НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Собрался уходить Царь. Туман, словно подчиняясь его воле, потянулся за ним следом, сворачиваясь в белёсые клубы. Велел он Тихону быть внимательнее, из старицы носа не показывать, Василису тоже прятать:
- Уж не знаю, как тут люди могут быть замешаны, но лучше поберечься, - проговорил Царь, свита его по пятам за ним шла, и только дочка Тихона глядела на отца. Соскучилась, а поговорить вновь даже не удалось!
Тихон же сильно озадачился. Ведь думал он, что совсем по другому руслу побежит разговор с Царём, а оказывается давно уже в синем море неспокойно. И Василиса кому-то иному нужна! Неужто мать её возлюбленного кем-то направлена была? Крепко взял водяной девушку за руку, да привычным путём повёл её в свой дом. Она глаза закрыла даже без напоминания. Прислушалась она к окружающему, во время перехода, но только тихо плескала вода. Когда же ей посмотреть можно будет? Иль спросить у Тихона? Но вдруг посчитает он это навязчивым? Пожалуй, потерпит она ещё немного. А потом спросит, коль к слову придётся. Да и мысли малость другим у неё заняты. Услышала она, что Царь говорил, - а как же без этого? Вот только сама пока не понимала, как к этому относиться.
- Дядюшка, это что же получается… Царь правду сказал? – спросила девушка, когда оказались они снова в доме водяного. Вот раньше он казался ей безопасным и уютным, а сейчас было как-то не по себе здесь находиться. Кто же её искать может? С какой целью?
- Ну, врать-то он точно не стал бы. Самому ему охота разобраться с тем, что происходит, оно и понятно. Кому понравится, что в его владениях что-то происходит? Может, дочкины слуги что-нибудь отыщут, скажут нам. А пока кулончик не снимай, при себе держи. В случае чего сможешь ускользнуть.
- Значит придётся нам тут прятаться? – спросила Василиса, а сама подумала о том, что хорошо – нет никакой живности у неё дома. Домик, жалко правда, от бабушки ей достался. Пусть и старенький, но родные же стены!
- Я, когда маленькая была, меня бабушка на берег реки водила. Умывала её водой, да приговаривала, чтобы я корней не забывала. Да вот только её рано не стало, поэтому про какие корни она говорила, мне до сих пор неизвестно, - задумчиво проговорила Василиса. Яркое воспоминание расцвело чудным цветком в её памяти. Тепло было, и бабушка крепко её за руку держит. Стоят они по щиколотку в речной воде. Водица прохладная, словно за ноги обнимает, а бабушка наказала Василисе наклонится и умывает её водой прохладной. Девочка не понимает, зачем это, да ещё бабушка какие-то слова непонятные приговаривает.
- Совсем у тебя никакой родни не осталось? – с сочувствием спросил Тихон.
- Нет, никто меня в деревне не ждёт. Степан с матерью небось уже нарассказывали небылиц, так что даже страшно туда возвращаться, - грустно проговорила Василиса. Тоскливо ей на душе стало, когда думала она о своём старом домике. Долго ли он без хозяйки простоит? Водяной с сочувствием глядел на девушку.
- Ну, неча нос вешать. Вот бы родня у тебя была – узнали бы, как ты с морем связана. А так… посидим пока тихонько, да подождём вестей от Царя. Узнает он, что да как происходит, и там уже будет понятно, что делать. А то, что бабушка твоя тебя речной водой умывала – такие раньше обряды были у тех, к то с водой связан. И когда род прямой был, - задумчиво проговорил Тихон, да спросил, не помнит ли Василиса слов, что говорила бабушка. Вот только Василиса ничего припомнить не могла от слова совсем, стёрло время воспоминания.
Как же сейчас муторно ощущалось то, что сидит он в своей старице, и ведь ничегошеньки теперь не знает о том, что вокруг происходит. Вот только как на месте усидишь? Да и Василису чем-то нормальным покормить надо, запасы у водяного ведь не бесконечные. Вот тут как бы извернуться? Покряхтел водяной, да полез в сундук – было у него кое-что припасено, вот только не знал он, что это пригодится. Василиса с интересом за ним наблюдала – всяко лучше, чем в собственных мыслях тонуть. Да ещё и про Степана конечно думала, и от того сердечко у неё саднило. Вот ведь какой у неё женишок оказался! А ещё за дом свой беспокоилась, хотя ничего ценного у неё там не было, но ведь память.
- А, вот оно где! – наконец торжественно сказал Тихон, и достал из сундука блюдечко. У блюдечка был небольшой скол, да и само оно было покрыто маленькими трещинками. А ещё достал он маленькое яблочко, из дерева вырезанное.
- Дядюшка, это что? – не удержалась Василиса.
- А это раньше… даже не знаю, как назвать. В общем покажу тебе сейчас, должно ещё работать, давно не пользовался им. Кормить то тебя чем-то надо!
Поставив блюдечко на стол, водяной покатал яблочко деревянное между ладонями, озабоченно хмуря кустистые брови. Да, совсем мало волшбы осталось, на разок только ещё и осталось. Но ничего, им хватит! Рыба и водоросли припасены, нужно только что-нибудь ещё. Вздохнул глубоко водяной, да пустил яблочко по краешку блюдечка катиться:
- Принеси мне пару мешков муки, мёду, соли и репы. Коль ещё что-нибудь найдёшь из того, что человеку по вкусу будет – славно.
Василиса в изумлении поглядела на водяного – с кем он разговаривает? Яблочко покатилось быстрее и быстрее, в воздухе старым амбаром запахло – сено лежалое, ящики и бочки. И как только моргнула Василиса, так на стол что-то грохнуло! Пара мешков, крынки, ящик деревянный — всё это появилось на столе. А вот блюдечко треснуло и развалилось на части. Яблочко и вовсе скукожилось, и потемнело, а водяной головой качнул. А потом, увидев круглые глаза Василисы пояснил:
- Это блюдце-собирашка. Редкость большая, давненько я у одного торговца выменял, уже даже не помню на что. Вот только раньше другая сила у этого блюдечка была, переделали его. Просишь его, и он приносит то, из чего готовить можно. Но никогда готовую еду. Уж не знаю из чьих закромов берёт… вернее брал. Кончилась волшба, - смахнул водяной осколки со стола в ведро.
- И не жалко тебе на меня такое чудо потратить было?
- Нисколько. У всех вещей свой срок есть. А у нас с тобой еда теперь есть, - довольно кивнул водяной. – И щей теперь сварим и пирогов напечём, будет что вкусного поесть! Авось не так скучно ждать будет!
Недолго их ожидание продлилось. Если так прикинуть – всего пару дней, не больше. Не так уж много свечей прогореть успели. А ещё заметила Василиса – стоило одной свече прогореть, так тут же новая зажигалась в другом месте! Точно какое-то колдовство водяного, но не спрашивала она ничего. Спросила она у Тихона и тот сказал, что так и есть: осталось это у него с давних времён, окон ведь нет.
Водяной, чтобы девушку развлечь, рассказывал ей про реки и озёра, да про богатства, что они зачастую таили. Про то как живёт водяной народ, и Василиса удивляться не переставала – словно люди, только вот живут совсем по-другому!
Плеснула вода в бочке, и вновь появилась дочка водяного. Немного бледновата была, похудела словно, и Тихон помог ей выбраться:
- Что-то ты замученная совсем! Не отдыхаешь совсем? Что у вас там происходит? Никаких вестей не получал.
- Ох, батюшка, неспокойно в нашем Царстве сейчас совсем. Расползаются тени из расщелины на дне морском. Шепчутся русалки и тритоны о том, что неладно там. Но кое-что узнали мои рыбки, вот и поспешила я к тебе. Спросила разрешения у мужа своего, отпустил он, вот только в этот раз тяжело было до тебя добраться. Завалили морские навьи проходы, непонятно кто это сделал, - затараторила русалка, устало потирая лицо ладонями.
- Кто ж завалил проходы? – грозно нахмурился Тихон. Это ведь была последние его связи с другой водой!
- Думаю, что это тени, что служат тому, кто пробудился, - поморщилась русалка, неприятно ей было про то место говорить.
- Ты про Забытую Впадину? – поинтересовался Тихон, припоминая старые сказки, что про море синее слышал.
- Да, про неё самую. Мои рыбки выяснили, что пробудился кто-то на её дне, все водоросли вокруг завяли, кораллы расползлись. Никто мимо не плавает, а старый кракен, что на её уступе жил, в другую пещеру переполз, говорит, что видел кого-то в одеждах рваных, кто оттуда выплывал, - русалка замолчала, и глаза у неё потемнели. – Мне кажется, что знаю кто это. И муж мой совсем взбаламошился, тритонов вокруг себя собирает.
- Кто же это? – спросил Тихон, и Василиса присела с ними за стол, от волнения сжимая пальцы в кулаки. В последнее время чувствовала она себя странно, вернее после того, как воочию Царя морского увидела. Казалось ей теперь, что слышит она течение воды вокруг. Вот кажется – должна стоять она в старице, а на самом деле движется! И рыбки в холодной воде снуют, шепчутся о чём-то своём. А вокруг дома водяного и вовсе словно неторопливый поток бурлит. Странно это было, вот только не осмелилась Василиса у Тихона пока ничего спрашивать. Надобно самой подумать хорошенько для начала.
Вот только заметила дочка Тихона, что плещется вода еле слышно в бочке, словно в такт дыханию Василисы. Русалка поглядывала на девушку и на отца тоже – заметил ли? Вот только тот хмурился озадаченно, о своём думал.
- Бурливей, - почти прошептала дочка Тихона, и глаза у неё круглые стали от собственной смелости.
- Как Бурливей? Не может быть такого! Заточили его много сотен лет назад! – водяной аж побледнел, и нервно начал бороду свою теребить.
В домике водяного повисла тишина, и первой её нарушила Василиса:
- А это кто? – робко спросила девушка.
Продолжение:
