Часть первая: Вишневое лето
Если бы Люся знала, чем обернётся та встреча у старой вишни, она бы убежала, не оглядываясь, прямо по росе босиком. Но ей было шестнадцать, веснушки горели на носу, под платьем — тонкая тростинка, а в голове — Чехов, Куприн и дурацкая вера, что любовь из книжек случается вживую.
В деревне Горюхино на семи холмах, где её отец работал скотником, а самый богатый мужик Козлов мыл грузовик керосином по субботам, такая любовь пахла керосином.
Самое печальное случилось через два года в общаге пединститута, когда пришёл конверт с масляным пятном.
У Люси была сестра Ирина и брат Володя.
25 мая в школе последний звонок. Люся пошла по улице и увидела вишню, которая росла прямо у забора, старая, разлапистая. Цвела так буйно, что ветки гнулись до земли. Бело-розовые лепестки кружились в воздухе, как мелкий снег
Люся встала на чурбак, потянулась к самой высокой ветке, пальцы уже обдирала кора, платье задралось выше колен. И тут земля ушла из-под ног. Не потому, что чурбак шаткий.
А потому, что за спиной раздался голос — низкий, насмешливый, с деревенской растяжечкой:
— Слезай, упадешь.
Она оступилась, чурбак покатился и в тот же миг её подхватили за талию. Руки жёсткие, тёплые, пахнут табаком и влажной землёй. Люся подняла глаза: парень в серой рубахе, скулы острые, родинка над губой.
И смотрит так, будто уже всё про неё знает. Даже то, чего она сама себе не говорила.
— Ты чей будешь? — выдохнула Люся.
— Колька Козлов. — Он не убрал рук. — А ты Люська. Та самая, которая в школе за старшую пионервожатую. Я тебя на линейке запомнил. Ты тогда стихи читала про Ленина и плакала.
Она покраснела так, что веснушки слились в одно рыжее пятно. Козловы — богатеи. Магазин, пасека, грузовик. Их дом с железной крышей — на пригорке. А её — в овраге, где весной заливает погреб. Меж ними не река протекала, а целая жизнь.
— Поможешь ветку достать? — спросила Люся, дыша ему в ключицу.
— Зачем? Вишни нет, цветы осыплются за ночь.
— Красиво очень. Хочу в вазу поставить.
Николай усмехнулся, легко прыгнул, сломал ветку. Подал. Пальцы встретились и Люсю словно током ударило.
Она отдёрнула руку, лепестки посыпались на землю. И тут он сказал то, что перевернуло всё:
— Ты завтра на реку приходи. В пять. У старой ивы.
Это был не вопрос. Это был приговор.
И ушел. А Люся осталась стоять с вишневой веткой в руках, и сердце колотилось где-то в горле. «Глупости, — сказала она себе. — Ему просто скучно, вот и решил за мной приударить». Но на реку пошла.
Она пришла ровно в пять в том же ситцевом платье, босиком, с венком из одуванчиков на голове. Николай уже сидел у ивы, разделся до пояса, загорал. Увидел — улыбнулся.
— А я думал, не придешь.
— А я думала, тебя не будет.
Он вытащил из-под куста сверток: оказалось, принес пирожки с капустой. Люся не ела таких пирожков никогда — у них дома тесто было пресное на воде. А эти слоеные, таяли во рту.
— Ты чего так смотришь? — спросил Коля.
— Вкусно. У нас так не готовят.
— А ты приходи к нам. Мать накормит.
— Не приду. Твой отец меня на порог не пустит.
Николай помрачнел. Он знал, что отец мечтает о «достойной партии» — дочери председателя или кого из районного начальства. А Люська из нищенок, из Соколовых, у которых за душой ни гроша.
— Мне всё равно, — сказал он. — Я тебя выбрал.
Слова эти упали в воду и поплыли по реке. Люся не ответила. Она вдруг поняла, что пропала навсегда. Что бы ни случилось, она будет помнить этот вечер, эту иву, его руки, пахнущие табаком и летом.
Они встречались все лето. Тайно. Прятались в заброшенной кузнице, где пахло железом и сыростью. Ходили в ночное смотреть на звезды. Однажды Коля принес патефон и пластинку с Вертинским «Лиловый негр». Они танцевали на поляне, и Люся впервые в жизни почувствовала себя красивой.
— Ты выйдешь за меня? — спросил он в середине августа.
Люся замерла. Ей было шестнадцать, ему семнадцать. Школа еще не кончена. Вокруг — нищета, работа, долги. Но она сказала:
— Да.
А через неделю грянул гром. Отец Николая узнал про их встречи, подкараулил у кузницы. Петр Кузьмич был мужик кряжистый, с кулаками как гири. Он схватил сына за шкирку, а Люсю оттолкнул так, что она упала в крапиву.
— Чтоб я тебя больше рядом с этой оборванкой не видел! — орал он на всю деревню. — Ты должен породниться с равными!
Николай попытался возразить, но получил по губам. Люся бежала домой, не чуя ног. Мать увидела ее в слезах, покачала головой: «Не судьба, дочка. Забудь».
Через три дня Николая увезли в город к тетке, в техникум. Он успел шепнуть ей пару слов на автобусной остановке.
— Жди. Я вернусь.
Она ждала. Писала письма, но они не доходили. Звонила, трубку брал отец и бросал: «Не звони сюда больше». К осени Люся уехала в областной центр поступать в пединститут. У нее была медаль и надежда, что когда-нибудь всё переменится.
Она училась на первом курсе пединститута, когда пришло письмо от подруги. Старый конверт, мятый, с масляным пятном. Мать, видно, на кухне вскрывала. Люся развернула его в коридоре общежития, у запаршивевшей батареи. Прочитала один раз. Второй.
«Кольку женили. На Верке Коровиной. Ты её помнишь? Такая белобрысая, грудастая, из Заречья. Отец подсуетился: дал за ней полмагазина и грузовик в придачу. Свадьба была — вся деревня гуляла три дня. Верка уже пузом на пятом месяце. Колька на неё не смотрит, пьёт с мужиками в кузнице. Но ты его забудь. Он теперь не твой».
Люся не закричала. Не упала. Она медленно сползла по стене на корточки, обхватила колени руками и так просидела полчаса. Глаза были сухими. Смотрела в окно на жёлтые листья клёна — они падали медленно, как те лепестки вишни тогда, у забора.
Только сейчас она поняла: он не приедет. И никогда не приедет. Потому что он выбрал грузовик, полмагазина и чужое пузо, а не её веснушки и веру в любовь из книжек. Она ждала его каждую ночь на первом курсе. А он в это время пил горькую на своей свадьбе с Веркой.
Через два года она перестала плакать по ночам, но перестала ли верить. Это уже другой вопрос.
Первая любовь не умирает. Она просто ложится спать глубоко под сердце, сворачивается калачиком и ждёт. Ждёт, когда через пятнадцать лет ты случайно увидишь его в районном центре — с лысиной и потухшим взглядом.
Читайте вторую часть:
«Он пришёл к ней через 15 лет. Седая голова и слова "Прости". Чем это кончилось?»
Подпишитесь, чтобы не потерять историю.
Третья часть. «48 писем, 4 года ожидания и одна вишня на двоих».
Подпишитесь на канал. В этом видео покажу, что нужно сделать, чтобы Вам приходили уведомления о новых публикациях на канале.
У меня есть еще один канал про путешествия. Загляните, там я делюсь где была, пишу отзывы об отелях и делюсь лайфхаками.
Хорошего Вам дня!
Эти рассказы тоже могут вам понравится