По злой иронии судьбы, или по воле случая, инцест, с которым жизнь свела Карла Великого, явился трагическим отблеском всполохов на холсте «Последний день Помпеи». Что я имею в виду? Обратимся к Торе, больше известной христианскому миру как Ветхий Завет.
Среди множества историй, составляющих его текст, есть одна, можно назвать её «пикантной», о праведнике Лоте с женой и дочерьми. Семья эта жила в Содоме. Объясню для тех, кто не в курсе, чтобы не пришлось обращаться за помощью к Википедии. Содом — один из двух известных библейских городов (вторым был Гоморра), который, согласно Библии, был стёрт Богом с лица Земли Обетованной за грехи жителей. Грехов у людей, населявших Содом, было предостаточно: эгоизм, праздность, гордость… но главным всё же было признано распутство. О городе шла худая слава. Его считали реальным воплощением сексуального разврата и сосредоточием греховной «неестественной» любви.
Следуя библейской истории, накануне катаклизма — уничтожения этих городов — ангелы вывели из Содома родного племянника праотца Авраама (который считается одним из главных отцов-основателей иудейской религии) праведного Лота с женой и двумя дочерьми, приказав им не оборачиваться на обречённый нечестивый город. Но любопытная женщина нарушила наказ, обернулась, и Бог превратил её в соляной столп. А Лот с дочерьми, объятые ужасом, побежали дальше, нашли пещеру и укрылись в ней. Они спаслись и решили, что наступил конец света, и человечеству пришёл конец. Дальше ситуация, которую не назовёшь простой: в пещере, где живут, как считают дочери Лота, на всём белом свете только они, один единственный мужчина — их отец. Чем всё обернулось? Инцестуальной связью, или в просторечии, половой связью, сегодня говорят «сексом», между близкими кровными родственниками.
Так в Ветхом Завете. Теперь вспомним, чем было, согласно мифу, извержение Везувия для людей, населяющих Помпеи? Карой богов за нравы, царящие в городе. Его жители вели безнравственную жизнь, в частности, любимым развлечением для мужчин здесь было посещение лупанария, где они предавались разврату. Согласитесь, между Содомом и Помпеей наблюдается прямая аналогия.
Есть в искусстве произведения, которые для их создателей позже мистически сопровождаются драматическими событиями. Живописная картина «Последний день Помпеи» о городе грехов, похоже, оказалась именно таким произведением. Она обернулась для художника реальной драмой с греховной подоплёкой.
Между тем бракоразводное дело длилось около года. Само собой разумеется, в трудный для себя период Брюллов пытается найти забвение в работе. Но из этого мало что получается. Даже в его портретах всё резче и заметнее будут проглядывать одиночество, отрешённость и горечь. Видимо, желая хоть как-то скрасить безусловно тяжкие для художника дни, пишущие о Карле Брюллове авторы, надо понимать, из самых лучших побуждений пробуют заполнить их всевозможными мифами. Например, Г. Леонтьева в электронной книге «Карл Брюллов» пишет:
«И он совсем отрешается от «натурности», создаёт портрет Пушкина в юности, целиком доверяясь воображению. Портрет известен нам по гравюре Е. Гейтмана и по объявлению в «Художественной газете»: «Портрет сей (А.С. Пушкин в юности) нарисован наизусть без натуры (К. Б[рюлловым]) и обличает руку художника, в нежной молодости уже обратившего на себя внимание всех того временных любителей», — сообщалось в апрельском номере за 1837 год.»
Гравюра Егора Ивановича Гейтмана «Пушкин-юноша», действительно, существует. Это было первое изображение поэта, которое увидели его читатели-современники. Е.И. Гейтман выполнил гравюру с кудрявым мечтательным юношей для фронтисписа в первом издании поэмы «Кавказский пленник». Её издатель — поэт и переводчик Н.И. Гнедич — поместил в конце книги примечание:
«Издатели присовокупляют портрет Автора, в молодости с него рисованный. Они думают, что приятно сохранить юные черты поэта, которого первые произведения ознаменованы даром необыкновенным».
Никаких возражений по поводу приведённых тут сведений о гравюре у меня нет. Но далее следует миф: мол, автором рисунка, с которого Е.И. Гейтман создал гравюру, современники считали К.П. Брюллова: был де написанный им «Портрет А.С. Пушкина (в детстве)». Как полагает Г. Леонтьева, по такому случаю Карл Павлович отрешился от «натурности», целиком доверился воображению и создал портрет. У меня простой вопрос: когда это было?
Как известно, книга с поэмой «Кавказский пленник» вышла в Петербурге в конце августа 1822 года. А теперь продолжение вопроса: где в обозначенное время находились молодые Карл и Александр? Карл вместе со своим братом Александром 16 августа 1822 года из северной столицы отбыл в Италию. Вроде бы мог успеть нарисовать портрет, будучи студентом Академии. Где в ту пору пребывал Пушкин? Ответ есть: с 1820 по 1823 год поэту пришлось провести далеко от Петербурга, тем более от Италии. Он, опальный поэт, тогда служил чиновником в канцелярии наместника Бессарабского края генерала И.Н. Инзова в Кишинёве. Видеть его Брюллов при всём желании никак не мог. Встретился он и познакомился с поэтом в Москве, когда в 1826 году Николай I позволил изгнаннику Пушкину покинуть Михайловское. Чтобы создать портрет пусть и по воображению, Брюллов должен был хоть одним глазком ранее увидеть Сашу Пушкина, например, заглянув на миг в Лицей. Но художник там не бывал. Так что к портрету Пушкина в юности он никакого отношения не имел. Е.И. Гейтман создал гравюру на основе собственного исходника.
Можно с уверенностью сказать, что появление гравюры с изображением, сохраняющем черты юного Пушкина в книжечке первого издания поэмы «Кавказский пленник» было рекламным ходом Гнедича-предпринимателя (слова «маркетинг» тогда не существовало). При этом никакого договора-разрешения между поэтом и издателем заключено не было. И самое главное, Гнедич-издатель не отличался порядочностью в отношении к своим авторам. О характере его поведения с Пушкиным как автором можно судить уже по тому, что авторский экземпляр книги, вышедшей в конце июня 1820 года, Гнедич соизволил выслать поэту через восемь месяцев. Так что Пушкин свою поэму в печати увидел только 20 марта 1821 года.
Аналогичная ситуация и с публикацией объявления в «Художественной газете»: очевидная цель — через вроде бы скрытую рекламу Карла Брюллова, который тогда на вершине своей славы, в период после гибели Пушкина, упомянуть имя поэта, что было запрещено. Это ведь апрельский номер за 1837 год.
Среди легенд о Карле Брюллове есть ещё одна, тоже о рисунке, но уже Репина — «Пушкин и Карл Брюллов». На нём Илья Ефимович изобразил Пушкина, на коленях выпрашивающего у Карла Великого рисунок. Надо полагать, позировали Репину оба Великих. На память приходит одна из самых знаменитых картин Репина «Пушкин, читающий стихи перед Державиным». Казалось бы, на полотне изображён совершенно реальный факт, однако, даже обожатели таланта большого чудака в жизни Репина писали, что в ней «ничему не веришь, настолько всё нарочито, всё наигранно, всё пересолено...». Говоря современным языком, совершенно очевидный, неприкрыто постановочный кадр, лакирующий реальное событие. Кстати, потому и появившийся позже на лакированных «палехских» шкатулках. Вот и рисунок «Пушкин и Карл Брюллов» из тех, что обычно помещают в рубрике «художники шутят».
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 300. Но так ли всё было на самом деле?
Эссе 251. Пушкин: «Для вдохновения нужно сердечное спокойствие, а я совсем не спокоен»