Предыдущая часть:
В ответ снова послышалось мычание, но в этот раз в нём явно ощущался оттенок недовольства — она снова не туда попала. Рита ощутила себя глупой и решила просто следовать его указаниям, не пытаясь додумывать. Тем более что Зорин явно изнывал от нетерпения и очень хотел увидеть результат её действий. С кровати действительно открывался неплохой обзор на гостевой домик — окно выходило прямо на него. Рита послушно поймала зеркальцем солнечный луч и попыталась направить зайчика в окно. Прицелиться и попасть точно в стекло оказалось достаточно сложно, руки слегка дрожали от волнения. Сиделке удалось справиться с заданием только с третьей попытки, когда зайчик наконец заплясал на стекле гостевого домика. Но результат её совершенно ошеломил. Шторы, которые до этого были плотно задёрнуты, внезапно распахнулись словно по волшебству, и перед Ритой предстала сцена, которую она никак не ожидала увидеть. У самого окна, в шёлковом халате, накинутом на голое тело, стоял её собственный муж Леонид и крепко сжимал в объятиях жену Зорина. Они целовались, не замечая ничего вокруг, и выглядели так, будто делают это уже не в первый раз. Рита смотрела на них, широко раскрыв глаза, не в силах пошевелиться. Зеркальце выпало из ослабевших пальцев и упало на пушистый ковёр, издав глухой звук. По щекам Риты потекли слёзы — не от обиды даже, а от какого-то леденящего душу осознания собственной слепоты. Она медленно повернулась к своему подопечному, сгорая от стыда, а он всё пытался что-то сказать, но только беззвучно шевелил губами. Рита подошла ближе, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Не было никакого смысла их прятать. Оказавшись совсем рядом с Зориным, она поняла, что может разобрать его речь — не совсем внятно, скорее чтение по губам, но он очень старался, чтобы она поняла.
— Вы здесь не случайно, — такими были его первые слова, произнесённые с огромным трудом.
— Я уже поняла, — кивнула Маргарита, чувствуя, как внутри поднимается горькая обида. — Какая насмешка с их стороны. Сбагрить жену подальше из дома, подальше от больного мужа, а самому развлекаться с любовницей практически у неё под носом. Это добавляет адреналина в отношения, да?
— Я знал, — снова с усилием выговорил Зорин, и в его глазах Рита увидела не боль, а холодную, выверенную ярость. — После аварии они перестали стесняться. Решили, что я живой труп и ничего не вижу и не слышу.
— Какой ужас! — испугалась Рита, представив, что чувствовал этот человек, когда лежал беспомощный и слушал разговоры своей жены с любовником. — Как же вы это перенесли?
— Разозлился, — коротко пояснил Виктор Григорьевич, и в этом одном слове прозвучала такая сила воли, что Рита невольно восхитилась. — Решил назло им не умирать. А потом появились вы, и я понял — это шанс.
— Авария была случайной? — осторожно уточнила Рита, хотя уже догадывалась об ответе.
— Нет, Елена подстроила, — с трудом, но очень чётко произнёс Зорин. — Мне нужно отдохнуть, Маргарита. Вечером продолжим.
Он закрыл глаза, и Рита поняла, что этот разговор стоил ему невероятных усилий. Она поправила одеяло, проверила приборы и села в кресло у кровати, размышляя о том, в какую опасную игру она ввязалась.
Вечером, когда Виктор Григорьевич проснулся, они продолжили свой разговор, и Рита наконец узнала всю правду, которая перевернула её представление о происходящем. Оказалось, что аварию подстроила Елена вместе со своим любовником — тем самым Леонидом, который совсем недавно кричал на Риту дома и требовал денег. Врач Дмитрий Олегович, их бывший сокурсник, был подкуплен и выполнял все указания жены. Он специально держал пациента на тяжёлых препаратах, не давая ему ни малейшего шанса на восстановление. Рита поняла: Зорина нужно срочно спасать, иначе эти люди добьются своего.
На следующий день она решила действовать. Дождавшись, когда Елена завершит своё свидание в гостевом домике и выйдет в главный дом, Рита подошла к ней с виноватым видом.
— Елена Андреевна, мне нужно отпроситься на день, — сказала она, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Маме срочно требуется операция, я должна съездить в пансионат и всё оплатить, договориться с врачами. Это вопрос жизни и смерти.
— Ох уж эти вечные проблемы с родственниками, — поморщилась Елена, но кивнула. — Ладно, поезжайте, только быстро. Мне не нужны лишние хлопоты с поиском временной сиделки.
Рита поспешно собралась и вышла из дома. Но в пансионат она заехала лишь ненадолго — убедилась, что с мамой всё в порядке, оставила цветы и быстро уехала. Её настоящая цель находилась в другом месте. Она направилась к своему старенькому профессору, бывшему преподавателю фармакологии, который до сих пор помнил её как старательную студентку. Альберт Владленович, седой старик с умными, внимательными глазами, встретил её в своей скромной квартире, заставленной книгами и медицинскими журналами. Он долго морщил лоб, изучая списки препаратов, которые привезла Маргарита. Она даже пару ампул с собой взяла для наглядности — тех самых, что кололи Зорину каждый день.
— Миорелаксанты, — наконец произнёс профессор со вздохом, откладывая бумаги в сторону. — Мощнейшие, скажу я тебе. Коня такими можно с ног свалить, не то что человека. Чудо, что твой подопечный ещё вообще жив после такой дозировки. Это не лечение, это медленное убийство.
— И что мне делать? — с надеждой посмотрела на него Рита, чувствуя, как внутри всё холодеет от его слов.
— Ну, конечно же, прекратить эти уколы, — усмехнулся Альберт Владленович, хотя в его усмешке не было веселья. — И антидот бы подавать, чтобы побыстрее восстановить двигательную активность. Но это в идеале. Скажи, он сам дышит?
— Да, дышит самостоятельно, — ответила Рита, вспоминая вчерашний эпизод. — Питание пока только жидкое, через трубочку, но он уже пытается глотать. Аппараты всё ещё подключены, хотя, кажется, в них уже нет необходимости.
— Их держат для контроля, чтобы проще было следить за состоянием, — усмехнулся Альберт Владленович, качая головой. — Мне бы, конечно, его энцефалограмму глянуть, чтобы точно понимать, насколько пострадал мозг. Попробуй достать историю болезни, если сможешь. А мои ученики по старой памяти не откажут, помогут, если что. Ну а ты сейчас возьмёшь вот эти препараты и заменишь ими миорелаксанты. На твоё счастье, у меня остались — жене покойной колола, когда она тяжело болела. Ей уже, к сожалению, не нужно.
— И как долго их колоть? — спросила Рита, аккуратно принимая из рук профессора несколько ампул.
— Курсом, по количеству, — ответил Альберт Владленович, внимательно глядя на неё. — Ну ты посмотри, как они хитро придумали. Препарат ветеринарный, неучётный, его сложно отследить. Никто ничего не заподозрит, ведь все уже знают, что Зорин при смерти. А мы, кстати, с ним знакомы — он помогал моей кафедре несколько лет назад. Передавай привет, если будет возможность.
— Обязательно передам, — кивнула Рита, пряча ампулы в сумку.
— Погоди, вот ещё один препарат, — профессор порылся в ящике стола и протянул ей маленькую ампулу с прозрачной жидкостью. — Всего одна доза. Его вколите, если нужно будет изобразить, что человек при смерти. Гарантирую эффект на пару часов — пульс станет нитевидным, дыхание поверхностным, сознание помутнеет. Этого хватит, чтобы сыграть спектакль перед несчастной женой и её подельниками.
— А что это за препарат? — с любопытством спросила Рита, разглядывая ампулу на свет.
— Моя собственная разработка, — усмехнулся Альберт Владленович, и в глазах его блеснули озорные искорки. — На пенсии, знаешь ли, скучновато сидеть без дела, вот и экспериментирую потихоньку. Надеюсь, пригодится.
От пожилого профессора Рита поехала домой, предварительно оставив пакет с лекарствами в ячейке круглосуточного супермаркета — не хватало ещё, чтобы Леонид нашёл их и начал задавать лишние вопросы. И не зря она перестраховалась. Уже вернувшийся из своей фальшивой командировки муж встретил её привычным недовольством и сразу полез в сумку в поисках денег.
— Ну и где зарплата? — злился Леонид, вытряхивая содержимое её сумки на диван. — Почему у меня на карточке до сих пор пусто? Ты что, решила припрятать от меня? Может, ты вообще придумала про эту работу, чтобы шляться где попало?
— Ну я же не виновата, что мне заплатили наличными, — пояснила Рита, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от возмущения. — Я только сегодня получила, ещё не успела перевести. Как ты тут без меня?
— Прекрасно! — рявкнул Леонид, отбрасывая в сторону пустой кошелёк. — Без твоей отвратительной еды у меня наконец-то перестал болеть желудок. Кстати, расскажи мне лучше про свою хозяйку. Она какая вообще? Как выглядит?
— Ну... красивая, — ответила Рита, не понимая, к чему он клонит. Внутри неё шевельнулось нехорошее предчувствие. — Волосы тёмные, стройная. А тебе-то что за интерес?
— А возраст какой? — продолжал напирать муж, не обращая внимания на её вопрос.
— Ну, примерно как мне, — пожала плечами жена.
— Вот. А теперь взгляни на себя, — усмехнулся Леонид, окидывая её презрительным взглядом с ног до головы. — Одеждой будто пол мыли — вся в катышках, линялая, цвета непонятного. Морда серая, морщины, глаза потухли. Начни уже следить за собой, а то скоро в элитные дома даже поломойкой не возьмут, не то что сиделкой.
Рита обиженно отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок горечи. Тем не менее муж, несмотря на критику её стряпни, потребовал сварить суп и приготовить жаркое. Продукты, разумеется, он даже не подумал купить, так что пришлось тащить тяжёлые сумки из магазина, потом загружать стирку и мыть полы. День пролетел будто в каторжном рабстве, а на работу она буквально мчалась на пределе сил, понимая, что опаздывает и это вызовет новый скандал.
— Ещё одна такая выходка, и вы уволены, — заявила ей Елена, даже не спросив, как прошла поездка к матери. — Мы вас нанимали для неотлучного присутствия, а не для того, чтобы вы разъезжали неизвестно где.
— Но это же первый выходной за целый месяц, — чуть не плача сказала Маргарита. — Я ведь не в заложниках тут, у меня тоже есть личные дела и родственники.
— Мы, вообще-то, думали, что вы придёте намного раньше, — немного смягчилась Елена, но в голосе её по-прежнему звучал лёд. — Уколы же пора делать, а я не могу, у меня нет медицинского образования. Врач тоже уехал по срочным делам. Ладно, проходите, только побыстрее.
Рита поспешила к своему подопечному, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— А как он себя чувствовал? — спросила она на ходу.
— Ох, мне кажется, ему недолго осталось, — ответила Елена, и в её тоне Рита уловила плохо скрываемое удовлетворение. — Так хрипел сегодня, дышал тяжело. Доктор сказал, это конец близко.
— Жаль. Я понимаю, как вам тяжело, — тихо сказала Маргарита, хотя на самом деле она не понимала этой женщины и не хотела понимать.
— Вот именно, просто невыносимо, — заявила Елена, прижимая платок к лицу. — Пару дней снова придётся восстанавливать душевное равновесие после таких потрясений.
Она буквально выскочила из дома, оставив Риту одну. Сиделка проводила её взглядом, а потом поднялась в комнату Зорина. Виктор Григорьевич тут же открыл глаза и едва заметно подмигнул — насколько позволяли ему мышцы лица. Рита улыбнулась в ответ, хотя на душе у неё было тяжело. Умирающего этот человек уж точно не напоминал, и это придавало сил. Коротко, шёпотом, она рассказала ему о результатах своей поездки к профессору, о препаратах и о том, что теперь у них есть реальный шанс.
— Если есть антидот, давайте пробовать, — ответил Виктор Григорьевич, и в его голосе Рита услышала стальную решимость. — Лишь бы это была не та отрава, которую мне дают каждый день. Вы знаете, два дня без этих уколов — и я уже почти нормально говорю. Представляете, что будет через неделю?
— Профессор сказал, там в одной ампуле какая-то лошадиная доза препарата, — пояснила Рита, доставая из сумки пакет с лекарствами. — Вы думаете, вы сможете ходить после отмены?
— Я уверен, что смогу, — усмехнулся уголком рта Зорин. — По крайней мере, покалывание в мышцах я уже начинаю ощущать, это добрый знак. Но жене моей об этом знать не нужно. Сегодня я её вполне успешно провёл, она даже не заподозрила, что я в сознании.
— Будьте, пожалуйста, очень осторожны, — сказала Рита, делая ему новый укол — теперь уже правильный. — Пожалуй, вас действительно лучше одного не оставлять, пока не убедимся, что всё идёт по плану.
Она покормила его детским питанием. Зорин с удовольствием уплетал мясной паштет без соли — было видно, что он не прочь уже питаться как обычно. Но пока всё же нужно было соблюдать конспирацию — Елена не должна была заметить никаких изменений. Запасов детского питания в доме хватало, Зорин объяснил, что любил перекусывать ими после интенсивных тренировок в спортзале. Долго говорить пациент пока не мог, да и видно было, с каким невероятным усилием Виктор Григорьевич управлял своими мышцами. Но каждый день приносил маленькие победы, и Рита видела, как медленно, но верно он идёт к выздоровлению.
На следующий день Рита по его просьбе нашла в доме кистевой эспандер, и бизнесмен принялся разрабатывать руку, сжимая его по несколько часов подряд с упорством, которое вызывало уважение. Перед каждым визитом врача они прятали все улики, а пациент сразу принимал нужный вид — расслабленное лицо, прикрытые глаза, редкое поверхностное дыхание. Зорин научился притворяться так убедительно, что даже опытный Дмитрий Олегович ни разу ничего не заподозрил.
Шли дни. Её подопечный заметно окреп и уже пробовал по ночам вставать с кровати, проходить пару метров, опираясь на трость, которую Рита тайком принесла из хозяйского кабинета. Она с опаской следила, чтобы он не упал и не навредил себе — ноги всё ещё плохо гнулись, мышцы атрофировались после долгой неподвижности. Но Виктор Григорьевич оказался очень упёртым человеком: вскоре он уже регулярно тренировался ходить по ночам, когда весь дом затихал, а днём крепко спал, набираясь сил. Елена и врач воспринимали эту сонливость как верный признак скорой смерти и даже не скрывали своей радости. Рита, видя плохо скрываемое ликование на их лицах, испытывала такое отвращение, что её буквально тошнило от необходимости сдерживаться и не выдать себя. Но пока нельзя было нарушать конспирацию — разоблачив себя, она неминуемо выдала бы и бизнесмена, который только-только начал вставать на ноги.
К концу второго месяца Зорин был всё ещё жив, вопреки всем прогнозам Елены и врача. Но у Риты возникли новые, совершенно неожиданные проблемы, которые едва не разрушили все их планы. Ей позвонили из пансионата: маме срочно нужно было делать очередную поддерживающую операцию на сердце, врачи сказали, что тянуть больше нельзя. По квоте очередь растягивалась на год, но платно можно было провести всё хоть завтра. Разумеется, Рита пообещала оплатить счёт, не раздумывая ни секунды. Она зашла в банковское приложение, чтобы ввести реквизиты клиники, и оторопела. Денег на счету не было. Вернее, остались какие-то жалкие копейки, которых едва хватило бы на продукты на неделю. В панике она позвонила в службу поддержки банка, и оператор сообщил, что крупный перевод был совершён ещё неделю назад в оплату колье в ювелирном магазине. Отменить операцию было уже невозможно, деньги ушли безвозвратно.
Продолжение: