Маргарита Соболева уже несколько лет работала сиделкой в агентстве по найму домашнего персонала, и это была суровая жизненная школа. За плечами у неё остались три курса медицинского института, которые так и не удалось закончить, а впереди была тяжёлая судьба, которая словно испытывала её на прочность. Мать, Валентина Павловна, уже давно находилась в платном пансионате из-за тяжёлых проблем с сердцем, и каждое её лекарство, каждая процедура стоили немалых денег. А дома ждал муж Леонид — вечный неудачник, который не зарабатывал сам, но зато мастерски тянул деньги из жены, попрекая её низкооплачиваемой работой. Хозяйка агентства, невысокая энергичная Зинаида Марковна, никогда не предлагала Рите плохих вариантов. Но то, что она услышала сейчас в кабинете, заставило её насторожиться.
— Рита, на тебя вся надежда, — вздохнула Зинаида Марковна, нервно перебирая бумаги на столе. — Клиент очень сложный, сколько ему осталось — никто точно не скажет. Я просто не могу доверить его никому другому. Тебя, кстати, сама заказчица выбрала, из всего нашего списка. Оплата двойная. Требуется неотлучное присутствие при лежачем больном.
— Зинаида Марковна, меня же муж из дома выгонит, — схватилась за голову Маргарита, представив реакцию Леонида. — Он и так каждый день кричит, что я много работаю, а толку от этого мало, денег почти не приношу. Он у меня знаете какой требовательный.
— Ну, здесь-то ты получишь вполне нормальные деньги, поверь мне, — улыбнулась хозяйка, ободряюще глядя на Риту. — Да и работа эта, по самым скромным прикидкам, на пару месяцев, не дольше. Пациент, если честно, совсем не жилец. Такие редко выкарабкиваются.
— Что ж, пару месяцев Леонид, надеюсь, как-нибудь продержится без меня, — улыбнулась Рита в ответ, хотя на душе у неё было тревожно. — А где именно мне придётся жить и ухаживать?
— В их собственном особняке, в коттеджном посёлке. Речь идёт о Викторе Зорине, владельце крупной строительной компании, — пояснила Зинаида Марковна, понизив голос. — Его жена тебя и нанимает.
— Так это тот самый Зорин, который в аварии разбился? — вспомнила Рита, нахмурившись. — Весь город тогда только об этом и говорил. А я почему-то думала, что он погиб на месте.
— Да уж, лучше бы сразу насмерть, чем вот так лежать беспомощным овощем, — тяжело вздохнула Зинаида Марковна, покачивая головой. — Он остался полностью парализованным, прикован к постели. И никакие деньги, видите ли, не помогли.
Маргарита вышла из кабинета в задумчивости. Ей предстояло самое трудное — уговорить мужа отпустить её на такую долгую отлучку и не устраивать скандала. В агентстве она проработала много лет, и её незаконченное высшее медицинское образование позволяло делать больше, чем обычная сиделка: она могла выполнять функции медсестры, ставить капельницы, делать уколы. Но о мечте стать врачом-кардиологом пришлось забыть раз и навсегда. Когда Рита перешла на третий курс, тяжело заболела её мама. Пенсию по инвалидности назначили мизерную — на лекарства едва хватало, не то что на жизнь. У Валентины Павловны обнаружили сразу несколько серьёзных проблем с сердцем, некоторые из которых можно было исправить хирургическим путём. Именно благодаря постоянной заботе и деньгам дочери она прожила ещё целых пятнадцать лет. Последние годы, правда, пришлось определить маму в специализированный пансионат — платный, но очень хороший, с квалифицированным уходом. Однако состояние Валентины Павловны не улучшалось, и врачи снова требовали очередного вмешательства. Вопрос дополнительного заработка стоял сейчас как никогда остро, потому что помимо мамы на шее у Риты висел ещё и муж.
Леонид появился в её жизни больше десяти лет назад, когда она уже и не надеялась на личное счастье. Он быстро сделал ей предложение и переехал в их с мамой квартиру. Именно по его настоянию тёща в конце концов оказалась в пансионате — ужиться они так и не смогли. Леонид не был карьеристом, работал каким-то мелким клерком в логистической компании, но при этом искренне считал себя гениальным бизнесменом, которому просто не везёт. Больше всего на свете он мечтал о больших деньгах и раз за разом относил сбережения жены в сомнительные финансовые пирамиды, которые обещали огромную прибыль. Рита уже смирилась с этой его особенностью, ведь других претендентов на её сердце давно не было. Вечно занятая, уставшая, она просто не находила времени для свиданий и романтики. Леонид же тогда снимал комнату у старушки-соседки и охотно подвозил её и маму по делам, казался заботливым и внимательным. Но спустя десять лет их отношения превратились в нечто тяжёлое и далёкое от романтики. Муж стал вести себя откровенно агрессивно, постоянно попрекал Риту тем, что она до старости пробегает в прислугах, и при этом без зазрения совести забирал всю её зарплату. Маргарита с трудом копила на операции и реабилитацию мамы, тайком от мужа откладывая каждую лишнюю копейку. Он же сам ни разу не предложил никакой финансовой помощи.
Вечером, вернувшись домой, Рита застала мужа в привычном расположении духа — раздражённом и требовательном.
— Ну что ты опять выдумала, ишачить без выходных? — орал Леонид, расхаживая по кухне. — Будешь, как миленькая, приезжать домой и готовить мне, и квартиру убирать. Я не для того женился, чтобы самому этим заниматься.
— Лёнь, ну нам же деньги очень нужны, — спокойно, но твёрдо сказала Рита, хотя внутри у неё всё кипело от обиды. — У мамы очередная операция на носу, врачи сказали, что тянуть нельзя. Я просто обязана работать.
— Платье-то хоть нормальное на работу надеваешь? — скептически поинтересовался он, окинув её оценивающим взглядом. — Сверхурочные и все деньги сразу будешь переводить мне на карту. Тебе там, в этом особняке, всё равно тратить их будет некуда.
— Так ты не против? — обрадовалась Рита, удивлённая тем, что скандал вышел таким коротким.
— Да поезжай, если тебе так охота, — отмахнулся Леонид, уже теряя к разговору интерес. — Тогда, может, хоть дома перестанешь мозолить мне глаза своей показной заботой. И так тошно каждый день на тебя смотреть.
От его слов, конечно, покоробило, но Рита не стала заострять на этом внимание. Она давно уже смирилась с его показным хамством и считала, что настоящих поводов для развода пока нет — не бил ведь, не изменял (насколько она знала), просто характер тяжёлый.
На следующее утро дорогой автомобиль с личным водителем уже ждал её у подъезда, чтобы отвезти в элитный коттеджный посёлок под названием «Незабудка». Раньше здесь она никогда не бывала, хотя за свою карьеру успела поработать во многих богатых домах. Посёлок считался не самым престижным и вырос на месте старого дачного массива. Говорили, что Зорин держался за него из чистой сентиментальности — участок принадлежал ещё его деду, профессору физики.
Встретила Риту женщина примерно её возраста, одетая с иголочки и державшаяся с явной надменностью. Она представилась Еленой Андреевной, женой Виктора Зорина.
— Мой муж очень болен, поэтому крайне важно, чтобы вы находились при нём неотлучно, — заявила Елена Андреевна, даже не пытаясь скрыть командные нотки в голосе. — И соблюдали полную конфиденциальность. Никто за стенами этого дома не должен знать истинного положения дел. Вам, возможно, будут предлагать деньги за фотографии или информацию о состоянии моего мужа — разные журналисты и недоброжелатели любят совать нос в чужие дела. Но если я узнаю о такой попытке, вы вылетите отсюда мгновенно, и я гарантирую, что больше вас никуда не возьмут.
— Не волнуйтесь, я не из болтливых, — спокойно ответила Рита. Она за свою карьеру повидала всяких нанимателей, и почти каждый из них считал своим долгом пригрозить ей.
— Да, я видела ваши рекомендации, они неплохие, — Елена Андреевна улыбнулась через силу, и эта улыбка совсем не коснулась её холодных глаз. — Надеюсь, мы с вами найдём общий язык. У меня нет цели заставлять мужа страдать долго и мучительно. Я надеюсь, вы сделаете всё, чтобы максимально облегчить его последние дни.
— А вы что, настолько уверены в его скорой смерти? — удивилась Рита такой прямоте. — Всегда ведь остаётся какая-то надежда на чудо.
— Увы, в нашем случае надежды нет, — Елена прижала белоснежный кружевный платок к абсолютно сухим глазам. — Врачи уже поставили на нём крест. Вся терапия направлена исключительно на облегчение страданий. Поэтому не выдумывайте ничего лишнего, не занимайтесь самодеятельностью. От вас требуется лишь строгое соблюдение предписаний лечащего врача.
Рита только кивнула в ответ. Много она повидала таких родственников — они, словно стервятники, ждали, когда больной наконец завершит свой земной путь, и заботились больше о соблюдении внешних приличий, чем об истинном состоянии родного человека.
Потянулись однообразные рабочие дни, похожие один на другой как близнецы: утренний туалет пациента, уколы по расписанию, кормление через трубочку, тщательный уход за пролежнями. Но атмосфера в огромном особняке была гнетущей, словно сам воздух давил на плечи. Рита с её подопечным оказались буквально заперты в его комнате — никто из домашних не стремился навещать умирающего. Елена заглядывала к мужу не чаще раза в день и то на самое короткое время — поморщит нос при виде медицинских приборов, скривится от специфических запахов лекарств и поскорее уйдёт. Большую часть времени молодая жена проводила в небольшом гостевом домике на территории участка, объясняя это тем, что атмосфера дома с тяжёлым больным давит ей на психику и мешает восстанавливать душевное равновесие. Но Рита прекрасно видела: супруга брезгует даже приближаться к Зорину, и не стала настаивать на её присутствии.
Виктор Григорьевич лежал на специальной медицинской кровати, опутанный проводами и трубками, подключёнными к аппаратам жизнеобеспечения. Он был полностью парализован, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, лишь иногда открывал глаза и смотрел в потолок неподвижным, ничего не выражающим взглядом. Дважды в сутки ему вводили дозы сильнодействующих противосудорожных препаратов, после которых он впадал в полубессознательное состояние. Поначалу Рита думала, что сможет хоть как-то помочь больному, ведь за годы работы у неё накопился немалый опыт реабилитации. Она начала потихоньку делать ему массаж, осторожно разрабатывать суставы, пробовала пассивную гимнастику, как делала это со всеми своими предыдущими пациентами. Но однажды за этим занятием её застал личный врач, молодой мужчина с неприятным, надменным выражением лица.
— Это ещё что такое? Самодеятельностью решили заняться? — недобро поинтересовался он, даже не поздоровавшись.
— Но такие процедуры часто помогают восстановлению после тяжёлых автомобильных аварий, — возразила Рита, выпрямляясь и глядя на него с вызовом. — У меня большой опыт реабилитации, можете не сомневаться. Я многих пациентов на ноги поставила.
— Меня ещё поучите, — усмехнулся врач, и в его усмешке сквозило откровенное презрение. — Я ведь прекрасно знаю, кто вы такая. Мы с вами на параллельном курсе учились, и я отлично помню недоучку Риточку, которая так и не смогла доучиться до врача. Дело сиделки — утки выносить и уколы делать по инструкции, а моё дело — назначать лечение и корректировать схему. Кто на что учился, как говорится.
— Да вы его на уколах держите в состоянии полутрупа, — разозлилась Рита, чувствуя, как закипает от несправедливости. — Можно ведь спокойно снизить дозировку. Судорог за всё время ни разу не было, зачем же такая лошадиная доза?
— А потому, что доза подобрана правильно, судорог и нет, — холодно отрезал Дмитрий Олегович. — Но откуда вам-то это знать, Риточка? Вы же не врач, вы — сиделка. Занимайтесь своей работой и не лезьте в то, чего не понимаете.
Рита спорить не стала, но про себя отметила его слова. Она видела своего подопечного каждый день, и взгляд у него был вполне осмысленным, даже испуганным — ничего общего с безумием или смертью мозга. Постепенно она стала замечать, что Виктор Григорьевич реагирует на её голос, на музыку, на свет. Поначалу она действовала очень осторожно, боясь, что врач или хозяйка узнают о её «самодеятельности», но довольно быстро поняла: всерьёз её никто контролировать не собирается. Елена жила по принципу «с глаз долой — из сердца вон» и появлялась в доме только для проформы. Из разговоров прислуги и из случайно услышанных обрывков фраз Рита поняла, что Виктор Григорьевич был старше своей жены вдвое. До аварии он явно находился в отличной физической форме — об этом говорили многочисленные фотографии, развешанные по дому и в спальне. На снимках мужчина катался на горных лыжах, бегал марафоны, уверенно стоял на сноуборде, регулярно ходил в тренажёрный зал с гантелями. Даже сейчас, после нескольких месяцев неподвижности, его мускулы всё ещё не атрофировались до конца — тело словно отказывалось сдаваться.
И постепенно Рита решилась: она начала тайком делать массажи, когда никто не видел, вела с пациентом тихие беседы, рассказывала о погоде, о новостях, включала классическую музыку — благо в комнате обнаружилась обширная коллекция дисков вместе с хорошим музыкальным центром. По вечерам она читала ему вслух книги, в основном приключенческие романы, которые были популярны во времена юности Зорина, — Джек Лондон, Майн Рид, Александр Дюма. Со временем она стала замечать небольшие, но обнадёживающие результаты своих трудов. Иногда пациент отвечал ей слабым мычанием, порой мог глазами показать, какую книгу или диск выбрать. Однажды он даже попытался заговорить, но речь пока не давалась — из горла вырывались лишь нечленораздельные хрипы. И во время их негласных занятий Рита заметила нечто важное: Зорин старается, он действительно пытается двигать ногами и руками, концентрируется на этом, напрягается. Тело почти не слушалось его, но она понимала: этого человека держат на таких препаратах, что без их отмены о восстановлении не может быть и речи.
В первый месяц Рите так и не удалось вырваться домой ни на день. Когда она попросила у Елены обещанный выходной, хозяйка просто нахамила ей и заявила, что отлучки недопустимы. Пришлось позвонить мужу и сообщить об этом.
— Да просто ты, мямля, вечно всем пытаешься угодить, — рявкнул Леонид в трубку, и в его голосе слышалось раздражение. — Хотя мне, если честно, плевать. Я сам уезжаю в командировку на три дня, так что ты бы меня всё равно дома не застала. Так что сиди уж со своим богатым калекой.
— Как там твой старик? — добавил он после паузы.
— Лежит, — коротко ответила Рита, удивившись странному интересу мужа к её подопечному. — А куда ты уезжаешь?
— Совсем тупая, что ли? Сказал же — в командировку, — заорал Леонид и бросил трубку, не прощаясь.
Рита списала его нервозность на возможные проблемы на работе и поспешила вернуться к Зорину, оставив неприятный разговор в прошлом.
Утром следующего дня её нанимательница заявила, что у неё начинается трёхдневный йога-ретрит в гостевом домике, и строго-настрого запретила Маргарите покидать комнату Виктора Григорьевича.
— Даже во двор не вздумайте выходить, — предупредила Елена тоном, не терпящим возражений. — Испортите мне всю энергетику места своим присутствием. И вообще, следите за мужем получше, а не шляйтесь где попало.
— А если Виктор Григорьевич, не дай бог, умрёт? — покраснела от возмущения Рита. — Мне тоже ничего не сообщать?
— Ну какая же вы несообразительная, — рассмеялась Елена, и в её смехе не было ни капли веселья — одна лишь злая насмешка. — В этом случае, конечно, приходите и говорите, но сначала позвоните мне. Номер вы знаете.
Жена хозяина удалилась в свой гостевой домик, и Рита впервые обратила внимание, что шторы там задёрнуты. Хотя раньше Елена спокойно оставляла окна открытыми, и это никого не удивляло. Но сейчас сиделке показалось это странным, хотя она не придала значения — мало ли какие у женщины причуды во время медитаций.
Её ожидали утренние процедуры с клиентом, и день начался как обычно. Но всё пошло наперекосяк с самого утра. После умывания Зорин внезапно задёргался, замычал громче обычного, явно пытаясь привлечь внимание. Рита встревожилась, подошла ближе, и мужчина глазами показал на кислородную маску, которая мешала ему. Она осторожно сняла маску и замерла от изумления — Виктор Григорьевич хоть и хрипло, прерывисто, но дышал сам! С явным облегчением он захрипел громче, пытаясь что-то сказать, а когда понял, что не может этого сделать, начал активно шевелить пальцами левой руки. Изумлённая Рита следила за ним во все глаза, не веря в происходящее. Виктор Григорьевич явно пытался дотянуться взглядом до маленького зеркала на длинной ручке, которое лежало на прикроватном столике. Рита обычно использовала его, когда брила пациента, но теперь он настойчиво намекал, что этот предмет нужно взять. Она подхватила зеркальце и поднесла к лицу Зорина, думая, что он хочет посмотреть на себя. Тот недовольно замычал и отвёл взгляд в сторону. Рита убрала зеркальце, пытаясь понять, чего он хочет, а пациент глазами показал на окно. Она подошла к створке, собралась открыть её, но снова услышала мычание — на этот раз недовольное. Теперь Виктор Григорьевич указывал на книгу, которую они читали вчера вечером, — её обложка блестела на свету. Риту наконец осенило.
— Вы хотите, чтобы я пустила солнечного зайчика? — спросила она шёпотом, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от догадки.
Мужчина на кровати с облегчением закрыл глаза и слегка кивнул — насколько позволяли ему мышцы шеи.
— А куда именно? У нас под окном только гостевой домик, — продолжала рассуждать сиделка вслух, поворачиваясь к окну. — Вы хотите... подразнить жену?
Продолжение :