубы чёрного дыма не позволяли выбраться из горящей ловушки. Пожар распространялся стремительно. Вскоре он полностью поглотил дом.
Скрип рассохшейся доски на крыльце вернул Дарью в реальность. Незнакомый мужчина за руку тащил её в дом. Он уже открыл дверь, когда она вырвалась от него.
- Пусти! - крикнула Даша и ужаснулась.
Перед ней стоял обугленный скелет. Ухмылка на его лице выглядела в этот момент особенно зловеще.
- Ну, и вали! - выругался он.
Даша бежала, не оглядываясь. Её сердце билось так быстро, что, ей казалось, оно вот-вот вырвется наружу. На лбу выступил холодный пот, ладони стали влажными. Чувство тревоги подгоняло её, как пастух подгоняет стадо коров. В какой-то момент ноги задрожали и обессилели. Девушка упала. Сумерки опустились на землю. Отзвуки музыки всё ещё доносились до её ушей. Несколько раз Даша пыталась подняться, но всякий раз падала. Вдруг за её спиной послышался голос бабушки:
- Ты чего это тут разлеглась? А ну, вставай!
Дарья обернулась и увидела тётку Шуру, которая возвращалась домой с работы. Женщина подала соседке руку и помогла ей встать. Её лицо выражало недоумение.
- Ты чего такая испуганная? Али дома что случилось?
- Нет. Не знаю. Дома всё в порядке, - старалась собрать свои мысли воедино Даша, чем ещё больше озадачила Шуру.
- Тогда от кого так бежала, что никак не можешь отдышаться? У нас здесь вроде все свои, чужих нет.
- Я просто домой торопилась, - слукавила Дарья. - Не заметила кочку и упала.
- Ну, ладно, - сдалась соседка. - Не хочешь - не говори.
Прежде чем войти домой, Дарья окинула себя взглядом. Её одежда, руки и лицо были в чёрной пыли. С первого взгляда могло показаться, что на ней не пыль, а сажа. Увидев невестку в таком виде, Наталья Фёдоровна спросила с тревогой в голосе:
- Что случилось? Где ты была? Пожар тушила?
- Не тушила, - ответила та. - Скорее убегала от него.
Свекровь пожала плечами и, решив, что Дарья шутит, скрылась в своей комнате. Никита тоже удивился взъерошенному виду жены.
- Тебя никто не обидел? - уточнил он.
- Нет.
- Может помощь какая нужна?
- Нет. Мы справимся сами.
- Кто это "мы"?
- Мы с Мариной.
- И что ты с ней носишься, как с писаной торбой? Никогда не понимал, что тебя может связывать с этой замарашкой.
- Не говори так! Она - несчастный человек. А ещё она моя одноклассница, и я не могу оставить её в беде. Кроме меня, ей некому помочь.
- Мне кажется, ей уже никто не поможет, - высказал своё мнение мужчина. - Так запустить себя! Молодая девка, а выглядит, как старуха, да ещё и пышет ядом.
- Ты её совсем не знаешь.
- И слава богу! - отмахнулся Никита и направился в кухню. - Мама жаркое сварила, я баню затопил. Иди мойся и возвращайся. Будем ужинать.
Дарья взяла полотенце, чистую одежду и отправилась в баню. Смыв с себя пыль и грязь, девушка почувствовала, как вместе с телом очищаются и её мысли. Все волнения и тревоги улетучились, страх испарился, а неприятный осадок от вспыхнувших видений рассеялся, как туман. На душе стало спокойно и радостно, и сознание пронзила чёткая мысль: "Всё будет хорошо!"