Предыдущая часть:
Рита в ярости набрала мужа, даже не пытаясь скрыть злость.
— Ты что, украл мои деньги? — закричала она в трубку, не обращая внимания на то, что находится в комнате больного. — Срочно верни их обратно! Мне нечем платить маме за операцию, она умрёт, если мы не проведём её в ближайшие дни!
— Извини, дорогая, но нет, — усмехнулся в ответ Леонид, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Ты решила припрятать от меня денежки, я ведь видел, как ты тайком переводила на какой-то счёт. А в семье, как известно, всё общее. И неизвестно ещё, сколько ты там по заначкам держишь. Я просто взял свою долю, имею полное право.
— Это были мои деньги, Леонид! — возмущалась Маргарита, чувствуя, как от бессилия у неё подкашиваются ноги. — Ты на семью никогда ни копейки не давал, ни разу не помог с мамой, с коммуналкой, с продуктами. Я всё тащила на себе. Как ты мог? Леонид, ты что, не понимаешь? Мама умрёт без этой операции, — она почти плакала, сжимая телефон дрожащей рукой.
— Туда ей и дорога, — равнодушно ответил муж, и Рита не поверила своим ушам. — Между прочим, эта старуха годами тянет из тебя деньги. За пансионат платишь, за операции, за лекарства — когда это закончится? А ты вообще-то живёшь в её квартире, между прочим. Она тебе её оставит или решит переписать на какую-нибудь благотворительную организацию?
— Не смей так говорить о моей маме! — закричала Рита, и в голосе её прозвучала такая боль, что даже Леонид на секунду замолчал. — И не стыдно тебе такое говорить? Она тебе ничего плохого не сделала. Кстати, что ты там оплачивал в ювелирном? Какое ещё колье?
— И это раскопала, — разозлился муж, и в его голосе послышались злые нотки. — Подарок начальнику, если тебе так интересно. От этого зависит моя карьера, между прочим.
— А что, Игорь Никитич теперь носит женские колье? — зло поинтересовалась Рита, не сдерживая сарказма. — Мне всё ясно, Леонид. Я не дура. Не собираюсь обсуждать это по телефону.
— Хочешь поговорить? Приезжай домой, — заявил муж и бросил трубку.
— Я не могу, ты же знаешь! — крикнула она в уже молчащую трубку, но было поздно.
Рита положила телефон и разрыдалась, закрыв лицо руками. Всё, что она копила годами, ушло на украшение для любовницы её нанимательницы. Ирония судьбы была настолько горькой, что не оставалось слов.
— Господи, это точно конец, — прошептала она сквозь слёзы. — Платы за два месяца не хватит, чтобы покрыть стоимость операции. Что же мне теперь делать?
— Маргарита, не плачьте, — раздался тихий, но твёрдый голос с кровати. — Я помогу вам с деньгами, но взамен попрошу выполнить одно очень важное поручение.
— Какое? — слёзы в её глазах мгновенно высохли, уступая место надежде и решимости. — Я на всё готова, Виктор Григорьевич. Говорите.
— Сначала деньги, — улыбнулся бизнесмен, и в этой улыбке Рита увидела что-то отеческое, ободряющее. — В третьем томике Гайдара на полке у окна лежит ключ. Возьмите его и загляните под диванчик в углу комнаты. Там тайник, его придётся открыть.
Рита послушно выполнила всё, что он сказал. Книга нашлась быстро, ключ был именно там, где он и обещал. Под одним из диванов, стоящих в углу, она обнаружила едва заметный лючок в полу. Под ним, под паркетной доской, действительно оказался небольшой сейф, к которому идеально подошёл ключ из книги. Внутри лежали пачки денег в банковской упаковке — сотни тысяч, если не миллионы.
— Берите сколько нужно, — спокойно сказал Виктор Григорьевич, наблюдая за её реакцией. — Жена о многих тайниках этого дома даже не подозревает. Она появилась здесь, когда здание уже было построено, и никогда не интересовалась, что может быть скрыто в стенах.
— Спасибо, — выдохнула Рита, отсчитывая нужную сумму дрожащими руками. — Я обязательно верну, как только смогу.
— Не нужно, это подарок, — мягко сказал Зорин. — Вы спасаете мне жизнь, Маргарита. Это меньшее, что я могу для вас сделать.
— И что нужно сделать? — спросила Рита, пряча деньги в сумку. — Какое поручение?
— Вы, наверное, догадываетесь, что Елена не первая моя жена, — вздохнул Виктор Григорьевич, и в его голосе послышалась горечь. — От предыдущего брака у меня есть сын, Артём. Но мы с ним в сильной ссоре, не виделись уже несколько лет. И спровоцировала эту ссору именно Елена. Знаете, он талантливый программист, сам давно уже хорошо зарабатывает, живёт отдельно. А когда-то жил в этом доме, мы были очень близки. Елена настаивала, чтобы Артём съехал, говорила, что ей неуютно с чужим взрослым мужчиной под одной крышей.
— И вы встали на её сторону? — уточнила Рита, догадываясь, что сейчас услышит неприятную историю. — Поэтому вы поссорились?
— Я надеялся, что со временем сын примет Елену, привыкнет к ней, — вздохнул Зорин, и его лицо стало ещё более усталым. — Но стало только хуже. Однажды она обвинила Артёма в краже крупной суммы денег из её сумочки. Конечно же, он говорил, что ничего не брал, клялся, что ему не нужны её деньги. Но Елена раскопала, что сын как раз в тот момент очень нуждался в деньгах — у него были проблемы с проектом, и ему требовалась крупная сумма. Да он и сам у меня просил, но без конкретики, просто сказал, что нужны деньги на развитие. Артём в пылу скандала вышвырнул в окно какое-то её кольцо. В общем, я поверил жене и обвинил сына в воровстве. Он ушёл из дома и с тех пор не разговаривал со мной.
— Ну вы и наворотили дел, — вздохнула Рита, качая головой.
— Когда я был ещё совсем слаб и не мог двигаться, моя жена обсуждала это с любовником по телефону, — сказал Виктор Григорьевич. — Она смеялась надо мной, рассказывала, как ловко всё подстроила. Так я и узнал, что был просто старым глупым ослом, которого обвели вокруг пальца. Кстати, о том, как вас пристроили в этот дом, они тоже обсуждали. Хохотали, что взяли сиделкой жену любовника моей супруги. Так что мы с вами, Маргарита, в одной лодке. Нас обоих обманули те, кому мы доверяли.
— Я вас не подведу, — пообещала Рита, чувствуя, как внутри разгорается желание справедливости. — Но где искать-то Артёма? Вы хотя бы приблизительно представляете, куда он уехал?
— Я точно знаю, куда он направился, — улыбнулся Виктор Григорьевич. — В деревню, где каждое лето в детстве проводил. Там у меня дом, доставшийся от родителей. Кстати, не знаю, совпадение или нет, но в аварию я попал именно по дороге туда — хотел помириться с сыном, но не доехал. У вас есть машина? Деревня глухая, автобусы и другой транспорт туда почти не ходят.
— Ну, возьму каршеринг, у меня есть права, — ответила Рита, уже мысленно планируя поездку. — А когда нужно его разыскать?
— Чем раньше, тем лучше, — твёрдо сказал Зорин. — И сразу рассчитывайте на несколько дней, может, и на неделю. Мой сын — настоящий упрямец. Он и в эту глушь забрался, разочаровавшись в людях и во мне в первую очередь. Устроил там себе связь через спутник и работает удалённо. Раз в месяц бывает в городе за продуктами, но остальное время ведёт затворнический образ жизни. Так что придётся буквально уговаривать его приехать, объяснять ситуацию. Я хочу попросить у него прощения, Маргарита. Вот так ему и скажите.
— Хорошо, я сделаю всё возможное, — кивнула Рита. — Только можно сначала маме организую операцию? Не хочу оставлять это на потом, вдруг что-то пойдёт не так.
— Конечно, — ответил хозяин. — Поторопитесь только, хорошо? Очень важно, чтобы Артём приехал как можно скорее. А я уж пару дней как-нибудь тут продержусь, ничего со мной не случится.
На следующий день Рита с покаянным видом постучалась в гостевой домик. Елена открыла дверь и смотрела на неё с явным неудовольствием, скрестив руки на груди.
— Елена Андреевна, у меня к вам большая просьба, — виновато сказала Рита, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Маме срочно нужно делать операцию, врачи сказали, что тянуть нельзя. А после операции за ней нужен будет уход, хотя бы несколько дней. Отпустите меня на неделю, пожалуйста. Агентство обещало предоставить подменную сиделку, я уже договорилась с Зинаидой Марковной.
— Не нужно мне никого, — поморщилась хозяйка дома, и в её голосе послышалось раздражение. — Сама как-нибудь справлюсь. Неделя, говорите?
— Да, неделя, — подтвердила Рита, молясь про себя, чтобы Елена согласилась.
— Ладно, поезжайте, — нехотя кивнула Елена. — А когда вернётесь, я скажу, продолжаем мы сотрудничество или нет. Но если опоздаете хотя бы на день — можете даже не возвращаться.
— Спасибо большое! — сказала Рита и поспешила в дом собирать вещи.
Через час она уже вносила деньги за операцию в кассу больницы, а ещё через два часа договаривалась о переводе мамы в палату после процедуры. Потом отправилась искать машину в аренду. Ей нужен был проходимый внедорожник, да ещё и без ограничений по выезду за город. Найти такой оказалось непросто — большинство каршеринговых сервисов запрещали выезд за пределы области или брали огромный залог. Но после обеда удача улыбнулась ей: в небольшой конторе на окраине города нашёлся старый, но надёжный внедорожник.
В то время, пока Рита металась по городу в поисках машины, в особняке Зориных разворачивался напряжённый разговор, который многое объяснял в их планах. Елена наседала на Дмитрия Олеговича, требуя немедленных действий. Врач оборонялся от её нападок как мог, но было видно, что он тоже нервничает и теряет уверенность.
— Вы говорили мне — максимум два месяца, — орала жена Зорина, даже не думая понижать голос. — Я жду, жду, а ничего не происходит! Он всё ещё жив, чёрт возьми! Где мои деньги? Я хочу их назад, если вы не справляетесь. Найду другого специалиста, пусть сделает какой-нибудь нормальный укол, раз вы на это не способны. Я уже давно должна была быть вдовой, понимаете?
— Да я и сам не понимаю, в чём дело, честное слово, — пожал плечами Дмитрий Олегович, разводя руками. — Вы не забывайте, ваш муж — бывший спортсмен, любитель активного образа жизни. Организм тренированный, выносливый, сопротивляется дольше обычного. Такие иногда живут годами в вегетативном состоянии.
— Да уж, я вижу, даже щёки порозовели, — прошипела Елена, сверкая глазами. — Немедленно сделайте так, чтобы всё наконец закончилось. Этой проклятой сиделки не будет целую неделю, никто нам не помешает. Используйте это время с умом.
— Я предлагаю вообще снять его пока с препаратов, — ответил врач после недолгого раздумья. — Полностью отменить всю поддерживающую терапию. От этого должны начаться сильные боли, возможно, сердце само не выдержит и откажет. Но он же весь переломанный, такие травмы — это не шутки, организм и так на пределе.
— Ладно, делайте, — усмехнулась Елена, и в её усмешке не было ничего человеческого. — И вообще, пусть лежит. Буду заходить раз в день, чисто для галочки. А в остальное время пусть посидит без еды и воды. Глядишь, от истощения тоже что-нибудь откажет — организм-то ослабленный.
— Тогда завтра готовьтесь отключать его от аппаратов жизнеобеспечения, — сказал Дмитрий Олегович. — Я привезу нотариуса, чтобы он засвидетельствовал состояние. Вы должны будете написать официальное заявление, что мозг умер и пациента больше нет смысла поддерживать. Это стандартная процедура.
— Ну а дальше — опекунство для меня и интернат для него, если он каким-то чудом сможет выжить без аппаратуры, — Елена рассмеялась, будто сказала что-то невероятно смешное, и направилась вверх по лестнице в комнату мужа.
Она была абсолютно уверена: без сиделки его дела снова пойдут под откос, и она наконец-то получит доступ ко всем деньгам, которые так долго ждала. Любовник постоянно торопил её, угрожая уйти, если она не ускорит процесс. А Леонида Елена действительно любила — насколько вообще была способна на это чувство, — так что старалась не разочаровывать его и выполнить всё в срок.
— Что, Виктор, лежишь? — Елена зло посмотрела на мужчину в кислородной маске, даже не скрывая своего презрения. — Когда ты уже помрёшь, а? Все планы мне поломал тем, что выжил после той аварии. Давай уже поторапливайся, у меня нет времени ждать вечность. Первая жена тебя там, на небесах, заждалась, поди.
Она убедилась, что супруг находится в привычном полубессознательном состоянии, заперла дверь его комнаты на ключ снаружи и отправилась по своим делам. В гостевом домике Елена чувствовала себя куда комфортнее и безопаснее — там не нужно было притворяться скорбящей вдовой. Туда же должен был приехать Леонид на все три дня, пока Риты не будет рядом. С ним неделя ожидания пролетит совершенно незаметно и даже приятно.
Тем временем Рита и не подозревала о том, какие планы разыгрываются в коттедже в её отсутствие. Она наконец-то нашла подходящую машину — старенький внедорожник со сломанной печкой и облезлой краской, но зато проходимый и надёжный. Как назло, на дорогах к этому времени начался сильный снегопад, которого не обещали синоптики. Рита вовсе не была уверенным водителем — своей машины у неё никогда не было, и права она сдала только по настоянию одного из клиентов несколько лет назад. Из города она выбралась без особых приключений, но дальше начались проблемы. Дорога до деревни Киселиха, где по словам Зорина жил Артём, составляла километров тридцать по просёлочной дороге. Её уже прилично замело, и Рита ехала очень осторожно, почти на ощупь. Около часа она тащилась по навигатору практически по снежной целине, молясь, чтобы машина не заглохла. Но в какой-то момент двигатель чихнул, дёрнулся и заглох окончательно. Завести его не получалось, сколько она ни крутила ключ зажигания — стартер только хрипел и умолкал. Рита схватила сумку, накинула на плечи свою не слишком тёплую куртку и полезла наружу. Она сразу провалилась по колено в снег и поняла, что выбраться отсюда пешком будет непросто. Огни ближайшего населённого пункта виднелись в сумерках достаточно далеко — Рита прикинула, что проезжала какую-то деревеньку пару километров назад, но до нужного места нужно было ещё топать и топать. Она вытащила телефон, собираясь вызвать эвакуатор, но на экране мигал сигнал об отсутствии связи. Ноги в коротких кроссовках начали быстро мёрзнуть, влага просачивалась сквозь тонкую ткань. Куцая курточка совсем не спасала от пронизывающего ветра, который дул прямо в лицо, и метели, которая усиливалась с каждой минутой. Рита тяжело вздохнула. Было ясно: нужно выходить к людям, иначе она просто замёрзнет здесь насмерть, и никто её не найдёт до утра. Женщина побрела вперёд, с трудом переставляя ноги в глубоком снегу. Метель усиливалась, и вскоре огни деревни просто исчезли из виду за белой пеленой. И даже брошенную машину Рита уже не смогла бы найти, если бы попыталась вернуться — всё вокруг стало одинаково белым и безликим. От бессилья и страха она почти зарыдала, понимая, что допустила глупую ошибку, отправившись в такую даль без нормальной экипировки. Лицо щипало от мороза и холодного колючего ветра, губы потрескались и онемели. А когда перед ней вдруг возник силуэт старенького трактора, который выполз из снежной мглы, Рита просто не поверила своим глазам. Сначала она решила, что у неё начались галлюцинации от переохлаждения — такое часто бывает с замерзающими людьми, читала в книжках. Но тут дверь кабины открылась, и незнакомец в тяжёлом тулупе с простым, открытым, добрым лицом крикнул ей, перекрывая вой ветра:
— Забирайтесь ко мне скорее! Живо!
— Я не могу, — стуча зубами и почти не чувствуя губ, пояснила Рита. — Пальцы не гнутся, не могу ухватиться.
— Простите, давайте я помогу, подсажу.
Продолжение: